— Ее здесь нет, командир! Она смоталась куда-то!
— Ты чего орешь, придурок! — рявкнул во всю глотку Игорь и скомандовал: — Идем, братва!
Десяток пар ног тут же затопал по коридору, а я сняла пистолет с предохранителя. Рассуждать о том, правильно я делаю или нет, не было никакого смысла: или они прикончат меня, или я их. Поэтому, дождавшись, когда вся толпа покажется из-за поворота, я выглянула из-за угла и, целясь в ноги, выпустила все оставшиеся в обойме патроны. Четверо амбалов в белых рубашках и галстуках тут же свалились на пол и задрыгались, крича от боли. Остальные, включая Игоря, который бежал последним, немедленно бросились назад и остановились за стеной.
— Сука! Ты что делаешь, гнида!!! — заорал кто-то. — Игорь, она так нас всех перебьет!
— Не перебьет, — весело ответил тот. — У нее уже патронов нет.
— Ты уверен?!
— А то… У Сашка была только одна обойма.
— А может, у нее еще своя пушка есть!
— А это мы сейчас проверим. Давай, иди и возьми ее. Если не выстрелит, значит, она наша.
— Братки, хватит трепаться, помогите же! — простонал кто-то из лежащих. — Утащите нас отсюда, мать вашу!
— Ага, а если она палить начнет? — несмело возразил кто-то, но Игорь ледяным тоном приказал:
— Волоките их в медпункт. Говорю же, нет у нее больше патронов. Она теперь наша. Миронов и Резо останьтесь здесь, остальные займитесь ранеными. Вперед.
Послышалось пыхтение, стоны усилились и начали отдаляться. Их волокли по полу, как мешки с цементом, не обращая внимания на страдальческие крики покалеченных товарищей. Вслед за этим послышался сдавленный голос Игоря, который, похоже, говорил по рации:
— Шеф, у нас тут потери… Еще четверо… Нет, она им только ноги прострелила… Я понимаю, что ерунда. До семи управимся, не переживайте, никуда не денется. Только мне еще люди нужны. Нужно с других участков снимать… Понял… Живьем брать?! Но, шеф, вы ведь говорили, что… Да ничего она не знает! И того козла давно пора убрать… Ну ладно, как скажете. Только предупреждаю: вся ответственность за жизнь остальных теперь на вас. Эта стерва очень опасна, я ж говорил… О’кей…
— Так, братишки, надо ее живьем брать, — усмехнулся он, выключив рацию. — Шеф чего-то боится и поговорить с ней хочет.
— Если у нее пушки нет, то возьмем, какие проблемы, — ответил кто-то басом с кавказским акцентом. — Может, уже пойдем, чего ждать?
— Иди, биджо, — хмыкнул начальник охраны, — если не боишься. А мы посмотрим, что у тебя получится. Кстати, мне еще подкрепление нужно вызвать.
Он снова включил рацию и начал отдавать команды, смысл которых сводился к тому, чтобы все бросали свои посты и, вооружившись до зубов, бежали к девятому боксу. В поперечном коридорчике, разделявшем наши боевые позиции, послышался шорох: кто-то неслышно подкрадывался к повороту, за которым я пряталась. Вот уже послышалось его сдавленное дыхание, он подошел совсем близко, и наконец из-за угла показалось дуло пистолета, а затем и волосатая рука, сжимавшая рукоятку. Пистолет начал поворачиваться в мою сторону, палец на курке напрягся, но я не стала дожидаться, пока он выстрелит наугад и продырявит мне живот, а ударила по руке растопыренной пятерней, всеми своими когтями, разорвав ему вены и сухожилия на запястье. Несчастный Резо, лица которого я так и не увидела, вскрикнул, кровь брызнула во все стороны, пистолет упал на пол, изуродованная рука исчезла, и послышался торопливый удаляющийся топот и глухое рычание. Еще один кандидат на больничную койку местного медпункта…
— Чем это она тебя так?! — ошарашенно воскликнул Игорь.
— Я сам не понял! — чуть не плача, простонал биджо.
— Беги скорее к врачу, пока вся кровь не вытекла! — злым голосом приказал Игорь и крикнул: — Эй, ты слышишь меня, сучка поганая? Выходи оттуда, если жить хочешь! Или мы из тебя решето сделаем!
— А ты приди и возьми, милый! — ответила я. — Лучше скажи, где мой босс, и я оставлю вас в покое! Ты разве еще не понял, что вам со мной не справиться?
— Что она несет, Игорек?! — воскликнул Миронов. — Это же обыкновенная баба, а не дивизия «СС»! Дай я ее прикончу?
