У меня происходящее вызывало смешанные чувства. Поначалу я расстроился, поскольку типография отнимала у нас так много площади, но я также понимал, что присутствие в Бостоне типографии принесет храму большую пользу, поскольку сюда приедет много преданных. Наше Движение еще было небольшим, но сразу же стали приходить письма от преданных, сообщавших, что Прабхупада просил их приехать в Бостон и работать в типографии. Каждая супружеская пара будет делать что-то в типографии, а также заниматься санкиртаной или служить в храме. Мы станем крупнейшим и лучшим храмом в Движении. Я видел, что это пойдет нам на пользу.

Мнения остальных преданных разделились. На типографию внезапно пришлось направить так много сил, что Мурари озвучил свои сомнения. Он отвечал за санкиртану, поэтому больше всех был обеспокоен перспективой иметь в Бостоне типографию. Он волновался не столько из-за уменьшения площади, остававшейся в ведении храма, сколько из-за слов Прабхупады, с которыми он не был согласен. В конце концов он открыто заявил, что не понимает, зачем печатать столько книг и журналов. Ведь мы все равно не могли продавать их в таком количестве, и они просто лежали на складе. Мы еще не знали, что можно продавать большие тиражи книг и журналов. Под санкиртаной по-прежнему понимался выход на улицу и продажа там нескольких журналов «Бэк ту Годхед». Согласно Мурари, мысль об издании и распространении большого количества книг была оторванной от реальности. Я и сейчас вижу, как он и еще пару преданных пытались сдержать гнев, когда говорили мне, что я должен согласиться с ними.

Одна–две женщины тоже выразили свое недовольство. В Бостоне тогда женщины пользовались таким же правом голоса при принятии решений, как и мужчины. Женщины читали лекции и ходили на санкиртану и высказывали свое мнение по любому вопросу. Некоторые из типографских преданных критиковали за это Бостон. В Нью-Йорке женщины никогда не формировали групп, не выражали своих чувств, так что преданным, работающим в типографии, казалось, что в Бостоне у женщин слишком много власти.

Как бы там ни было, во главе всей нашей деятельности стоял Прабхупада. О чем бы ни шла речь — о том, как искренни были преданные в своем желании распространять журналы, или как мы сообща собирали деньги на покупку дома, или как наивны мы были в общении с торговцем недвижимостью, как мы делали то или это, — можно увидеть, что все это делалось ради Прабхупады. Все наше служение осуществлялось лишь для него. Все мы хотели соответствовать его требованиям.

По мере роста Движения письма Прабхупады становились для нас чрезвычайно важными, поскольку возможность увидеть его выпадала нам все реже и реже. Я часто думаю о письмах Прабхупады как о камнях, бросаемых в пруд. Одно письмо могло всколыхнуть все центры, установив нормы сознания Кришны, разъяснив философский вопрос или побудив нас бить в брихат-мридангу.

Это письмо преподает нам важный урок. Иногда преданные намереваются служить Кришне каким-то определенных образом. Духовный учитель может взять и изменить эти планы. В данном случае мы упорно трудились, чтобы приобрести большой дом, необходимый для расширения нашей проповеди, но Прабхупада решил, что здание нужно использовать по-другому. Мы были привязаны к своим планам, поскольку думали, что приняли лучшее решение, учтя все детали нашей ситуации. Но Прабхупада попросил нас уступить. Гуру вправе ожидать от ученика такого самоотречения.

Лос-Анджелес

19 августа 1969

Дорогой Сатсварупа,

прими мои благословения. Смею поблагодарить тебя за письмо от 18 августа 1969. Я с беспокойством ждал твоего письма, но не знал, что ты перестал писать мне из-за директивы, изданной несколько дней назад. Она призвана просто уменьшить число корреспонденции, посланной по незначительному поводу. Я думаю, что в повседневном руководстве президенты разных центров могут посовещаться между собой и по взаимному согласию выработать определенный порядок действия. Но в тех случаях, когда речь идет о чем-то серьезном, нужно обращаться ко мне. Издавая директиву, я не имел в виду, что ты должен прекратить переписку со мной. Если ты так понял это, то я скажу, что ты можешь посылать мне письма ежедневно, и это будет только приветствоваться. Мы теперь разрослись, поэтому, если в деле общего управления вы, президенты, будете действовать сообща, то это станет для меня большим облегчением. Но ты к тому же работаешь с моими книгами в качестве редактора, так что ты должен писать непосредственно мне. Я вовсе не имел в виду, что редакторская работа также должна проходить через Брахмананду. Насколько мне известно, у вас было собрание центров Восточного Побережья, и я буду рад узнать, как вы решили действовать. Я ничего не слышал о вашем совместном решении.

