Николаев задумался на мгновение, а затем сухо произнес, переби-вая профессора:

– Никто больше не умрет.

Каменский вздернулся и, сев напротив собеседника, импульсив-но тряхнул головой:

– Откуда у вас такая уверенность, Александр Васильевич? Вы ви-дели рисунки? Это на самом деле целое мировоззрение. Один чело-век не может быть его выразителем.

Подполковник закурил сигарету, полузакрыв глаза. Человек, рас-падающийся на сотни разноцветных бабочек. Росчерк молнии на темном небе.

– Никто больше не умрет. Им это не нужно.

– Им? Кому им? Вы так уверенно говорите, будто знаете, о ком идет речь. Откуда такая категоричность в суждениях? Я понимаю – вы профессионал, но здесь обстоятельства иного рода, в этой облас-ти вы, простите, полный профан. Я, посвятивший всю жизнь изуче-нию Азии и Востока, могу с уверенностью сказать – там варится такая каша, что невозможно даже предположить какие тайны скры-ты от нас в непроходимых степях, лесах и горах этой загадочной час-ти света. Согласно некоторым данным, в Алтайских горах, в Казах-стане и Монголии до сих пор остались культы, практикующие такие ритуалы, по сравнению с которыми ритуалы современных сатанистов, вудуистов или ведунов – просто детское баловство. Или, может, вы рассказали мне меньше, чем знаете?

– Я чувствую это. Эти убийства… вы правы, они принадлежат к другой исторической эпохе. И не нам выносить суждения о них, мы слишком мало знаем, чтобы вмешиваться в этот сложный и таин-ственный процесс. Но мне кажется, что со смертью этого убийцы все закончилось. Видите ли, он действительно не просто убивал свои жертвы. Перед убийством он что-то делал с ними, он манипулировал их сознанием, высвобождал какие-то потаенные пласты психики и только потом убивал. Это можно назвать чем-то вроде вендетты, кров-ной мести, а в таких делах всегда трудно определить действительно виновную сторону. И дело не в том, что я его оправдываю или не оправдываю. Тут… несколько иная область отношения ко всему этому. Мне трудно сейчас выразить это… Этот убийца был невероятно сильным человеком. Он был способен силой своей воли подавить волю своей жертвы. Но эти жертвы, как мне кажется, и сами, в глуби-не своей души, хотели этого. В этих… процедурах он использовал какие-то психотропные препараты. Я стал свидетелем всей мисте-рии, я на себе испытал их действие. Они раскрепощают разум, они выносят на поверхность что-то непонятное, что-то, что меняет жиз-ненные основы. Мне трудно объяснить свое состояние, но я чувствую, что за этим человеком действительно стоит какая-то сила, и она зах-ватила какую-то часть моего существа. Помните, как те "шаманские Сети", о которых вы мне сами рассказывали? Теперь я знаю, что должен найти источник этой силы, иначе я просто… сойду с ума. Мне уже начали сниться непонятные темные фигуры во сне. Они разговаривают со мной. Что-то происходит с моей психикой, и я чув-ствую, что это прекратится только после того, как я уйду в грозу на горизонте…

Простите? – Профессор удивленно изогнул брови, а Николаев рассмеялся, поняв, что слишком увлекся:

– Извините, Лев Борисович, меня опять заносит. Вот видите, заго-вариваться уже стал. Я, собственно, к вам и пришел за тем, чтобы попросить о помощи. Может быть, вместе нам удастся определить направление, в котором мне нужно двигаться.

– Алло, слушаю вас.

– Добрый день. Я правильно набрал номер, это вы поместили в газете рисунки?

– Да, это мое объявление.

– Кто вы? Чего вы хотели добиться, публикуя эти знаки?

– Простите, я хотел бы сначала узнать, с кем имею честь разговари-вать?

– Мое имя вам вряд ли знакомо. Могу сказать лишь, что я имею к этим знакам некое отношение, поэтому их публикация… Немногие люди знают, что это такое.

– А что это такое?

– Не понял. Вы что, сами не знаете их значения? Зачем же тогда…

– Я располагаю очень важной информацией, связанной с этими знаками. Мне необходимо встретиться с вами, если вы действитель-но сможете прояснить для меня кое-что.

– Вы меня слышите?

– Слышу. Кто вы?

– Давайте встретимся, и я вам все расскажу. Эти знаки были полу-чены мной при очень странных, я бы даже сказал, шокирующих об-стоятельствах. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Все, что связано с этими символами, сопровождается странными и зачастую, шокирующими обстоятельствами.

– Так, что? Мы сможем встретиться?

– Я подумаю и позже сам сообщу вам ответ. Гудки. Николаев положил трубку и, чувствуя, как дрожат ноги, медленно сел на кровать.

Незнакомец ждал его за столиком летнего кафе, расположенного на набережной Оби, неподалеку от речного вокзала. Это был прият-ный молодой человек в светлом льняном костюме. Подполковник сразу обратил внимание на его глаза – очень проницательные и ум-ные. Трудно было определить социальный статус незнакомца. Он выглядел как-то неброско и в то же время очень элегантно и дорого. На лацкане пиджака у него блестел на солнце крохотный и, судя по всему, выполненный из платины или серебра значок в форме головы полка. Подполковник подошел и, улыбнувшись, протянул незнаком-цу руку:

– Здравствуйте, меня зовут Александр Васильевич Николаем. Тот привстал и, тоже улыбнувшись и пожав руку, представился:

– Всеволод Геннадьевич Санаев.

Они сели за столик, на котором стояло два запотевших фужера с фруктовым коктейлем. Санаев предложил Эксперту один, и подпол-ковник с удовольствием отпил свежий прохладный напиток.