— Бледнолицые почтительно склоняют головы перед Розой, но Эль Золь готов умереть за нее, — горестно прошептал он девушке.

После ее ухода оба вождя погрузились в мрачное оцепенение, от которого их неожиданно пробудила громкая барабанная дробь.

Ополченцы построились и приступили к выполнению маневров. Старик глядел на них с выражением горечи и ненависти на лице.

— Сын мой, — обратился он к Эль Золю, — ты видишь, сколь хитры бледнолицые? Краснокожим никогда не одолеть их. В мирной жизни бледнолицые горды и неукротимы, точно буйволы, не, ступив на тропу войны, они делаются кроткими и послушными своим вождям. А краснокожие всегда своенравны. О Великий Дух, отчего ты отвратил свой лик от краснокожих? Ты больше не печешься о судьбе краснокожих, и они проклинают жизнь, которую ты им даруешь.

— Слова мико могут омрачить лик Великого Духа, — сказал Эль Золь.

— Тогда пусть Великий Дух покарает мико. Токеа лишь возрадуется, если Великий Дух испепелит его молнией.

Эль Золь в ужасе отпрянул от старика.

— Великий Дух похож на красивую скво, — продолжал мико, — ему нравится гладкая кожа бледнолицых. А краснокожих он прогоняет прочь. Его ветры сдувают их с лица земли.

— Токеа, не хули Великого Духа! — вскричал Эль Золь.

— Но разве Великий Дух не преследует Токеа с самого его рождения? За что он наказывает мико? За что карает его детей? Почему он наделил бледнолицых хитростью лисы, а краснокожих слепотой совы, которая ничего не видит при свете дня?

— Краснокожие воины прозревают, когда окажутся на просторах Мексики.

Лицо старика озарил луч надежды.

— Сын мой говорит мудрые слова, — сказал он.

Когда маневры были закончены, офицеры во главе с генералом Биллоу направились к гостинице. Они вошли, и старик поглядел на них с такой тоской, что все невольно прониклись к нему сочувствием. Офицеры сели в кресла, а индейцы на свой манер устроились на устланном коврами полу.

— Желают ли краснокожие братья говорить на своем языке или предпочтут язык бледнолицых? — спросил Коупленд.

— Токеа находится в вигваме бледнолицых и будет говорить на их языке, — помолчав, ответил мико.

— Мы пригласили наших краснокожих братьев, чтобы спросить, нет ли у них в чем нужды и зачем они пришли в эти края, — приветливо заговорил генерал Биллоу.

Губы старика скривились в едва заметной усмешке.

— Разве Токеа не может пойти туда, куда захочет? Неужто бледнолицые стали так боязливы, что пугаются при виде шести краснокожих воинов?

— Бледнолицые не боятся краснокожих воинов, — возразил генерал. — Но Токеа — мудрый вождь, и он знает, что когда подняты томагавки, нужно держать глаза открытыми, чтобы вовремя заметить врага.

— Бледнолицый вождь поднял томагавк против краснокожих?

— Нет, он поднял его против сыновей Великого отца Канады.

Индеец долго молчал.

— Краснокожие не берут с собой скво, когда собираются издать боевой клич, — наконец сказал он. — Токеа с миром пришел к бледнолицым братьям.

— Тогда и бледнолицые с радостью протянут ему свои открытые ладони, заверил его генерал Биллоу. — Бледнолицым известно, что краснокожие воины любят свои вигвамы и охотничьи угодья. Так для чего же они отправились в столь долгий путь? Быть может, Великий отец Канады что-то нашептал Токеа устами своего молодого сына?

— Разве сын Великого отца Канады известен моим братьям? — удивленно спросил мико.

— Да, наши люди изловили его.

— И что бледнолицые братья сделали с ним?

— А как обходятся со шпионом краснокожие?

— Разве юный сын Великого отца Канады шпион?

— Но ведь он пришел к нам от Токеа? — сурово сказал генерал Биллоу.

— Юный сын Великого отца Канады сказал, что пришел от Токеа? равнодушно спросил мико.

— Неужели Токеа считает нас глупцами, неспособными отличить врага от друга?

— Пусть бледнолицые спросят Розу. Белая Роза и та, кого уже нет в живых, привели сына Великого отца Канады в Вигвам мико. Токеа был на охоте, лишь потом он настиг его в лесу.

— Но почему дочь мико наложила печать на уста англичанина?

— Токеа тоже запечатал его уста, — сказал старик. — Краснокожие воины окони стерегут свои вигвамы от воров, которые могут прийти за их скотом. Окони желают жить в мире и покое.

Похоже, слова старика убедили офицеров. Немного посовещавшись с ними, генерал Биллоу сказал:

— Краснокожие братья — желанные гости в вигваме бледнолицых. Мы позаботимся о том, чтобы у краснокожих братьев было вдоволь дичи и огненной воды. Но пока наши братья должны оставаться тут. Мико знает, что ему нечего страшиться, если он пришел к нам с миром.

— Да будет так, — помолчав, ответил Токеа.

— Присаживайтесь, капитан, — сказала миссис Паркер. — Дочери наверху с Розой. Я очень признательна вам за то, что вы привели ее к нам. Мне порой чудится, будто эта девушка ниспослана всем нам небесами, чтобы принести мир и покой. А как трогательно она рассказывала про свою жизнь среди индейцев и про гибель дочери Токеа! Капитан Перси, вы был на совещании?

Молодой офицер сел на диван и раздраженно пригладил волнистые темные волосы.

— Как мне ненавистны их тупые, самодовольные физиономии! — воскликнул он. — Все они — грубые, чванливые провинциалы!

— Капитан, вы глядите на все предвзято, покачав головой, сказала миссис Паркер.

— Предвзято?! Когда я сегодня вошел к майору, он беседовал с офицерами. Заметив меня, все они отвернулись.

Капитан вскочил и зашагал взад и вперед.

— И как поступили вы? — спросила миссис Паркер.

— А как бы поступили вы после подобного оскорбления?

— Я спокойно спросила бы их, что все это означает.

— Ну, а я повернулся и вышел.

— Капитан, все весьма недовольны тем, что вчера вы осмелились прервать собрание.

— Осмелился прервать собрание? — побагровел от ярости молодой человек. — Да они все заслуживают того, чтобы предстать перед трибуналом! Сбежал шпион. С момента побега не прошло и часа. Я спешу к генералу, прошу, даже умоляю его дать мне хотя бы человек двенадцать, а они стоят и, разинув рты, слушают дурацкую болтовню.

— Вы считаете себя вправе осуждать наших граждан и идти против воли народа?

— Я не ополченец, а капитан линейных войск.

— А кому служат линейные войска? — спросила миссис Паркер. — Вы слишком долго жили вдали от родины. Вы не знаете нашего народа и не понимаете его величия. Та власть, которой в Англии обладают лишь немногие, здесь принадлежит всему народу.

— О чем я могу только сожалеть, — язвительно парировал капитан Перси.

Тут дверь отворилась, и в гостиную вошли полковник Паркер и майор Коупленд, который весьма сухо кивнул капитану.

— Совещание уже закончилось? — спросила хозяйка.

— Да, дорогая, — ответил полковник. — И все благодаря майору. Коупленд великолепный оратор. Решение было принято единогласно. Поначалу кое-кто возражал, но потом они согласились с нами.

— Просто эти ребята из Теннеси еще не привыкли к нашим порядкам, сказал майор. — Впрочем, в бою они будут держаться молодцами.

— Похоже, майор несколько недооценивает силы противника, — насмешливо заметил капитан Перси. — Подобная самоуверенность до добра не доведет.

— С такими парнями, как наши, бояться нечего. Тот, кто решил победить, победы всегда добьется.

— А вот мне не раз доводилось слышать другое: тот, кто презирает противника, будет разбит им, — возразил капитан Перси.

— Так, верно, принято говорить в Старом Свете. У нас же есть поговорка получше: Коли ты уважаешь себя, то тебя будет уважать и противник. Впрочем, капитан, мы живем в свободной стране, а посему можете злословить, сколько вам вздумается. Но мой вам совет: если хотите ладить с нашими людьми, не ставьте себя выше других.

— Может, мне пойти в ученье к сквайру Коупленду? — усмехнулся капитан.

— А почему бы и нет? Вы славный малый, и господь простит тех, кто, вместо того, чтобы воспитать вас настоящим гражданином, которым все мы могли бы гордиться, отослал вас в Англию, где вы нахватались заморских манер. Впрочем, вы прекрасно зарекомендовали себя в сражениях на озерах, и лишь поэтому я решил вступиться за вас…