Откинув голову назад, я играю волосами. Руки Джо начинают опускаться ниже, поэтому я танцуючи наклоняюсь, заставляя его поднять руки.

И отступаю, прочь от его рук. Он приближается, поэтому я кручусь, чтобы избежать его хватки. Но как только перестаю кружиться, он снова обнимает меня. И я действительно не могу винить его. Я та, кто позвал его танцевать. Он немного выпячивает губы, и я уверена, он думает, что выглядит сексуально, когда танцует.

Притягивает меня ближе, но я отталкиваю его.

Он настаивает, но я сопротивляюсь.

Полагаю, он понимает намек, пока его голова не начинает двигаться к моей, и я отклоняюсь в сторону, сильно пихая его и отворачиваясь.

Я кружусь в толпе людей и врезаюсь прямо в грудь Адама, который хватает меня за запястья и притягивает к себе.

— Хватит страдать ерундой, Лия.

Вырываю руки из его хватки и смотрю ему в глаза, показывая, что ни капли не напугана.

— Убери от меня руки.

У него суровое выражение лица. Он здесь по делу, и это дело - я.

— Ну, уж нет. Ты идёшь со мной.

Прежде чем мне удаётся произнести хоть слово, Адам снова хватает меня за руку, кладёт другую руку под мою попу, а затем перекидывает меня через плечо.

— Поставь меня на место! — кричу я, пока Адам уносит меня с танцпола. Мои волосы свисают вниз и раскачиваются.

Он тянет вниз кожаную ткань моей юбки, потому что, полагаю, хочет, чтобы я выглядела пристойно. Ему стоило побеспокоиться об этом когда он практически раздел меня у столетней ели.

Я пинаюсь и кричу, но слишком многие знают Адама как старого доброго блюстителя порядка. Он как наш собственный Энди Гриффит. Никто не будет спорить с ним, пока он тащит из клуба выскочку Лию Пейдж. На самом деле люди расступаются, подобно Красному морю, и даже вышибала открывает для него чертову дверь.

Приятно знать, что люди готовы помочь девушке в беде. Блин.

Когда мы оказываемся на улице, мои протесты больше не заглушаются громкой музыкой.

— Поставь меня вниз, ты, лживый мешок дерьма! — я ругаюсь и протестую, пока он идет по улице. — Думаешь, раз ты большой, плохой коп, то можешь просто делать что хочешь и с кем хочешь? Можешь играть в Бога, потому что закон на твоей стороне? Так вот, нет, ты не прав, и со мной ты не будешь делать то, что хочешь. Я имею полное право потребовать, чтоб тебя арестовали за то, что ты со мной сделал!

Я все еще разглагольствую, когда мы идем через стоянку.

— Это потому, что я танцевала с тем парнем, как там его зовут? Поэтому? То есть ты можешь сходить на свидание, даже на два свидания с Джессикой, а я не могу потанцевать в клубе? Я очень завидная женщина, Адам Рейнгольд. Мужчины везде и всюду хотят меня!

И, да, я все еще продолжаю болтать, когда он ставит меня вниз рядом со своим грузовиком

— И я скажу тебе еще одну вещь. Если ты хоть на секунду думаешь, что этот маленький эпизод означает, что ты можешь просто...

И тут я замолкаю.

Губы Адама на моих. Это не медленный, нежный поцелуй. Он быстрый, решительный и агрессивный. Его губы и язык ласкают меня, словно бросая вызов. Я не могу думать, не говоря уже о том, что, черт возьми, я собиралась сказать.

Он толкает меня к грузовику. Руки на моей талии, так сильно удерживают меня на месте, словно мне никогда больше нельзя уходить.

Когда он заканчивает целовать меня, я понимаю, что мои глаза все ещё закрыты, а губы сжаты.

— Наконец-то. Теперь моя очередь говорить, — произносит он.

Я резко открываю глаза, готовая наброситься на него.

И отвешиваю ему пощечину.

Веселье в его глазах нарастает.

— Ударь меня снова.

Я раздраженно выдыхаю:

— Что?

Он делает шаг назад. И двумя пальцами толкает меня в плечо.

Я потираю его в том месте, куда он толкнул меня.

— Ты спятил?

— Почему ты меня ненавидишь? — спрашивает он.

Пробегая рукой по волосам, я смотрю на него так, словно он сумасшедший. Потому что, прямо сейчас, я думаю, он теряет рассудок.

— Потому что ты лгал мне.

Он толкает меня снова, на этот раз в другое плечо.

— До этого.

Поддавшись рефлексу, бью его в грудь. Он не двигается.

