— Не нужно так говорить! Тебе стоит проявить некоторое уважение к своей сестре и ее чувствам! — настаивала она. Тейт откинула голову и засмеялась.

— Это сраная шутка? Почему я должна ее уважать? Или кого-то из вас? Она не разговаривала со мной семь лет, по-прежнему относится ко мне, как к вавилонской шлюхе, и ее муж приударил за мной прошлой ночью, после того как она пожаловалась на то, что я разрушила отношения между ней и Джеймсоном. Папа даже не признает моего существования, а ты звонишь мне только, когда напьешься и чувствуешь себя виноватой, — выплюнула она.

Мать смотрела на нее секунду, глаза наливались слезами, а затем она выбежала из кухни и всхлипнула. Элли вошла в этот момент, отпрыгнув с дороги. Некоторое время она наблюдала за ней, а затем посмотрела на Тейт.

— Видишь. Ты все портишь. Вчерашнее шоу было отвратительным. С тобой что-то не так, — прошипела Элли. Тейт сладко улыбнулась.

— То шоу было лучшим сексом, которого у тебя никогда не будет, поэтому, на здоровье, — ответила она, посылая сестре воздушный поцелуй. Элли ощетинилась.

— У меня был хороший секс. Ты знаешь, я первая с ним переспала, — отрезала она. Тейт рассмеялась.

— Не одно и то же, Элли. И это не соревнование, кто получил его первым, а кто последним. Тогда я не хотела его, и сейчас он мне не принадлежит. Ты даже переживать не должна о том, кто он, или кем не является, бл*дь, ты замужем, — заметила Тейт.

— Но я должна была выйти замуж за него! — вдруг закричала Элли.

— Что ты сказала?

Они оба обернулись, чтобы увидеть, как Роберт стоит в проходе в коридоре. Элли застонала.

— Ничего, я не… — начала она.

— Нам нужно поговорить, сейчас, — огрызнулся он, прежде чем повернуться и выйти из комнаты. Элли вздохнула, а затем в последний раз посмотрела на Тейт.

— Видишь?! Всё. Ты портишь всё, — повторила она, прежде чем поспешить за своим мужем.

Заставить себя приехать в отчужденную семью. Есть. Джеймсон поставил ее сестру на свое место. Есть. Удивительный громкий секс, который заставляет всех чувствовать себя некомфортно. Есть. Заставить мать плакать. Есть. Разрушить брак. Есть. Невероятное воссоединение семьи!

Тейт бездельничала на кухне, приготовила себе миску с хлопьями и съела ее. Затем наполнила две кружки кофе, зная, что Джеймсон захочет, как только выйдет из ванной. Она осторожно поднялась с ними по лестнице, прислушиваясь к звуку душа. Прошло уже полчаса, но он все еще был там. Она покачала головой. Иногда он прихорашивался больше, чем девушка.

Она собиралась пробраться в свою комнату, когда шум привлек ее внимание. Спор. Дверь в комнату Элли не была полностью закрыта, и звуки ссоры доходили до коридора. Издав короткий смешок, Тейт на цыпочках подошла ближе, прислушиваясь к тому, что говорилось.

— Ты тупая чертова сука!

Тейт была удивлена. Роберт не казался тем парнем, который вот так будет разговаривать со своей женой.

— Прости, прости, — повторяла Элли снова и снова. Тейт нахмурилась. Элли не казалась расстроенной. Она казалась… напуганной.

— Бл*дь, опозорить меня?! Перед сестрой-шлюхой! — сейчас Роберт действительно кричал. Тейт прикоснулась пальцем к дверной ручке, едва нажав на нее, но достаточно, чтобы открыть дверь. У нее была крошечная щель с видом на комнату. Она увидела, что Роберт стоит, запустив пальцы себе в волосы. Элли сидела на краю кровати, заламывая руки.

— Нет! Я не хотела! Я была расстроена! Прости!

— Ты знаешь, что у его офисов в Нью-Йорке контракт с моей фирмой! Если она настучит ему о своей сестре с пи*дой вместо мозгов, я могу все потерять!

«Пи*да» было особенным словом для Тейт. Оно было самым грязным из всех слов, очень запретным. Пожалуй, волновало ее больше остальных. Но с другой стороны, оно не без причины было запретным. Оно было очень плохим, злым, злобным словом. По ее опыту, люди, которые спокойно использовали его в порыве злости, были не очень приятными людьми. Для большинства потребовалось бы много времени, чтобы употребить слово на «П» в ссоре, а Роберт просто бросил его, словно желал доброго утра, или что-то в этом роде.

