Дерек боялся демона до заикания, потому спорить не посмел и начал читать «Ныне соединяешь», но короля раздражало и это. Марбеллу пришлось отозвать Иерарха в сторонку и попросить молиться в соседнем помещении.

Вся свита демона выглядела какой-то встрёпанной, помятой — и даже роскошные костюмы, алмазная пудра, золото перстней и серёг это не скрывали. Весёлым казался лишь маршал Лонг, по всей вероятности — из-за крайней бесчувственности. Двор шушукался о тумане и знамениях; Марбелл лично велел выпороть лакея, вякнувшего что-то о «ни зги не видать» — но это положения не исправило.

Послали за невестой. Принцесса спустилась бледная, с синяками под глазами, совсем не красившими остренькое личико, спокойная, как мертвец — и белое подвенечное платье казалось богатым саваном. Её свита явно не ждала ничего доброго, мужчины смотрели угрюмо, женщины — устало, а старая няня, вдобавок ко всему, держала на руках поганую собачонку.

К счастью, собачонка не гавкала. Даже рёв рожков и труб, пение монахов и колокольный звон вызвали у псинки лишь судорожные зевки.

Демон взглянул на собачонку с отвращением, но ничего не сказал. Марбелл понадеялся, что король решил держать себя в руках хотя бы до конца церемонии.

Туман убил праздник. В тумане тонула толпа; кто-то крикнул «Слава королю!» и «Слава невесте!» — но туман мешал собравшемуся на площади плебсу хоть что-то рассмотреть, и приветствий было почти не слышно. Украшения, золочёные штандарты и шатры, плюмажи и цветочные арки казались в тумане мутными серыми пятнами. Солнце сгинуло в непроглядной небесной мути — к тому же, от сырости всех слегка знобило.

Храм Святой Розы смотрелся тёмной громадой, выступил из туманного молока, как рок — но внутри горели свечи, было намного теплее, чем снаружи, и неожиданно уютно. Все, кто мог, набились в храмовый придел: столичная знать, дипломаты из Междугорья, Златолесья, Приморья, свита Иерарха — все пытались подобраться поближе к алтарю и поглазеть на невесту.

Демон в белом и острых бриллиантовых огнях смотрелся почти благообразно. Джинера в украшенном тонким золотым обручем плоёном чепчике, закрывшем её рыжие кудри, напоминала жертвенного агнца — и напряжённо смотрела на нерукотворный образ Божий, словно чего-то ждала.

Чуда, подумал Марбелл с внутренней усмешкой. Ну-ну.

Но Джинера дождалась.

— Воззри, Господи, на государя Святой Земли! — басом изрёк Иерарх.

Настал миг благоговейной тишины — и тут её прорезал юный голос, прозвучавший очень громко и очень чётко:

— Алвин, это не о тебе. Государем Святой Земли ты стал лишь потому, что твой отец, принц Бриан, убил моего отца, короля Эральда, и мою мать, королеву Амалию, а твою душу отдал аду за корону. Беда в том, что, ради собственных амбиций, вместе с тобой Бриан отдал аду Святую Землю целиком. Ты знаешь, что я говорю правду — и сам Бриан перед смертным часом подтвердит мои слова. Надеюсь, он сможет это сделать, хоть Марбелл и травит его уже не первый год по твоему приказу.

Тишина повисла, как в склепе. Из тени заалтарной ниши вышел высокий белокурый юноша в странной одежде. Появись в храме танцующий скелет — это не ужаснуло бы свиту демона сильнее: кажется, ни один человек из приближённых демона не усомнился в истине сказанного. Сам Марбелл почувствовал, как жар ужаса прошиб его с головы до ног.

А светловолосый мальчик смотрел на демона — и демон потрясённо смотрел на него. Принцесса пошатнулась, но удержалась на ногах.

— Алвин, — продолжал благой король, — попробуй понять. Никто, кроме тебя, не имеет прав на твою душу. Твой отец Бриан отдал её против законов человеческих и Божьих. Ты можешь вернуть душу себе. Это очень важно. Важнее, чем вернуть мне корону. Если ты сделаешь это, то спасёшь страну.

Демон слушал и моргал, будто слова благого короля ослепили и оглушили его. Канцлер качал головой. Шеф Тайной Канцелярии закрыл ладонью собственный рот, будто хотел помешать себе кричать. Кайлу откровенно хотелось удрать — он только не мог придумать, куда. Иерарх вдруг грохнулся в обморок, растянувшись на храмовом полу в полный рост. Сам Марбелл мог лишь стоять и смотреть.

