— Вы педиатр? — спрашиваю я, когда она заходит.

Мои родители все еще рядом, помогают мне принять вертикальное положение.

Доктор Дитто смотрит на свою футболку и смеется.

— Нет. Просто мечтательница. На прошлой неделе мы с детьми ходили на мультик Дисней, и я все еще не готова расстаться с магией.

Обычно я привыкла верить в волшебство, но по какой-то причине не могу избавиться от ужасного чувства. И меня снова тошнит.

— Мы госпитализируем вас. Ваши анализы чисты. Нет кровоизлияний в мозг, но на основании ваших симптомов, — она указывает на меня, ее ручка зависает над розовым корытом, — у вас сотрясение второй степени. Мы оставим вас на ночь для наблюдения.

— Со мной все нормально, — отвечаю я. — Просто хочу домой.

Она наклоняется и включает флуоресцентные лампы над кроватью. И голова взрывается от боли - жгучий, мучительный кулак отбивает ритм прямо у меня в мозгу. Я невольно зажмуриваюсь. Отворачиваюсь от света, утыкаясь в мамино плечо.

Доктор Дитто убирает свет.

— Да, вы определенно останетесь на ночь.

Открываю глаза и смотрю на нее. На ее лице улыбка, и она что-то записывает в белый блокнот.

— Пока эти симптомы не исчезнут, вы никуда не пойдете. Мы дадим вам лекарства от тошноты, а также ибупрофен от боли, — говорит она, когда она начинает выходить за дверь.

— Доктор, — зову я. — У вас есть информация об офицере, который поступил со мной?

Она качает головой.

— Уверена, доктора делают все, что могут.

Стоит ей выйти из палаты, моя голова начинает пульсировать.

Мои родители остаются со мной, когда медсестра приходит с новой кроватью. Я заползаю на нее и позволяю ей провезти меня через приемное отделение, по длинному коридору, вверх на лифте, в другой коридор с постом медсестер и в палату. Она двухместная, но вторая кровать пуста.

Приходит другая медсестра, и представляется. На ней темно-бордовый халат, и у нее передвижная тележка с ноутбуком. Она сканирует мой больничный браслет, а затем протягивает мне маленькую белую чашку и еще одну таблетку, которую вытащила из пакета.

Солнце проглядывает сквозь жалюзи. Мои родители выглядят так, словно отлично покутили, учитывая тёмные круги у них под глазами, потекшую тушь у мамы и бледное лицо папы.

— Идите домой и отдохните.

— Нет, — мама непреклонна. — Мы останемся, пока они не скажут, что ты можешь вернуться домой.

Я вздыхаю.

— Я действительно устала, и если вы будете здесь, я не засну. Док сказала, что мне нужно отдохнуть, — частично это правда. Мое тело истощено, но то, что они здесь, не помешает мне уснуть.— Идите, — настаиваю я. — Возвращайтесь днем. Вам нужно быть отдохнувшими, если собираетесь заботиться обо мне, когда я вернусь домой. Я ожидаю от вас обоих круглосуточного ухода, включающего завтрак в постель, — посылаю им дьявольскую улыбку. Зная своих родителей, у папы к обеду будет готова масса вкусностей, а мама свяжет плед с изображением котенка.

Моя мать выглядит несогласной, когда папа кладет ей руки на плечи.

— Пойдем, Пэмми. Мы вернемся через несколько часов.

Вот так я остаюсь одна в своей больничной палате. Поворачиваю голову и смотрю на металлические решетки оконных жалюзи. Сквозь них видно не так уж много. Все, что я вижу, это солнечный свет, проходящий сквозь грязное окно. Осматриваю комнату. Одинокая кровать рядом с моей. Занавеска, свисающая с потолка, открыта. Несколько пустых стульев и тумбочка. Я стараюсь сфокусироваться на квадратах на линолеуме, но мои веки тяжелеют. Истощение, с которым я сражалась, накрывает меня.

Угрожающие темные глаза скользят по моему обнаженному телу. Красная ткань разрезана, оставляя мою грудь обнаженной. Он снова использует нож, разрывая мой лифчик и царапая кожу. Кровь течет по моему телу, леденея, прежде чем попасть в пупок. Мое тело превращается в лед от того, что его выставили напоказ и открыли жуткому взору чудовища.

У него полно золотых зубов и он извергает проклятия. Опускается к моей шее и кусает кожу. Я пытаюсь бороться с ним, но не могу. Я парализована. Мои руки не могут оттолкнуть его. Ноги отказываются пинать. Я хочу, чтобы мое тело сопротивлялось, но оно неподвижно.

Руки Нико хватают разорванную ткань внизу моего комбинезона, и он разрывает ее дальше, пока я не оказываюсь обнаженной до кончиков пальцев. Я пытаюсь кричать. Но он отрезает мне язык. Все, что я могу сделать, это позволить слезам катиться по лицу, пока я молюсь за Адама.

Он расстегивает ремень и затем резко молнию. Я поворачиваю голову, чтобы отвести взгляд. И от того, что вижу, у меня перехватывает дыхание.

Адам лежит в луже крови на полу рядом со мной. Его некогда яркие глаза безжизненны, а сам он мертвый лежит на ковре.

Я хочу добраться до него.

Хочу помочь ему.

Я хочу умереть.

Но не могу даже попросить об этом.

— Лия. Проснись, Лия. Успокойся. Дыши глубоко, — говорит мне женский голос.

Меня мягко трясут за плечо. Я морщусь, уворачиваюсь от прикосновения.

— Отстаньте от меня!

— Давай. Возвращайся к нам. Это всего лишь плохой сон.

Открываю глаза и вижу доктора Дитто у моей кровати. Медсестра стоит на другой стороне.

Она тепло улыбается, а затем светит ярким светом мне в глаза.

— Все нормально. У тебя просто был плохой сон.

Во рту невероятно сухо. Я сглатываю, несмотря на отсутствие во рту слюны. Медсестра приносит мне небольшую чашку воды. Я пью ее, пока доктор Дитто поднимает палец и просит, чтоб я проследила за ним.

— Тебе снилось нападение? — спрашивает она.

Медленно киваю.

— Попрошу социального работника поговорить с тобой, — она кладёт свой мини фонарик в карман на груди.

— Мне необходимо увидеть Адама, — слова выходят хриплыми. Я пытаюсь сесть, чтобы сделать еще один глоток воды - на этот раз, самостоятельно - и чувствую, как мои уставшие мышцы борются со мной. Раньше, с адреналином, несущимся по телу, я могла поднять тележку. А теперь я дрожу, просто держа в руках чашку.

Доктор Дитто смотрит на меня с сочувствием. Протягивает руку, кладет ее мне на плечо, и укладывает меня обратно на кровать.

— Ты не его семья, поэтому я не могу дать тебе никакой информации. Я посмотрю, что смогу сделать, но сейчас тебе нужно сосредоточиться на собственном выздоровлении. Попытайся отдохнуть. Ты через многое прошла.

Ненавижу ее слова. Ненавижу ее и ее футболку с принцессой, зверем и красной розой. Глупая вещь для того, кто работает врачом.

Как бы я не пыталась бороться со сном, он снова накрывает меня.

— Я попал в Коннектикутский университет, — Адам наклонился и завязал шнурки.

— Поздравляю! — я наклонилась и обняла его, заставив нас практически упасть с нижней трибуны. Откинувшись назад, посмотрела на него. — Значит вот как выглядят парни в колледже.

Он сел прямо.

— А что, пребывание в колледже сделает меня более привлекательным?

— Черт, да! Ты только что получилось примерно десять очков сверху. Ты уже знаешь свой главный предмет?

— Архитектура, — уверенно ответил он. — Я хочу проектировать дома.

Я наклонила голову, удивленно вскинув руки.

— Правда? А я почему не знала? Это восхитительно. У тебя отлично получиться Ты сможешь спроектировать мой будущий дом.

Он рассмеялся. Поставив локти на колени, он наклонился и пристально посмотрел на меня.

— И какой он, дом Лии?

Я прикусила губу и задумалась над вопросом. Долго я не раздумывала. Именно об этом я думала на самом деле, витая в облаках во время математики.

— Большой дом в стиле ранчо. Мне не нравится, когда все на разных этажах. Люк живет в мансарде, и у меня такое чувство, что там наверху он существует в собственном мире. Заходишь в дом, и видишь одно большое открытое помещение с кухней, гостиной и столовой. На кухне длинный остров с табуретами, за которым можно играть в разные игры и потчевать гостей и раздвижная стеклянная дверь, выходящая во двор. Из гостиной коридор ведет в главную спальню. Гардеробные просто огромны! По крайней мере, моя. Мой муж может делать все, что захочет.