Увидев на лице у Насти улыбку, Люба с облегчением вздохнула:

— Ну, слава Богу… А то мы с Игорем беспокоились — когда же ты оживешь?

В отличие от Насти, ее подруга была жгучей брюнеткой, с озорными девчоночьими глазами и ямочками на пухлых щеках, но даже несмотря на это неизменно выглядела женщиной зрелой и солидной. Дружба их началась в беззаботные студенческие годы и со временем только окрепла. При заметной разнице характеров они всегда испытывали искренний интерес и симпатию друг к другу. И хотя, выйдя замуж, могли не перезваниваться полгода, обе никогда не забывали о старой дружбе. Хлопоча по хозяйству, Люба напоила гостью чаем и между делом рассказала о последних проделках Зайки и ее новых друзей.

— Ты не представляешь, что они вытворяют! Носятся целый день как угорелые. Играют в индейцев. Димка сделал им из орешника луки. Я его предупреждала: не заводи детей, потом сладу не будет. Так что ты думаешь — они поймали соседскую курицу и чуть не ощипали ее наголо! Хорошо, соседка не видела. В общем, всыпала я им по первое число. Пусть лучше по яблоням лазят, чем стрелять друг в дружку. Еще глаза себе повышибают. Ой, дети это ужас какой-то. И твоя между прочим, у них заводила!..

Настя слушала и улыбалась, предвкушая, что очень скоро она и сама с удовольствием присоединится к этой неугомонной команде. Она всегда с легкостью находила с детьми общий язык и несмотря на возраст ее принимали как равную в любую компанию. Как было бы хорошо на время снова ощутить себя беззаботным ребенком! Бегать, прыгать, кричать. Кататься на лодке или играть в индейцев…

Закончив свои дела, Люба стала собираться в дорогу. Еще раз проверила хозяйственные сумки и пакеты с продуктами. Уложила в один из них Зайкин подарок, который ей очень понравился. Закрыла окна и выключила газ. Затем они с Настей вместе погрузили вещи в машину.

Глядя на Любину «Оку», Настя всякий раз удивлялась, как в такой крошечный, прочти игрушечный автомобильчик, может поместиться столько всего?! Но Люба всякий раз наглядно опровергала любые ее сомнения. Конечно, «Ока» — это не «мерседес», но тоже кое на что годится. «Мал золотник да дорог» — приговаривали ребята, без устали расхваливая свою шуструю букашку, которая была у них полноправным членом семьи. И Настя с робкой надеждой думала, что если бы ее жизнь сложилась немного удачнее, она тоже наверное купила бы такую забавную машинку и, как Люба, научилась бы ее водить.

— Автомобиль, мать не сложнее пылесоса, — с усмешкой любила повторять подруга. — Главное включить. А остальное дело техники…

Серьезная и хладнокровная, Люба никогда не терялась в самых неожиданных обстоятельствах, а уж за баранкой и вовсе чувствовала себя как рыба в воде.

— Ну, куда тебя подвезти? — спросила она, когда Настя неловко уселась в машину.

— В центр… Я должна встретиться с одним человеком, — ответила она, взглянув на часы.

— Надеюсь, это мужчина? — с интересом осведомилась Люба. Однако Настя лишь покачала головой. И взглянув на нее, подруга с сожалением заметила: — Господи, когда же ты наконец повзрослеешь?..

Пока они лихо пробирались в ревущем потоке машин к центру, Настя смутно ощутила, что Любе очень хочется ее о чем-то спросить, и с затаенным волнением напряглась, ожидая ее вопросов. Притормозив на Тверском бульваре, Люба поцеловала ее на прощание и обещала хорошенько присматривать за Зайкой.

— Это не девчонка, а просто бес в юбке! Хотя знаешь, мы все кажется влюбились в нее. Даже Герда… — Помолчав подруга выжидательно взглянула на Настю и со вздохом сказала: — Может, когда-нибудь ты все же расскажешь, что с тобой стряслось?

Настя поспешно опустила глаза.

— Расскажу… Обязательно… Только не сейчас…

Спустя мгновение маленький красный автомобиль, провожаемый взмахом ее руки, уже прытко припустил по бульвару вниз и скрылся в сплошном потоке машин.

Настя неторопливо прошла до небольшой открытой площадки посредине знаменитого бульвара, где на ухоженных клумбах, радуя глаз, разноцветно пестрели яркие цветы, уселась в уголке на свободную скамейку и приготовилась ждать. Полина обещала появится к пяти, если какие-нибудь срочные дела немного не задержат ее в редакции. Но Настя решила дождаться ее во что бы то ни стало.

Ее скучающий взгляд невольно обратился к розовой колоколенке маленькой полуразрушенной церкви, в выходящем на бульвар тихом переулке. Сколько ей было лет? Двести, а может быть, триста? Церковь, похоже, начали восстанавливать. Хорошо бы зайти туда и посмотреть ее изнутри. Поставить свечку за упокой маминой души…

Внезапно с обновленной колоколенки веселой дребеденью посыпался восхитительный звон. Скоро должна была начаться вечерняя служба. Или сегодня был праздник?

— Дребеди-дребедень! Дребединь-динь-дон! — заливались колокола. И сердце в груди у Насти сладостно сжималось от волнения, такими родными и чудными казались ей эти непривычные средь городского шума радостные звуки.

«А может, все еще будет… — затаенно думала она. — Все переменится к лучшему… Может, как он говорил, моя жизнь еще только начинается? И самое главное в ней — впереди?! Все впереди…»

Настя вернулась домой, объятая тревогой и недоумением. По меньшей мере два часа провела она на Тверском бульваре — прогуливаясь по аллее ли сидя на скамейке, — но все было тщетно. Полина не пришла. Не на шутку обеспокоенная, Настя терзалась противоречивыми предположениями.

Телефона редакции у нее при себе не оказалось. Как назло Настя позабыла дома свою записную книжку. И потом Полина вовсе не собиралась там задерживаться. Или она внезапно вынуждена была изменить свои планы? Какая-нибудь срочная работа, встреча, совещание?! Настя вполне готова была допустить такое. Но сердце ее тревожно замирало от необъяснимо недоброго предчувствия. Неужели с Полиной что-то случилось? С каждой минутой эта мучительная догадка все более походила на правду.

Настя прекрасно знала, что разыскивать Полину по телефону, было, в сущности, пустое дело. Особенно вечером. Оставалась единственная надежда: постараться успокоиться и терпеливо ждать ее звонка. Если с ней все в порядке, Полина непременно позвонит. И Настя еще долго томилась у телефона в бесплодном ожидании.

По телевизору обильно пенилась очередная мыльная опера. И хоть Настя никогда их не смотрела, приглушенно звучащие в доме человеческие голоса действовали на нее сейчас успокаивающе. За окном темнело. Одинокий и зловещий приближался вечер. Звонка по-прежнему не было. «Господи, только не это, — думала с волнением Настя, предполагая самое ужасное. — Только не это… Пожалуйста!»

Около девяти часов вечера как бомба взорвался пронзительный телефонный звонок. Настя стремительно метнулась к аппарату и нервно сдернула трубку. От волнения она не сразу разобрала, кто с ней говорит.

— Что с тобой, мать? — озабоченно спросила Люба, которая звонила по обыкновению из правления дачного товарищества. — У тебя все в порядке?

— А?.. Это ты… Нет, со мной ничего… — с упавшим сердцем ответила Настя.

Сообщив, что она доехала без приключений и у них все хорошо, Люба передала трубку Зайке.

— Мама! Мамочка! — услышала Настя нетерпеливый озорной голос дочери. — Ну, когда ты плиедешь? Я по тебе соскучилась…

Настя попыталась улыбнуться.

— Приеду, детка… Обязательно приеду… Завтра… Нет — послезавтра!

Зайка очевидно начала кукситься, и Настя поспешила переменить тему.

— Ну, расскажи, чем вы там занимаетесь? Тетя Люба говорит, что ты ее не слушаешься…

Девочка увлеченно начала рассказывать о своих приключениях, и от ее родного беззаботного голоса у Насти немного отлегло от сердца.

— Купаетесь? Очень хорошо, — кивала она, поглядывая между делом на экран телевизора, где по столичному каналу уже начались вечерние новости. — Только не сиди слишком долго в воде. Не хватало еще чтобы ты просту…

Закончить она не успела. Потому что в эту минуту, сменив бесстрастное лицо ведущего, на экране внезапно появилась фотография Полины. Отложив трубку, Настя молниеносно оказалась перед телевизором и прибавила громкость.