Первым очнулся маршал.

— Измена! — хотел крикнуть он, но вышло сипло.

Впрочем, крик маршала привёл в чувство всех заинтересованных. Кто-то истерически зарыдал. Какой-то серый, из шпионов шефа Тайной Канцелярии, ахнул и потащил из кобуры пистолет. «Не смей!» — подумал Марбелл, но его горло сжал спазм.

Благой король смотрел на демона — больше никого он, похоже, не видел.

Всё произошло в один миг, куда быстрее, чем об этом можно рассказать. Шпион вскинул пистолет — и тощий безобразный парень, страшно знакомый Марбеллу, возник на линии огня из ниоткуда. «Ах, вот почему я тебя не видел — ты был в храме!» — успел подумать Марбелл — и грохнул выстрел.

Юный некромант осел к ногам благого короля, а тот, кажется, моментально забыл обо всём — кроме своего проклятого приятеля.

— Не стрелять, идиоты! — зычно гаркнул канцлер. — Он нужен живым!

Охрана рванулась к благому королю, оттащила его от раненого — и Марбелл крикнул, отталкивая солдат от некроманта:

— Не трогайте второго! Он тоже нужен живым для допроса!

Пуля пробила плечо, щенок дышал — Марбелл тихо порадовался, что рана лишила его сознания, но не жизни. Благой король, которого тащили к выходу из храма, повернул к демону отчаянное лицо:

— Алвин! — крикнул он. — Не забудь! Ты вправе вернуть душу! Она твоя, брат!

И демон очнулся.

— Ко мне в подземелье! — приказал он ожившим тоном. — Ты слышишь, Дамьен? Ко мне! И когда, наконец, очухается этот дурацкий монах?

Служки кинулись приводить в чувство Иерарха.

— Не трудитесь, мессир, — вдруг звонко сказала принцесса Джинера. — Свадьба сегодня не состоится.

Все присутствующие дружно обернулись к ней.

— Это ещё почему? — удивился демон.

— Потому, мессир, — сказала принцесса, чётко выговаривая каждое слово, — что в брачном договоре прописан мой союз с королём Святой Земли, а ваш статус с этого момента — под сомнением.

Демон сузил глаза. За спиной Джинеры тут же выросли златолесские бароны.

— Какого беса?! — рявкнул демон. — Не тебе решать, женщина.

— Будь я просто женщиной, мессир, — отчеканила Джинера с холодным ядом под безупречно вежливым тоном, — я, безусловно, вышла бы за вас замуж из любви к вам. Но я — Оловянный Бор во плоти. И Оловянный Бор, моё приданое, не может достаться человеку, не являющемуся королём.

— Всё это — ложь, — сказал демон, снижая тон. Его щёки горели.

— Возможно, мессир, — присела принцесса. — Но я должна поговорить с принцем Брианом.

— Отец смертельно болен, — сообщил демон, еле держа себя в руках.

— Прикажите не давать ему очередную порцию яда, — предложила принцесса. — Возможно, ему станет легче.

Невозможный и нестерпимый скандал заходил всё дальше — и, кажется, уже не только демону, но и всей его свите хотелось заткнуть принцессу.

В присутствии толпы дипломатов отовсюду это было невозможно. И Дамьен первым нашёл выход из положения.

— Я приказываю именем короля всем покинуть храм! — гаркнул он так, что подхватило храмовое эхо.

— Которого короля? — спросила какая-то ехидная сволочь из толпы, но солдаты уже выталкивали прочь всех подряд.

Златолессцы увели принцессу; их сопровождали солдаты Солнечного Дома. Свита демона проводила их ненавидящими взглядами — но сам демон неожиданно расхохотался.

— Вот стерва! — выговорил он сквозь смех. — Нет, ну не стерва ли, Марбелл?! А?!

— Что вас развеселило, прекрасный государь? — удивлённо и почти испуганно спросил канцлер.

— Жизнь становится забавной, — весело сказал демон. Он впрямь ожил, его глаза блестели, а на скулах появился румянец. — Ох, и развлечёмся же мы, когда будем выяснять, кто во всём этом виноват! Я даже не знаю пока, с кого начну. Может, с тебя, Дамьен?

А Марбелл вдруг заметил, что освещение в храме изменилось, будто солнце взошло в тумане, но окна были по-прежнему мутны. Марбелл покрутил головой — и с оторопью страха увидел, что нерукотворный образ, тот самый, о котором всегда ходило столько пустых слухов, налился сверхъестественным солнечным сиянием.