Ночью Аркадий Аркадьевич почти не сомкнул глаз. Разве уснешь, когда погребальным звоном отзывается в ушах площадная брань взбесившегося генерала?! Вдобавок ко всему некстати разболелись зубы. Проклятое пиво! Подлый старый Торквемада! Жалкая опостылевшая жизнь! Одним словом, будь оно все проклято.

Не дожидаясь рассвета, полковник Сошников поднял по тревоге своего шофера и велел незамедлительно доставить его на место происшествия. Накануне вечером патрульный вертолет до темноты кружил над предполагаемым квадратом, где столь бесследно исчез Катаргин. Но ни его самого, ни даже следов машины так и не было обнаружено. Странно, ведь, судя по телефонным переговорам, никаких подозрительных встреч у него на этот вечер не планировалось. Тем более за городом. Впрочем, этот ужом ускользающий гад вполне мог договориться обо всем заранее. Но с кем, черт побери, с кем?!

Размяв затекшие ноги, Аркадий Аркадьевич нетерпеливо закурил. Любопытный в этом месте был воздух: пахло свежим вымокшим лесом и одновременно чем-то гнусаво тяжелым, тошнотворно грязным. Это и не удивительно…

Из жиденькой лесопосадки по другую сторону дороги к нему угрюмым увальнем уже ковылял Лагутин, небритый, злой, в потертой кожаной куртке военного летчика. Оттуда же ощутимо тянуло смолистым дымком. Очевидно, ребята, которых Сошников заставил прохлаждаться здесь до его приезда, всю ночь жгли костер. Дармоеды.

Хмуро поздоровавшись, Лагутин повел такого же сумрачного, как и он сам, начальника к месту происшествия. Вскоре показалась небольшая поляна; на ней — споткнувшийся, с беспомощно отвалившейся дверью «жигуленок» Катаргина; рядом, возле заглохшего костра, две помятые фигуры провинившихся наружников.

Выплюнув сигарету, Аркадий Аркадьевич занялся скрупулезным осмотром. Под взглядом опытного профессионала вскоре явственно нарисовалась картина разыгравшегося накануне странного убийства.

Катаргина здесь ждали. На это определенно указывали следы стоявшей неподалеку автомашины. Судя по рисунку протектора, несомненно, иномарки. Ждали его долго. Влажная почва была податлива, и тяжелые покрышки замечательно отпечатались. Потом кто-то из ожидавших, очевидно, вышел из машины и встал посреди дороги. Оружия у него, конечно, не было. Скорее всего, дружеская улыбка. Подъехавший Катаргин сначала перемолвился с ним парой слов и вынужден был свернуть в сторону припаркованной на полянке машины. Вот тут-то в него и шмальнули. Внезапно и без предисловий. Похоже, выстрел был сделан из открытого окна иномарки. Стрелял, как водится, профессионал. Изучив пулевые отверстия на треснувшем лобовом стекле машины Катаргина, полковник Сошников пришел к выводу, что первая пуля скорее всего попала ему в голову, а вторая в грудь. Подголовник и сиденье водителя были изрядно заляпаны кровью. Затем тело немедленно вытащили, а в машине устроили шмон. Что они искали, один черт знает. Но забрали решительно все: деньги, документы, вещи из бардачка. Это было странно. Обычно в подобных случаях ребятишки брезговали мелочевкой. Сделали свое дело — и ищи ветра в поле. Значит, вскоре после убийства машину успели бегло прошмонать местные аборигены. К счастью, вовремя подоспели отставшие орлы. Иначе бедную тачку до утра разнесли бы по винтикам.

На первый взгляд все было ясно. Кроме причин. С этим еще предстоит разбираться. Но дальнейшее расследование натолкнулось на непреодолимое препятствие. А именно — неожиданное отсутствие трупа. Единственного и безоговорочного доказательства, что все это не тщательно продуманная и разыгранная инсценировка. Куда, черт возьми, подевался труп? Не ушел же он отсюда своими ногами?! И тут Аркадия Аркадьевича поджидало еще одно неутешительное открытие.

С восходом солнца его верные орлы основательно прочесали место происшествия и нашли в лесу редкую цепочку почти неприметных пятен крови, а также высыпавшуюся из карманов убитого рублевую мелочь. Убийц было двое. Это подтверждали их обнаруженные следы. Выходит, они тотчас зачем-то подхватили и спрятали тело. Но где? Невнятный след с каплями крови прослеживался вплоть до края лесопосадки, а дальше…

А дальше, продравшись сквозь ежовые рукавицы хватких молодых елочек, Аркадий Аркадьевич оказался лицом к лицу с бескрайней, затуманившейся смрадными испарениями городской свалкой, над которой с криком металось тучами воронье, и бродили средь мусорных Гималаев смутные фигуры здешних старателей.

Вот так номер! Полковник Сошников искренне недоумевал, зачем понадобилось этот никчемный труп прятать?! Факт убийства был налицо и почти не вызывал сомнений. Не исключено, что убийцам просто приказали замести следы, что они, хотя и наспех, но добросовестно проделали. Кое-что несомненно осталось. И подъехавшие вслед за Аркадием Аркадьевичем следопыты уже до вечера представят ему подробный отчет о происшедшем. Но в любом случае отсутствие трупа останется полнейшей загадкой.

Лучшего места для того, чтобы упрятать концы в воду, невозможно было придумать. В самом деле, не станешь же из-за одного паршивого трупа перекапывать всю эту необъятную тошнотворную свалку?! И собака здесь не поможет. А главное, неизвестно, в какой стороне они его прикопали. Ни о каких следах больше и речи быть не могло. Посему продолжение поисков становилось совершенно бессмысленным. И оглядевшись вокруг, полковник Сошников брезгливо поморщился. Какое отвратительное место! Поистине, достойная могила для «блестящего профессионала». Если, конечно, он не решил таким экстравагантным способом разом порвать со своим прошлым и настоящим, чтобы объявиться в будущем неизвестно где и невесть под каким именем. В сущности, матерый волк вполне был на это способен. Особенно, памятуя о загадочной его встрече с Георгадзе. Что ж, поживем — увидим. В какую бы овечью шкуру этот хитрый зверь ни вырядился — след он неизменно будет оставлять волчий…

Весь день полковник Сошников методично анализировал поступающую информацию. Как он и ожидал, неутомимые следопыты раскопали немало интересного. Прежде всего, стреляных гильз на месте преступления обнаружено не было. Очевидно, они остались в машине, где сидел убийца. По рисунку протекторов установили, что это был БМВ. Но какой модели? Обуты убийцы были в итальянские ботинки. Тоже никакой зацепочки. Стреляли скорее всего из пистолета Макарова. Но где его искать, этот пистолет?! На поверхности машины и внутри ее было найдено несколько отпечатков. Но идентифицировать их не представлялось возможным. И наконец, самое главное: произведенный анализ однозначно подтвердил, что пятна крови в машине и в лесу принадлежат Катаргину. Кроме того, на чехлах сидений обнаружены мельчайшие ворсинки от его прострелянной куртки. И хоть главного доказательства по-прежнему не предвиделось, можно было предварительно заключить: Катаргин Глеб Александрович, 195.. года рождения, уроженец Воронежской области, бывший кадровый офицер ГРУ — мертв. И точка.

С его загадочной смертью, неважно, мнимая она или подлинная, окончательно терялись в тумане некоторые небезопасные для Аркадия Аркадьевича подробности этого щекотливого дела. Тем более, что появились иные многообещающие шансы его закончить. И спасти тем самым свою профессиональную честь. Оставалось лишь поблагодарить невольного коллегу за то, что вовремя вышел из игры.

Разумеется, Аркадий Аркадьевич распорядился продолжать поиски. Хорошенько допросить обретающиеся на свалке человеческие отбросы. Для отвода глаз покопаться там немного. Через свои каналы осторожно прощупать контактировавшие с убитым мафиозные круги. Провести экспертизу. Другую бесполезную работу. Но в глубине души полковник Сошников уже закрыл эту страницу изрядно надоевшего ему дела. Как говорил один незабвенный товарищ: «Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет и проблемы…»

На исходе этого суматошного дня, тщательно взвесив все «за» и «против» Аркадий Аркадьевич снял трубку телефона спецсвязи и, минуту помедлив, велел соединить его с подмосковной дачей, где со вчерашнего вечера неотступно ожидали срочного звонка. К нему постепенно возвратилась утраченная в последние дни уверенность в себе. И когда в трубке наконец послышался густой раздраженный басок, полковник Сошников решительно кашлянул и не спеша детально доложил обстановку. Ответом ему было угрюмое молчание. Но в молчании этом неуловимо чувствовался, пусть и неодобрительный, но все же знак согласия, которого так не хватало Аркадию Аркадьевичу.