Что касается типографии, то я хочу, чтобы она была в Бостоне, поскольку теперь у вас есть там собственный дом. В последнем письме ты приглашал многих домохозяев поселиться у вас. Все ответственные за типографию — домохозяева, и ты тоже домохозяин, так что если вы сообща наладите выпуск наших книг, то это будет большим успехом. Имея свою типографию, мы сможем зарабатывать какие-то деньги, выполняя стороннюю работу в то время, когда не будут печататься наши книги. Так что это очень важная тема. Информируй меня о развитии данной идеи.

Относительно моего приезда в Бостон: да, перед тем как отправиться в Европу, я хотел бы приехать к вам, посмотреть, как организовывается типография. Нам нужно напечатать много книг — самим ли, или с помощью издательств, или еще как-то. Это важнее моего тура по Европе. Что касается книги «Кришна», то раньше ты присылал мне распечатанные тексты сразу, как только мог, и если ты продолжишь поступать так же, то я тоже буду постоянно посылать тебе магнитофонные записи. Думаю, что эта книга с иллюстрациями Джадурани станет уникальным изданием. Буду также рад узнать, можно ли иллюстрации печатать тоже в нашей типографии. Это также очень важно. Я был очень рад услышать, что к вам приехали Брахмананда, Адвайта и другие, и что ты делаешь все необходимое. Если ты думаешь, что мое присутствие чем-то поможет этому делу, то я с радостью откликнусь на твое приглашение.

Так как Джадурани опять стала рисовать, я думаю, что Джахнаву можно занять в группе санкиртаны, поскольку она хорошо продает журнал «Бэк ту Годхед». В любом случае делайте всё, руководствуясь здравым смыслом, без горячности. Нам надо продвигаться вперед очень рассудительно, и если нужно, я всегда к твоим услугам. Также я не слышал, как у вас там теперь с домом. Все ли документы получены и так далее? В предыдущем письме ты ничего об этом не рассказал. К тому же у тебя не работал телефон (как минимум — последнюю неделю), не знаю почему.

Передавай, пожалуйста, мои благословения своей милой жене, Джадурани, и всем остальным. Надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии.

Всегда твой благожелатель,

А. Ч. Бхактиведанта Свами

P.S. Скажи Брахмананде, что переводить сейчас типографию в Нью-Вриндаван — самый нецелесообразный вариант, поскольку будут проблемы с транспортом. В данное время прежде всего устраивай как следует бостонский центр, а потом мы направим свое внимание еще на что-то. Мы не можем распыляться сразу по всем направлениям.

Прабхупада издал директиву, предписывающую преданным больше не писать непосредственно ему. Мне было больно читать это указание; мои отношения с Прабхупадой как бы прерывались, над ними нависла угроза. В самом начале мы жили с Прабхупадой в Нью-Йорке. Никто не мог помешать нам видеть его и задавать ему вопросы. Когда Прабхупада переехал в другое место, жизнь изменилась. Единственным способом общения с ним стали письма. Я отправлял Прабхупаде одно–два письма в неделю, и он отвечал с такой же периодичностью. Письма Прабхупады помогали мне пережить разлуку с ним. Мысль о том, что я больше не смогу писать ему, была невыносимая. Я не рассердился, но мне было больно.

Говоря, что мне было больно, я имею в виду эмоциональную реакцию, а не холодную оценку ситуации. И я перестал посылать Прабхупаде письма. Я сказал себе, что надо выполнять указания Прабхупады, и что я не могу быть исключением из правила. Но, как отмечает Прабхупада в этом письме, он не имел в виду, что его приказ распространяется на всех. Я был исключением благодаря тому служению, которое исполнял для Прабхупады. Конечно, мне надо было спросить у него, как продолжать свое служение, если я не могу общаться с ним напрямую, но вместо этого я перестал писать. Я приготовился ждать, когда он свяжется со мной. Может, я надеялся, что мое молчание привлечет его внимание ко мне.