Коля Пухов, который был сейчас бригадиром, подошел к Семе и вырвал у него двустволку. Ружье было без патронов, но это все равно. Если ружье попадается дураку, оно и без патрона выстрелит.

Коле не хотелось ссориться с Семой и Сережей, но он не сдержался и сказал все, что знал и думал про них.

- Идите сейчас же домой и рубите дрова. Я с вами цацкаться не буду.

Коля отвернулся и ушел с Аликом прочь. Ему было противно смотреть на этих людей.

Раз живешь вместе, значит, надо делать все вместе - и па зверя ходить; и дрова колоть, и картошку чистить… А если каждый будет тянуть в свою сторону, тогда ничего не выйдет.

Коля чувствовал, что это было только начало и ему еще придется повозиться с этой публикой.

Так оно и получилось.

Сема и Сережа даже и не думали колоть дрова. Они заперлись в своей комнате и начали нахально курить папиросы.

Коля постучал в дверь и снова напомнил Семе и Сереже про печку и про дрова.

- А ты кто такой? - послышался из-за двери Семин голос.- Катись колбаской по Малой Спасской, я сам себе бригадир.

«Ну и дружка подцепил себе Сережка,- подумал Коля.- Прямо оторви да брось».

- Выходи, Сережа, пойдем вместе дрова рубить,- сказал Коля, - Семка до добра не доведет.

За дверью послышался шепот. Это Семка науськивал Сережу.

Шепот стих. Несколько секунд стояло молчание. Потом Сережа вздохнул и скороговоркой пробормотал:

- Катись колбасой. Я сам себе бригадир…

Ну, что с ними будешь делать!

Коля пожал плечами и пошел к себе.

Алик сидел в телогрейке возле открытой печки и смотрел на остывающие уголья.

Алик был хороший человек, но он любил тепло, и ему надо было родиться не в Сибири, а где-нибудь возле теплого южного моря или в самих Кара-Кумах.

Коля взял табуретку и сел рядом. Говорить было не о чем. Все было ясно и так.

За окном скрипел новыми сапогами мороз. Стекла на глазах затягивались искристым инеем. В комнате становилось все темнее и темнее. Коля сидел на табурете, хмурил брови и ждал, что ребята одумаются и пойдут рубить дрова.

Он, конечно, мог бы нарубить и сам, но это уже было не по правилам. Он им не лакей!

А Сема и Сережа, видимо, и не думали выполнять

приказ бригадира. За дверью все было тихо. Не стучал топор, не скрипел снег.

Коля догадывался, в чем тут дело. Печка была одна на две комнаты. Натопит печку Коля, у Семы и Сережи тоже будет тепло. Сиди и грейся, сколько влезет. Коле все равно печку топить надо. Не будет же он замораживать Алика. У Алика и так золотуха.

Вот какой расчет был у Семки и Сережки!

Алик тоже понял, что на Сему и Сережу надеяться нечего.

- Пойдем, Коля, рубить дрова, - сказал он.- Вдвоем мы быстро нарубим.

Коля не двигался с места. Что делать, как поступить? От этих мыслей голова у него разламывалась на четыре части.

Долго сидел мыслитель, хмурил брови, задумчиво колотил пальцами по колену.

И вдруг - в глазах его блеснули рыжие искры.

Коля улыбнулся сначала чуть-чуть, потом больше, потом вдруг захохотал на всю комнату.

Сначала Алик даже подумал, что Коля сошел с ума от страшных переживаний. Но нет, Коля был жив-здоров. Он поднялся и сказал Алику:

- Алик, ты сиди здесь и никуда не ходи. Я скоро вернусь.

И Коля стал снова серьезным, как прежде, как полагается настоящему ответственному бригадиру.

Он запоясал телогрейку ремнем, посмотрел почему-то на стенку, за которой засели глупые дружки-приятели, и быстро вышел из комнаты.

За стенкой начали было петь в два голоса песню, но как только хлопнула дверь, сразу же умолкли. Сема и Сережа поняли, что Коля не зря хохотал и не зря он куда-то сейчас пошел.

Скоро Коля возвратился и приволок зачем-то с собой огромный волчий тулуп. В этот тулуп завертывался сторож Федосей Матвеевич, который ушел сегодня вместе со всеми расчищать дорогу.

- Ты зачем? - спросил Алик.

Коля приложил палец к губам, и Алик сразу понял, что это тайна. Алик никогда не лез с глупыми вопросами.

А между тем в комнате стало совсем темно.

Гудел в застывшей печи ветер. Тряпка возле порога, о которую вытирали ноги, сморщилась от холода и побелела.

Коля достал из шкафа свиную тушенку и банку абрикосового компота. От этого компота в животе Алика и вообще во всем теле стало холодно. Но Алик ничего не сказал Коле. Алик был терпеливый человек и знал, что с Колей не пропадешь.

И Алик был прав. Коля разобрал постель, уложил Алика, накрыл тулупом, а потом забрался на кровать сам. Алику стало сразу тепло. И от того, что тулуп, и от того, что рядом лежал мужественный, справедливый и находчивый человек Коля.

- Ты не бойся,-шепотом сказал Коля.-Спи. Под таким тулупом даже на льдине не замерзнешь.

За стенкой не знали, что тут такое случилось и почему это Коля притих и не требует, чтобы Сема и Сережа рубили дрова.

Сначала Сема и Сережа пели песни, потом начали бегать из угла в угол и прыгать на одной ножке.

- Чего это они? - спросил Алик.

- Спи… Это они замерзли, физкультурной зарядкой занимаются.

Но Алик не мог спать. Алик был добрый человек, и он не хотел, чтобы Сема и Сережа окончательно замерзли.

В голове Алика рисовались всякие ужасные картины. Встанут они завтра, пойдут в соседнюю комнату, а там уже ни Семы, ни Сережи. В углах, скрючившись, сидят только какие-то сосульки. Одна рыжая, потому что Сема был рыжим, а вторая черная, сделанная из Сережи.

Прыгать и танцевать всю ночь не будешь.

Бух, бух, бух, - послышалось за стенкой.

Это Сема и Сережа стаскивали со всех кроватей ватные матрацы.

Но недолго лежали под матрацами дружки.

Если б Сема и Сережа были плоскими амебами, тогда дело другое. У Семы же и Сережи были животы, плечи, коленки. И все это вылазило из-под жестких матрацев наружу и страшно мерзло.

Приятели не выдержали этих ужасных мук. Они подбежали к стенке и начали изо всех сил колотить кулаками по доскам.

Они колотили так сильно, что со стенки сорвался и повис на веревочке портрет Колиного отца.

- А ну, тише, архаровцы! - не выдержал Коля.

- Сам ты архаровец! - завопил Семка.-Сам бригадир, а сам… Почему печку не топишь?

Коля подоткнул тулуп со всех сторон, чтобы не продуло Алика, улыбнулся и спокойно сказал:

- Нам и так тепло. Не мешайте спать.

Сема и Сережа совсем обезумели от холода. Они выбежали в чем были в коридор и начали тарабанить в дверь. Дрожали и гудели тонкие доски, звякала оторванная наполовину железная задвижка.

Коля подождал еще немного, послушал концерт, который разыгрался в коридоре, и открыл дверь.

- Чего надо? - спросил он Сему и Сережу.

- Т-т-топи п-печку! - запинаясь и не попадая зуб на зуб, сказал Семка.

- Т-т-топи п-печку! - как это повторил Сережа.

- С-сами т-топите, б-бригадиры,- передразнил Коля.-Топор возле п-порога.

И тут Семе и Сереже нечем уже было крыть и нечего уже было делать - или замерзай, если охота, и превращайся в разноцветные сосульки, или топи печку и грей свои несчастные бока.

Сема и Сережа схватили топор и, щелкая на ходу зубами, помчались из барака.

Через полчаса в печке весело горели-потрескивали пахучие сосновые дрова. Сема и Сережа с перепугу нарубили такую гору, что ее вполне хватило бы на целую неделю.

Сема и Сережа нажарили печку, закрыли поплотнее железную дверцу и ушли на свою половину.

Вскоре за стенкой раздался дружный, спокойный храп.

Коля и Алик сбросили неуклюжий тулуп на пол и заснули просто гак, далее без простыней.

Алику, который очень любил тепло, снился замечательный сон - будто он сейчас лежит на морском берегу и греется на жарком южном солнце.

Если в комнате хорошо натопить, так и в комнате будет не хуже, чем в Кара-Кумах.

Утром приехали машины и вместе с ними лесорубы. Машины привезли макароны, капусту, селедку, мороженое мясо и вообще все, что нужно в тайге рабочим людям.

Отец Алика разгрузил вместе со всеми машины, а потом собрал ребят, потер озябшие руки и спросил: