— Алло, Дима, это Родион. Нужно провести всесторонний анализ крови…. Нет, не моей. Неважно. В течение часа к тебе приедет моя секретарша и привезет… Постарайся, чтобы сделали побыстрее, к сегодняшнему вечеру. Да, очень срочно… Нет, у меня все нормально, как всегда. Ты же знаешь… Она позвонит тебе из бюро пропусков, и ты ее встретишь. Все, спасибо.

Положив трубку, он взглянул на меня и вздохнул:

— Если бы ты знала, как я иногда отвлекаю от работы своих друзей… У них и так дел полно, а тут еще я… Ну да ладно, истина, как говорится, дороже. Ты уже придумала, как будешь выбираться отсюда?

— Вы серьезно? — не поверила я своим ушам.

— Конечно. А что ты предлагаешь?

— Пока не знаю, — смутилась я. — Кстати, где Вика?

— Она заперта в гостевой комнате на пятом этаже. Я ей популярно объяснил, что к чему, дал гору видеокассет, еды и попросил не выходить оттуда до вечера. Она охотно согласилась и, кажется, сразу улеглась спать. Перенервничала, бедняжка.

— Ей еще повезло. Если бы ее заметили, она была бы сейчас у них в лапах. Как вы думаете, кто эти люди, босс?

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Меня больше волнует, на кого они работают. Кому-то очень нужен наш покойник, для кого-то он — настоящее сокровище, а мы в данный момент его хранители. И пока не узнаю, в чем ценность этого сокровища, я с ним не расстанусь! — Глаза его гневно сверкнули.

— Я вас обожаю, босс! — восхищенно проговорила я. — Вы — прелесть! Такая любовь к чужим трупам…

— Это не труп, — обиженно проворчал он, — это вещественное доказательство.

— Доказательство чего?

— Преступления…

— Какого? — не унималась я. — Мы ведь ничего не знаем, босс. Вдруг этот человек умер от самого тривиального инфаркта, а те люди во дворе и в самом деле его родственники?

— Не болтай ерунды, — поморщился он. — Ты сама прекрасно знаешь, что это не так.

— Но ведь и доказательств обратного у нас нет!

— Будут, — упрямо проговорил он. — Вот отнесешь кровь на анализ — и будут доказательства. Я уверен на сто процентов.

— Мне не дадут сделать и десяти шагов, босс. Они уже поняли, что Вика нам все рассказала и их версия с дядей рассыпалась. Теперь они будут играть в открытую. На их стороне сила…

— А на нашей стороне закон и справедливость, — буркнул он, сам плохо веря в то, что эти понятия как-то смогут помочь нам победить бандитов. — Поэтому ты сейчас постараешься незаметно выскользнуть из офиса через окно с другой стороны, где они нас не ждут, и пойдешь на Петровку. Там позвонишь из бюро пропусков по этому телефону, — он протянул мне листок, — к тебе выйдут и заберут пузырек с кровью.

— А что потом?

— Потом можешь гулять где-нибудь подальше отсюда, — он отвел глаза. — Я сам со всем справлюсь. Если они начнут ломиться сюда — я вызову подкрепление, а если нет, тогда мне ничего не угрожает. Все, иди…

Вздохнув, я отправилась на второй этаж, где одно кухонное окно не имело решетки и выходило на другую сторону двора. Открыв его, я осмотрелась. Никого из бандитов поблизости не было. Рядом росли деревья, сразу за которыми стоял соседний дом, а за ним переулок, через который можно было выбраться на Сретенку, а там уже и до Петровки рукой подать. В принципе, ничего сложного и опасного, если бы не те люди в машинах, стоящих около каждого выезда со двора.

— Главное, держись людных мест, — посоветовал, подходя, Родион. — И не бойся, все будет нормально.

Маньяк, подумала я про себя. Ради подтверждения какой-то абсурдной догадки готов пожертвовать собственной секретаршей. Помешался уже на своих детективах… И выпрыгнула в окно. Босс тут же затворил его и помахал мне ручкой. Изверг!

Не успела я сделать и десяти шагов к деревьям, как из-за угла нашей будки показался один из «родственников». Заметив меня, он сразу закричал:

— Эй, ты куда это собралась? — и посмотрел за наше здание. — Братва, тут, кажись, мышка выскочила! Давай сюда!

Послышался топот, и я, не став больше ждать, рванула к ближайшему подъезду, где на втором этаже жил еще один наш «внештатник», семидесятилетний старик Иван Евсеевич. Он был очень скромным и стеснительным, всегда смущался, когда приходил за «зарплатой», и все бормотал, что настанет день, когда он сможет нам отплатить добром за добро. Кажется, этот день настал.

Когда я влетела на второй этаж, дверь его квартиры уже была открыта, а сам Иван Евсеевич торопливо махал мне рукой.

— Скорее, скорее! А то они поймут, что ты здесь! — прошептал он, затаскивая меня внутрь и закрывая дверь. — Вот сволочи какие, а! Совсем обнаглели.

— Спасибо, Иван Евсеевич, — я с благодарностью чмокнула его в сморщенную щеку. — Как вы догадались?

— В окно смотрел, — горделиво пояснил он. — Мне Клавдия Федоровна позвонила, просила приглядеть за вами. Вот я и… — Он смущенно отвел глаза.

— Ну, деды-старушки, вы даете! — улыбнулась я. — А не боитесь?

В этот момент на площадке послышались топот и голоса: «родственники» быстро бежали по лестнице вверх. Они, естественно, понятия не имели, в какой квартире я спряталась, и теперь им придется слегка поднапрячься, чтобы меня найти.

— Страшно, почему же, — проскрипел он. — Но ведь все мы люди, нужно помогать друг другу, а иначе как жить-то? Ты куда дальше-то?

— Мне бы на улицу выбраться, дедушка. Можно я вашим окошком воспользуюсь?

— А зачем окошко, когда балкон есть?

Он провел меня в гостиную, из которой выходила дверь на балкон, почти полностью спрятанный за густо растущими около дома деревьями. Место для побега было идеальным.

— Погоди, не высовывайся, — остановил он меня у двери, — сначала я сам гляну.

Выйдя на балкон, он повертел головой по сторонам и тут же вернулся.

— Вроде никого не видно. Машины ихние по краям дома стоят, а мы как раз посередине, так что проскользнешь. Подожди еще…

Он ушел в другую комнату, покопался там и вошел обратно, держа в руках красную клетчатую рубашку.

— На вот, накинь для конспирации, — деловито проговорил он. — Так они тебя не сразу узнают. А потом выкинешь — она все равно уже старая…

Решив, что лишняя предосторожность не помешает, я натянула на себя рубаху, доходившую мне как раз до коленок, и вышла на балкон. В листве берез тихо шумел теплый летний ветерок, весело чирикали воробьи, прыгая с ветки на ветку, а по тротуару, о чем-то переговариваясь, сновали ничего не подозревающие прохожие. Везет же людям!

Перебравшись через перила, я свесилась на руках вниз и спрыгнула на землю, в заросли каких-то кустарников. Никто меня не заметил. По краям длинного дома стояли две иномарки с сидящими в них людьми в белых рубашках. Они смотрели в сторону проходов между домами. Выйдя, как бы между прочим, из-за деревьев на тротуар, я расправила дедовскую рубаху, перешла через дорогу и скрылась под аркой дома напротив. Все, теперь, даже если и увидят, они меня не догонят. Эти дворы я знала как свои пять пальцев и могла скрыться от кого угодно. Сняв рубашку, я скомкала ее и сунула в водосточную трубу: авось еще пригодится. И пошла на Петровку.

Дима, высокий, довольно симпатичный и очень серьезный молодой человек в строгом темно-сером костюме, появился в бюро пропусков почти сразу после моего звонка. Мы с ним ни разу не встречались, однако он тут же узнал меня, подошел, отвел в сторону и тихо спросил:

— Что у вас там происходит?

— У нас? — Я сделала большие глаза. — Ровным счетом ничего. Обычная рутина, текучка и скука, как всегда. А что?

Недоверчиво посмотрев на меня, он пожал плечами:

— Да так, ничего. Передай Родиону, чтобы не рисковал без причины. А то я его знаю… Давай пузырек.

Я протянула ему наполненный кровью сосуд и спросила:

— Скажите, а почему вы так о Родионе беспокоитесь?

— Он слишком ценен для нас как интеллект и как личность, потому и беспокоимся, — Дима улыбнулся. — Ты там присматривай за ним, Мария.

— Да я уж и так стараюсь.

— И смотрите, если что — сразу звоните. Поможем. Ладно, я пошел. Через пару часов сам позвоню и сообщу результаты. Удачи тебе.