— Потому что ты держал меня в заложниках, хотя знал, что я не виновата.

Он щипает кожу на моей руке. А это больнее, чем толкаться.

— До этого.

Я отталкиваю его двумя руками, сильно.

— Потому что ты катаешься по городу с таким видом, словно ты выше и лучше всех. Лучше меня.

Он щипает другую мою руку.

— До этого.

Ярость растёт во мне. Я толкаю его, еще сильнее.

— Потому что ты смотришь на меня, словно я мусор.

Он даже не касается меня, потому что мой кулак снова на его груди.

— Потому что ты назвал меня шлюхой, — моя левая рука поднимается. Костяшки впечатываются в его грудь, отскакивая от мышц. — Потому что ты был моим другом, — начинаю избивать его, ударяя кулаками по плечам. Слова не поспевают за руками. — Потому что ты был не просто другом.

Горячие слезы текут по моим щекам. Эмоции вырываются наружу, но я продолжаю бить его. Делать ему больно. Пытаясь причинить ему такую же боль, какую он причиняет мне.

— Потому что, когда Брэд умер, я хотела увидеть единственного человека, в котором нуждалась, а ты оттолкнул меня. Ты оттолкнул меня, а я, черт возьми, любила тебя. Любила так сильно, а ты выгнал меня. И назвал меня шлюхой, не дав возможность рассказать тебе, что я чувствую, потому что ты холодный, бессердечный мерзавец.

Я падаю ему на грудь. Заливаясь слезами и еле дыша из-за потока слез.

Адам поднимает руки и прижимает меня крепче.

А я рыдаю ему в рубашку.

— Ты не единственный, кто потерял Брэда. Я тоже потеряла его. Он очень много значил для меня, и после его смерти мне было очень стыдно. Я не знала, что с этим делать.

Он поднимает руку и гладит меня по волосам, удерживая мою голову и крепко держа меня в объятиях.

Я выдыхаю ему в грудь.

— Ты был нужен мне. Нужен, чтобы сказать, что я не ошиблась в своих чувствах. Но тебя там не было, и я ненавижу тебя за это.

От этих слов с моих плеч словно падает тяжелый груз. Ненависть и враждебность семилетней вендетты, наконец-то, разбилась в воздухе на парковке ночного клуба.

Адам кладёт подбородок мне на голову и убаюкивает меня.

— Мне жаль. Мне очень, очень жаль.

Я смотрю на него. Поднимаю брови, пока мои мокрые щеки ощущают холод от ночного ветра.

Он большим пальцем вытирает слезы с моих щёк.

— Я никогда не ненавидел тебя.

Должно быть, я смотрю на него взглядом, говорящим «я тебе не верю», потому что он прищуривается и снова становится серьезным.

— Я ненавидел себя. И безумно хотел тебя. Ты все, о чем я думал. Сначала я предполагал, причина в том, что ты девушка моего друга. Что, возможно, были такие же девушки, как ты. Затем я подумал, это потому, что мы проводили много времени вместе. Ночами я не спал и думал о том, что у тебя есть два родимых пятнышка, прямо здесь, на шее. Они похожи на укусы вампиров. Когда я тебя видел, мне так сильно хотелось укусить их, попробовать твою кожу на вкус, что приходилось уходить. Сидя в классе, я вспоминал все плохие шутки, которые ты мне рассказывала. Начинал смеяться, и мои учителя прерывались, чтобы посмотреть, с кем я разговариваю. Однажды ночью я осознал, что смотрю фильмы Мэтью Макконахи. Я терпеть не могу этого парня, но не мог не смотреть их и не спрашивать себя, что же есть в нем такого, чего нет у меня. Я никогда не ненавидел тебя.

Он притягивает меня ближе, лбом прижимаясь к моему, наши губы почти соприкасаются.

— Перестань бороться со мной, Лия. Перестань отрицать то, что есть между нами.

Я поднимаю на него глаза, смотря в бездонную темноту.

— И что это? Мне тяжело понять.

— Два человека, которые в течение многих лет были связаны друг с другом, но снова и снова продолжали отталкивать друг друга. Прекрасная грань между небом и адом и отношения, которые могли бы уничтожить нас обоих. Это парень, который по глупости ходил на свидания с подругой девушки, чтобы выкинуть ту из головы, но это лишь ухудшило ситуацию. Парень, который, будучи подростком, влюбился в девушку своего лучшего друга и держался вдали от нее в качестве наказания. Для нее. Для себя. Всего мира. Я покончил с этим, и больше не буду жить вдали от тебя.