— Заткнись, идиот. Сейчас наши подойдут, и тогда двинемся. Против толпы она ничего сделать не сможет. А вот и они…
До меня донесся топот множества бегущих по главному коридору ног. Точно подсчитать, сколько их прибыло, было невозможно, но явно не меньше десяти человек. В коридоре стало очень шумно. Здраво рассудив, что, если вся эта оголтелая и озверевшая от злости компания головорезов ринется на меня, мне несдобровать, я потихоньку развернулась и поспешила к двери облюбованного мною склада. Закрыв за собой дверь, я включила фонарик и пошла к железному шкафу. По пути снимала со стеллажей приборы и укладывала их на пол — пусть поспотыкаются…. Потом достала из шкафа один белый халат, надела на себя поверх джинсового костюма, застегнула на все пуговицы, сунула за воротник плечики, залезла в шкаф и встала в один ряд с висящими там халатами, зацепив крючок вешалки за деревянную перекладину и втянув голову внутрь длинного, свисающего до самого пола халата. Я почему-то рассчитывала, что таким образом в темноте меня могут и не заметить, тем более что они точно не знали, в какой именно комнате я спряталась. А на самый крайний случай у меня всегда оставалось беспроигрышное средство — Пантера. Застыв в неловкой позе висящего в шкафу халата, я принялась ждать решения своей участи.
Примерно через пару минут в коридоре послышался крик «Банзай!», а затем громкий топот — выстроившиеся в боевой порядок охранники бросились в атаку на хрупкую и беззащитную девушку. Гул стал быстро приближаться. Вот они добрались до последнего поворота, свернули и остановились. Голоса смолкли.
— Она где-то зарылась опять! — узнала я возбужденный голос Игоря. — Разберитесь по трое и начинайте обыскивать помещения. Друг от друга не отходить, все время держаться вместе. Если что — стреляйте в ноги. Она нужна нам живая.
— Разберемся, командир, — пробурчал кто-то. — Подумаешь, баба…
— Ты, Бурляй, не видел, что она с Резо сделала, — раздался мрачный голос Миронова. — От руки живого места не осталось. Это настоящий зверь, а не баба.
— Это пока она со мной не встретилась. У меня с ними разговор короткий.
— Хорош болтать, расходитесь по комнатам, — скомандовал Игорь. — Как найдете, сразу кричите. Погнали.
Все быстро разбрелись, захлопали соседние двери, которых там было не меньше восьми, защелкали выключатели, послышались звуки опрокидываемой мебели и грохот бьющихся об пол склянок. Через мгновение от удара ноги распахнулась и дверь моего склада. Свет, проникший из коридора, до шкафа не доставал, и я оставалась в кромешной темноте, делая вид, что я лабораторная униформа и не более того. А что мне еще оставалось? Раздвинув пальцами полы халата, я стала наблюдать. Вошли трое, все в осточертевших уже мне белых рубашках, незнакомые, здоровенные, как Игорь, и коротко стриженные. Один привычно потянул руку к выключателю, оттуда с треском вырвался сноп искр, и парень громко выругался:
— Ё-моё! Что за фигня?! Меня током долбануло!
— Свет вруби, Влад, не видно ни хрена.
— Тут выключатель сломан, слышь, Бурляй? Фу ты, черт, как больно-то! — Он все тряс рукой. — Кажется, кожу подпалил.
Бурляй и еще один парень встали лицом к проходам между стеллажами и внимательно всматривались в полумрак, пытаясь хоть что-то рассмотреть.
— Может, за фонариком сбегать? — предложил Влад, разглядывая оголенный выключатель. — Тут, кажись, все разворочено, а без света ничего не найдем.
— А по-моему, тут никого нет, — неуверенно проговорил третий, топчась на месте. — Может, пойдем отсюда?
— Закрой варежку, — пробасил Бурляй. — Пока все не осмотрим — не уйдем. Влад, становись в третий ряд, и пошли все вместе вперед. Пушки держите наготове.
— Думаешь, надо? — Влад нехотя пожал плечами и пристроился в крайний ряд между стеллажами. — Ну что, двинулись?
Они синхронно пошли вперед, медленно и неотвратимо приближаясь к моему зыбкому убежищу. Бурляй шел посередине и был ко мне ближе всех. Добравшись до невидимого в темноте первого осциллографа, который я положила на пол, он споткнулся, грохнулся со всего размаха на пол и громко выматерился. Влад с товарищем, испуганно повернувшись в его сторону, тут же открыли огонь. Выпустив в стеллаж по обойме, они хриплыми голосами хором спросили: