— Все хорошо. — Дэнни придвинулся ближе и взял ее за руки. Шрам на его левой ладони напоминал, что он знал все о боли, потере и принятии. — Лучше выпустить, чем давать этому жалить тебя.

— Я все еще не верю, что он оставил все мне. Я не знаю, что со всем этим делать. — Завещание Джеда было недавним и подробным. Милашка принадлежала Биллу. Остальное, от дома до лодки и собак, перешло к Мэнди.

— Ты поймешь со временем. Не спеши. — Дэнни направил их к берегу.

Небольшая группа людей стояла на берегу. Виктория и Саманта обнимались. Опухшие красные глаза говорили об их горе. Их родители стояли в паре футов за ними. Рядом с ними был Кевин с его семьей. Еще тощий Хантер был зажат между родителями.

Но они стояли там. Живые.

Горло Мэнди сжалось. Даже если бы она могла говорить, у нее не было слов выразить сложные эмоции, бушующие в ней.

Дэнни сжал ее плечо. Он понимал.

— Спасибо, что пришли. Знаю, это трудно, но Джед был бы благодарен вам.

— Мы должны были, — сказал Хантер. — Да, пап?

— Точно, — выдавил Кевин. — Мы в долгу перед ним… и вами… за все.

Его жена шагнула вперед и обняла Мэнди. Горячие слезы обжигали блузку Мэнди. Мама Хантера ничего не говорила. Она и не должна была. Она обняла Дэнни и отошла. Саманта, Виктория и их родители тоже обнимали их со слезами. Когда она вышла из толпы, Мэнди была уставшей и благодарной.

Смелость Джеда позволила ей остановить Натана, а Дэнни — спасти всех от огня. Все эти люди были живы из-за Джеда. Его смерть была ненапрасной.

Хантер потянул ее за рукав.

— Папа говорит, что потребуется время, чтобы больше не бояться. Вы будете в порядке?

Мэнди коснулась его плеча.

— Хантер, мой лучший друг отдал за меня жизнь. Я должна жить.