— Мистер Баудит, как вы можете вести себя столь неделикатно в отношении нашей гостьи? — сердито выговорила ему миссис Паркер.

— Не нахожу в своих словах никакой неделикатности. Мисс Роза — бедная сирота, и полковник Паркер попросил меня…

Он замолчал, увидев вошедшего в комнату слугу.

— Мадам, там весьма странные посетители. Два индейца!

— Они пришли за Розой! Прощайте, любезная матушка! Прощайте, Вирджиния и Габриэла!

— Мисс Роза, куда же вы? — испуганно вскричала миссис Паркер, но Розы уже и след простыл.

Она выскочила в коридор и вместе с индейцами помчались к гостинице. Стремглав взбежав вверх по лестнице, она кинулась на шею Токеа и прижалась к нему, словно боясь что он снова покинет ее.

— Бедный мико, — шептала она. — Несчастная Роза. Бледнолицые с презрением оттолкнули ее от себя. Они с презрением глядят на Розу.

— С презрением глядят на Розу? — переспросил Эль Золь. — О чем говорит моя сестра?

— Бледнолицые с презрением глядят на всякого, у кого нет долларов и золота.

— Тогда и сестра моя тоже может глядеть на них с презрением. Золото и доллары, все, чем владеют каманчи, Эль Золь и его люди, с радостью отдадут Розе, чтобы только улыбка озарила ее лицо.

— Эль Золь — мой брат, — растроганно прошептала девушка, — и Роза всегда будет ему верной сестрой.

Старый Токеа тем временем взад вперед расхаживал по комнате. Вдруг он прислушался, поспешил у двери, затем к окну. Из соседней комнаты доносились голоса мужчин, шум на берегу и барабанная дробь подле караульного помещения говорили о каком-то перемещении оставшихся в лагере ополченцев. Пароходные гудки предвещали скорое отплытие. Ополченцы построились и двинулись к реке. Глаза старого вождя засверкали. Он долго глядел на вышагивающих при свете факелов ополченцев, затем снова подошел к двери и прислушался.

— Бледнолицые воины уходят! — радостно воскликнул он. — Слышит ли сын мой шипение огнедышащих каноэ? Наконец-то Токеа исполнит то, что повелел ему Великий Дух. Нынче ночью мы покинем вигвам бледнолицых, — сказал он Розе. — Мы слишком долго томились тут, точно в клетке.

— Так давайте поспешим! — воскликнула девушка.

— Дочь моя не пойдет с нами, — возразил мико. — Токеа должен торопиться, тропа крута и извилиста, а ноги моей дочери слабы.

— Роза не пойдет с тобой? Мико хочет покинуть свою дочь?

Старик покачал головой:

— Белая Роза дорога сердцу Токеа. К Великой реке ее несла на своей спине лошадь. Ноги моей дочери слишком нежны для тропы, по которой уходит ее отец.

— Ноги Розы окрепнут в пути! — воскликнула девушка.

— Сестра моя должна остаться среди бледнолицых, пока мико и его сын не вернутся за нею. Братья Эль Золя, верные каманчи, станут охранять каждый ее шаг.

— Неужто Токеа и Эль Золь уйдут без Розы? Отец, — она снова кинулась старику на шею, — не покидай свою дочь, возьми с собой Розу!

— Великий Дух дарует мико пропитание в пути. А Белая Роза останется у бледнолицых и будет ждать возвращения своего отца. Токеа известно то, что сердца бледнолицых бьются иначе, чем сердца краснокожих. В сердцах бледнолицых звенят доллары. Они считают каждый кусок, что съедает в их доме Роза. Моя дочь останется в доме торговца огненной водой, Токеа сполна заплатит ему за все.

В дверь постучали, и в комнату вошел хозяин гостиницы. Роза вышла вместе с ним, но несколько минут спустя воротилась, чем-то очень взволнованная.

— Отец, Роза должна остаться у бледнолицых? — снова спросила она.

— Дочь моя знает, сколь дорога она сердцу мико. Но она не может идти той тропой, по которой он уходит.

— Тогда Роза вернется к тем, кто приютил ее тут. Она не должна оставаться в доме торговца огненной водой, одна среди мужчин.

— Дочь моя мудра, — согласился старик. — Великий Дух бледнолицых живет в ее сердце. Белая Роза будет следовать его голосу, она не забудет своего старого отца.

— Пусть Великий Дух сопутствует тебе в пути, отец, — прошептала девушка. — Ты один остался у бедной Розы после гибели Канонды. Роза станет молить Великого Духа, чтобы он убрал колючки с твоей тропы.

Она обняла его, и старый вождь прижался лбом к ее лбу. Затем он возложил обе руки ей на голову и произнес:

— Пусть хранит тебя Великий Дух, дочь моя.

Эль Золь стоял подле них в почтительном молчании. Потом он подошел к девушке, прижал ее руку к своей груди, поглядел ей прямо в глаза и отвернулся.

Роза удивленно вскинула на него взор, а потом быстро вышла из комнаты.

Когда Роза вновь переступила порог дома Паркеров, лицо ее было серьезным, почти торжественным. Перемена, произошедшая в девушке, не ускользнула от внимания миссис Паркер, ее заметили даже весьма недалекие племянницы. Впрочем, ее ни о чем не стали расспрашивать. Лишь на следующее утро, когда гости уехали, миссис Паркер взяла девушку за руку, испытующе поглядела на нее и заговорила ласковым, но строгим тоном:

— Дорогая мисс Роза, вчера вечером вы очень огорчили всех нас.

— Роза причинила вам огорчения?

— И вы еще спрашиваете? Никому не сказав ни слова, вы убежали из дома, помчались к этим дикарям…

— Дорогая матушка, прошу тебя, не называй их дикарями. Это добрые, благородные люди. Бледнолицые очень дурно поступили с ними.

— Мисс Роза, — возразила полковница, — когда-нибудь вы все поймете. А пока не судите столь строго и поверьте мне, что тяжкая доля, выпавшая этим людям, не столь уж незаслуженна ими. Судьба человека в его собственных руках. Ваша тоже. И посему прошу вас помнить, что молодой девушке не следует губить свою репутацию, убегать поздно вечером из дома, чтобы навестить дикаря.

— Роза должна была пойти к своему отцу.

— Отец?! — вскричала миссис Паркер. — Вы называете отцом дикаря-индейца?

— Роза всегда будет звать его отцом. Мико — отец Канонды. И Роза никогда не покинет его, — тихо, но очень решительно проговорила девушка.

— Вы хотите вернуться к индейцам? — спросила полковница с таким ужасом в голосе, словно об этом неожиданном решении ей объявила вдруг собственная дочь. — К краснокожим? Вы готовы оставить наш дом, навсегда отказаться от жизни в цивилизованном обществе? Я просто не верю своим ушам! — Она изумленно уставилась на Розу. — Мисс Роза, нет ничего более позорного для белой девушки, нежели по доброй воле уйти к индейцам!

— Роза очень несчастна. Ты говоришь, что белой девушке позорно уйти к дикарям. А куда еще податься бедной Розе? Здесь она никому не нужна. Роза бедна, у нее нет золота. Взывая к милосердию, вы готовы предложить ее любому, как торговец предлагает всем огненную воду. В душе у меня звучит некий голос, он никогда не сбивал меня с верного пути. Голос этот велит мне следовать за мико. Ибо здесь, среди бледнолицых, Роза всегда будет жалка и одинока. Когда мико решил отправиться в селения бледнолицых, душа моя возликовала и я пожелала пойти вместе с ним. И Роза пришла к бледнолицым. Но здесь она всем чужая. В детстве Роза жила в хижине бледнолицего торговца, ее кормили и поили, ибо мико за все платил шкурами зверей. Но Роза и тогда была им чужой. А теперь она чужая вам всем. Лишь в вигваме мико Розу любили, она была дочерью вождя. О, молю вас, — не в силах более сдерживать переполнявшие ее чувства воскликнула девушка, — не будьте же столь жестоки! Не лишайте Розу счастья называть мико отцом. Роза никогда не знала своего родного отца. Роза никогда не прижималась к груди матери. Не лишайте Розу последней радости, ибо более она у вас ничего не просит!

Миссис Паркер растроганно поглядела на девушку.

— Дорогое дитя! — воскликнула она. — Я готова стать тебе матерью и наставницей. Отныне ты будешь мне дочерью. Ведь твой мико сбежал и, быть может, никогда не вернется сюда.

— Мико вернется! Он вернется за своей дочерью.

— Весьма сомневаюсь в этом, — мягко возразила полковница и, не желая спорить далее, тут же добавила: — Впрочем, мне нет до него никакого дела. Просто я полагаю, что, свершив столько злодеяний, он едва ли пожелает предстать перед справедливым, но строгим судом.