Но из какой это было жизни? Из прошлой? Из будущей?

В тот же вечер в тишине огромной подмосковной дачи, среди убеленного снежной сединой векового соснового леса, раздался телефонный звонок. Пожилой лысеющий человек со стальным взглядом небольших полуприщуренных глаз, развалившийся в кресле перед камином с папиросой в зубах и газетой, не спеша снял трубку и произнес:

— Кудимов у аппарата!

— Товарищ генерал… Михаил Васильевич, — осторожно начал далекий, несколько неуверенный голос. — Катаргин в Москве. Сегодня утром мои ребята засекли, как он звонил Рудерману.

Отложив газету, человек в кресле дружелюбно усмехнулся:

— А… Это ты, Аркаша? Хорошая новость. Стало быть, вернулся, голубчик! Ну, и как он, где?

— Поселился на «Сходненской», в квартире какого-то своего друга. Звонил Свешникову. Затем в бывшую лавочку «Фишера». И наконец Рудерману.

— Так, — нахмурился человек, вынув изо рта папиросу. — Реакция?

— Ноль, — отозвался голос в трубке. — Как вы и предполагали, он ничего не знал, но… похоже, не удивился.

— Вот как? — усмехнулся генерал. — Ну, а дальше?

— Поехал в «Инкомбанк». Его счет, как вы и велели, мы разморозили.

— И что? — нетерпеливо переспросил человек в кресле. — Хапнул все сразу, родимый?

— Только десять тысяч с мелочью, — ответил далекий голос и принялся обстоятельно докладывать все о дневных похождениях Глеба, которого незаметно пасли от самого Арбата.

— Выходит, клюнул, — с довольной улыбкой, кивнул человек в кресле у камина. — Вот и славно, родимый…

В освещенную багровыми сполохами пламени гостиную неслышно вошла жена, пожилая полная женщина с выбеленными, искусно уложенными волосами, молча поставила на низкий столик мореного дуба дышащую паром чашку душистого чая с травами и так же молча удалилась.

— Слушай сюда, Сошников, — после задумчивой паузы начал человек в кресле. — Пусть твои орлы не спускают с него глаз. Учти, это зверь матерый. Блестящий профессионал, хе-хе. Не вздумай упустить! И чтобы каждый его шаг, каждое слово были у тебя со всеми подробностями, как в протоколе. В случае чего, докладывать мне немедленно! Усек, родимый?

— Так точно товарищ генерал, — отозвалась трубка.

— Сколько раз тебе говорил, чтоб без «благородиев», — брезгливо поморщился человек у камина и закурил новую папиросу. — Чего там с «Лионским кредитом»? Когда будешь докладывать?

— Жду результатов со дня на день, Михаил Васильич, — неуверенно доложил далекий голос.

— Неужто и там снова блеф? — задумчиво произнес генерал, с недобрым прищуром глядя на пламя. — Ловко водит нас за нос господин «Фишер»… Ну, да ничего: на хитрую ж… найдется и хрен с резьбой! — И, разом посуровев, решительно добавил: — Звони мне в любое время дня и ночи! Ну, будь, Аркадий…

За окном, в мягком зимнем сумраке, неподвижно замерли убеленные сединой столетние сосны, могучие и молчаливые, будто хранили в ночи какую-то вековечную тайну.

— Анастасия Юрьевна, к вам пришли…

Бледная и невыспавшаяся, Настя тонула по обыкновению в безжалостно срочном переводе, когда молоденькая волоокая секретарша нового шефа заглянула к ней в кабинет и с тревожным недоумением сообщила эту неожиданную новость.

Вошли двое. Какое-то шестое чувство тотчас подсказало Насте, что это они — посланцы того пугающего и вездесущего призрака, который в последнее время буквально опутал ее своими невидимыми щупальцами.

К своему удивлению Настя не испугалась. Только внезапно испытала прилив невыразимого отвращения, будто ее рабочий кабинет в одночасье наполнился пресмыкающими и прочей ядовитой мерзостью. Собрав всю волю в кулак, Настя принялась невозмутимо разглядывать незваных посетителей.

Один был высокий, средних лет, невзрачный мужчина, с гладким невыразительным лицом и водянистыми глазами, с виду типичная серая личность. Другой помоложе, очевидно, Настин ровесник, жгучий брюнет с короткой стрижкой, такой же невзрачный и заурядный. Оба были в очень приличных, хотя и недорогих костюмах, держались уверенно и спокойно. И только в настороженно-мягких движениях старшего неуловимо сквозило что-то кошачье. Но больше всего поразили Настю их глаза: цепкие, бесстрастные, ледяные глаза инквизиторов.