— Я поговорю с ней, обещаю. Заставлю не говорить ему, — заверяла его Элли.

— А зачем ей тебя слушать?! Ты проклятый дьявол, насколько ей известно, — ответил Роберт.

— Я заставлю ее, обещаю…

Рука Роберта врезалась в лицо Элли, и Тейт ахнула, уронив чашки с кофе. Ее сестра не была ей другом. Если на то пошло, Элли была ей врагом. Но она была женщиной. И беременной. А ее муж только что ударил ее. Он схватил Элли за руку и поднял ее с кровати, отведя руку для очередного удара.

— ЭЙ! — закричала Тейт, врываясь в дверь. Они оба повернулись и уставились на нее.

— Тейтум! — крикнул Роберт весело, отпустив Элли. — Как кофе? Ты…

— Отвали от моей сестры, ты, кусок дерьма! — закричала Тейт, подходя к стойке у изножья кровати.

— Тейт, просто уходи, ты не поним… — начала Элли, подняв руку.

— Заткнись, — Тейт и Роберт оба зашипели в унисон.

— Ты не являешься настоящей частью этой семьи. Пожалуйста, уходи, — холодным голосом попросил Роберт. Тейт скрестила руки на груди.

— Ты и вали. Я никуда не уйду, — сообщила она.

— Я не буду просить повторно.

— Никогда не бил того, кто может ударить в ответ, да?

— Не нарывайся.

— Пожалуйста! — Элли вмешалась, вскочив на ноги. — Пожалуйста, просто остановитесь! Оставь ее в покое!

— Что, прости?! — Роберт выглядел потрясенным, глядя на свою жену. Тейт тоже была шокирована.

— Оставь ее в покое! Убирайся, позволь мне поговорить с моей сестрой! — потребовала Элли.

Он снова отвесил ей пощечину, и Тейт бросилась на него в ту же секунду без колебаний. Роберт попытался схватить ее, и она закричала, отвешивая удар. Тейт была уверена, что он пришелся на его ухо. Она была обычным уличным задирой. Мужчина отвернулся, и Тейт забралась ему на спину, потянув за волосы и ударив его по макушке. Элли начала плакать. Роберт развернулся кругом, крича на Тейт, чтобы та слезла с него. Когда стало очевидно, что она не собиралась этого делать, он вдавил ее в стену собой. Боль проползла по позвоночнику Тейт, и она отпустила его, падая на ноги. Роберт развернулся и ударил ее так сильно, что сбил с ног. Она отползла, чтобы оказаться подальше от него, пятясь в угол.

Он не успел сделать и двух шагов к ней, когда Джеймсон оказался рядом, припечатывая его к стене. Тейт даже не заметила, когда Джеймсон вошел в комнату. Он был намного крупнее, с гораздо большей физической силой — Роберт не мог пошевельнуться. Тейт вскочила на ноги, тяжело дыша, прижав руку к щеке. Джеймсон взглянул на нее.

— Ты в порядке? — спросил он. Она кивнула.

— В порядке. Он ударил ее. Сильно, — ответила она, указывая на Элли, чье лицо было скрыто за руками.

— Какой кусок дерьма бьет женщину? Беременную женщину? — спросил Джеймсон тихим голосом, его глаза были наполнены холодом. Его предплечье было прижато к гортани извивающегося Роберта.

— Это не твое дело, она моя жена, — задыхался тот.

— А Тейтум — мое дело, — прорычал Джеймсон, кивая головой на Тейт.

— Да ладно. Мы слышали, как ты разговаривал с ней прошлой ночью — шлюхе, вероятно, нравится, когда ее бьют.

Ни одного колебания — кулак Джеймсона мгновенно врезался в челюсть Роберта, и тот упал на пол. Тейт поспешила вперед, глядя на мужчину без сознания. Она поморщилась; его челюсть, вероятно, была сломана. Наконец она взглянула на Джеймсона. Он тяжело дышал, его руки сжались в кулаки, и он смотрел на Роберта дикими глазами. Тейт подошла вплотную к нему и прижала руки к его груди, растирая ими вверх и вниз. Тот же жест, которым она привыкла успокаивать Энджа. Глаза Джеймсона вернулись к ней. Он уставился на нее.

Это больше не игра.

Джеймсон ушел искать Сандерса, который оставался в гостевом домике. Тейтум отвела почти рыдающую Элли в свою комнату. Они сели на кровати, она потирала спину сестры, ждала, пока та успокоится.