Не дожидаясь приглашения, которого впрочем и не последовало, оба запросто уселись: тот, что моложе — напротив, у стола; старший — в стороне, у окошка, так что лицо его тотчас выгодно оказалось в тени, и только глаза водянисто поблескивали. Заговорил с нею и вообще направлял разговор молодой. Но Настя с первого взгляда интуитивно поняла, кто из этих двоих был главным.

— Здравствуйте, — с дипломатичной улыбкой мирно начал молодой. — Извините, что пришлось вас побеспокоить в рабочее время. Но ничего не поделаешь, служба… — как будто извиняясь, произнес он и на мгновение распахнул и захлопнул перед носом у Насти маленькую красную книжечку.

Ничего толком не успев разглядеть, Настя недоуменно спросила:

— Вы что, из милиции?

— Некоторым образом, — сдержанно улыбнувшись, ответил молодой. — Вы разрешите задать вам несколько вопросов?

— Да… Конечно… — пожала плечами Настя. — Только я не понимаю…

— А мы вам объясним, — невозмутимо кивнул инквизитор. — Все объясним по порядку. А вы нам так же подробно все расскажете…

Чувствуя легкий холодок необъяснимого страха, Настя удивленно выпрямилась в кресле.

— Да… Но…

— Не стоит возражать, Анастасия Юрьевна, — неотразимо улыбнулся молодой. — Добровольно ответив на все наши вопросы, вы сумеете значительно облегчить свое положение. И кроме того, избежите неизбежного вызова в наше учреждение. Беседовать тут гораздо проще и удобнее, не правда ли?

Что-то было в его зловещей улыбке такое, от чего Настю пронизала дрожь.

— Какое положение? — упавшим голосом возразила она. — Я вас не понимаю… Что все это значит?

Сделавшись в одночасье серьезным, молодой инквизитор впился в нее цепким пронзительным взглядом.

— Это значит, Анастасия Юрьевна, что нынешнее ваше положение действительно чрезвычайно серьезно. Быть может, даже серьезнее, чем вы думаете…

С замирающим сердцем Настя поджала губы и упрямо покачала головой.

— Извините, пожалуйста… У меня очень много работы… Или объясните мне, что здесь происходит, или…

— Уже произошло, Анастасия Юрьевна, — с любезной улыбкой перебил младший инквизитор. — Минувшей осенью. В Ницце… Припоминаете?

Насте неожиданно сделалось жарко. Разумеется, она с первой минуты интуитивно поняла, к чему сведется этот странный разговор. И невыразимое отвращение к этим зловещим личностям тотчас перешло у нее в панический ужас.

Раскрыв весьма представительную кожаную папку для бумаг, младший из ее мучителей невозмутимо положил на стол перед Настей ту самую роковую газету, вернее, точно такую же.

— Вы знакомы с этим человеком? — холодно спросил он.

Настя не ответила и обреченно опустила длинные ресницы. Увидеть теперь это незабываемое лицо было для нее просто невыносимо.

— Да или нет? — твердо настаивал инквизитор. — Поймите, Анастасия Юрьевна, — смягчившись, доверительно начал он. — Рассказав нам все, вы избавите себя от многих неприятностей. Не исключено, что очень серьезных. Совершенно непредсказуемых неприятностей… И не обольщайтесь, пожалуйста, тем, что до сих пор ничего страшного с вами не произошло. Это самообман и только… — после небольшой паузы добавил он. — В этом, некоторым образом, есть и наша заслуга… Но учтите, своим молчанием, вы свяжете нам руки. И тогда… Одним словом, все может случиться в любую минуту… Так да или нет? — неумолимо повторил вопрос молодой инквизитор.

Настя поняла, что еще немного — и она упадет в обморок. Эти ужасные люди умудрились, почти ничего не сказав, довести ее до полного отчаяния. Тем более мучительного, оттого что Настя чувствовала: в их словах действительно была правда.

— Хорошо, — пожал плечами ее невольный палач. — Мы поможем вам кое-что вспомнить. — И вслед за роковой газетой вынул из своей папки большую глянцевую фотографию. — Узнаете?