Мальчик хмыкнул и, повернувшись, показал рукой в направле-нии горизонта. Там, уже далеко, маячила спина одетого в черное незнакомца, сливаясь с грозовой тьмой, заполонившей небо.

– Ну, вон он идет. Твой знакомый фокусник. Ты что, не видишь? Мама, прищурившись, посмотрела вдаль, затем опять на сына и пробормотала растерянно:

– Что ты, Сашенька, какой дядя? Пойдем, сынок, в здание, а то сейчас дождь хлынет. Не успеет, наверное, до дождя наш поезд при-ехать.

Они шли по траве, подталкиваемые в спину упругими потоками холодного ветра, который предупреждал о грядущем буйстве стихии. Мальчик шел, держа маму за руку, и все думал, что же случится с тем человеком? Ведь он ушел прямо в центр грозы, где в поле даже негде укрыться от молний и дождя. Хотя для человека, который называет себя небом, землей и умеет превращаться в бабочек, скорее всего, никакая гроза не страшна. Но почему мама делает вид, что не видит его?

Мальчик иногда оборачивается назад, пытаясь рассмотреть вда-ли черную фигурку, но там действительно уже ничего не было видно. Только ветвистые разряды молний на темном небе. Началась гроза.

Николаев открыл глаза, и первое, что он увидел, был абсолютно белый потолок. Потом зрение стало различать на нем неровности и трещины. А потом пришли звуки. Над подполковником склонилась молоденькая медсестра в белом халатике и, облегченно улыбнувшись, снова исчезла куда-то.

Через несколько часов, когда из вены уже была удалена игла ка-пельницы и самочувствие позволяло ему разговаривать, в палату впустили Демина.

– Ну, как вы, Александр Васильевич? Порядок? – Капитан, как всегда, был бодр и весел.

– Да какой уж тут порядок? Жив, и ладно.

– Хорошо еще, что вы этой гадости глотнули немного. Страшное дело!

Николаев тут же вспомнил свой странный сон, больше напомина-ющий какое-то виртуальное переживание или даже реальное воспо-минание, забытое за давностью лет.

– Да-а, это точно. Страшное… – Он до сих пор находился под впе-чатлением этого невероятного видения. Будто на самом деле нена-долго вернулся в детство. Снова увидел маму.

– Что это за газ, установили?

– Пока нет, – Демин развел руками. – Нет достаточной дозы для токсикологического анализа. Только остаточные явления в соедине-нии с органикой. В квартире все выветрилось, вы же сами окно на-стежь открыли. Взяли пробы из крови – вашей и Лагутина. У того еще срезы органической ткани и вытяжки, в общем, попробуем что-нибудь накопать. По косвенным признакам, очень сильный психо-троп.

Николаев закрыл глаза и откинулся на подушку: "Надо же, как глупо все получилось…". Капитан обеспокоено прошептал:

– Александр Васильевич, вам плохо?

– Нет, Паша, все нормально, устал только очень… "Духа" взяли?

– Ну-у, в общем, скорее да, чем нет. Николаев удивленно посмотрел на капитана:

– В каком смысле?

Демин смущенно пожал плечами, и подполковник увидел на лице капитана гримасу испуга, облегчения и… уважения.

– Он восьмерых наших "вырубил", четверых вообще "погасил": двоих убил на чердаке, двое скончались от разрыва поджелудочной железы и от внутреннего кровоизлияния. Я такого, Александр Васи-льевич, ни в жизни, ни в кино, ни в армии, ни в самых бредовых снах своих не видел. Демон какой-то, а не человек. Он как молния метал-ся по двору, весь в черном, ниндзя хренов. Его не то, что на прицел поймать, увидеть-то сложно было. По двору как пантера носился. А ведь в "Титане" ребята матерые, но такого, говорят, тоже ни разу не видели. Сами из ступора до сих пор выходят.

– Паша, не тяни. Что с ним?

– Завалили, что же еще? Хотя случайно, в общем. Он уже на выход из двора пробился, еще секунда – и ищи-свищи ветра в поле. Темно-та же кругом. Да тут этот ваш экстрасенс помог. Видимо, он что-то с ним сделал, потому что этот, в черном, замер и повернулся к нему, тут наши снайперы и сработали. Три пули в него всадили. В горло, в грудь и в ногу. Так он и тут чертовщину устроил. Только что в кругу световом стоял – и нет его. Шарахнулся в сторону и исчез. Это с тремя пулевыми-то! В общем, его опять в свет, а он развернулся и руками взмахнул, метнул что-то, наверное. Прожекторы потухли, но снайперы его опять достать успели. У них же инфраоптика. Они в него еще две пули вогнали. Так он завалился и еще метров пять про-полз, как змей. В подвальное окно заполз, там его уже автоматчики, кажется, добили.

Николаев опять закрыл глаза. Разговор с капитаном его утомил, и, что самое странное, был совершенно неинтересен. Перед глазами по-чему-то стояло зеленое поле и черная фигурка человека, уходящего вдаль.

– Что значит, "кажется"? Тело извлекли? Демин опять замялся:

– Видите ли, Александр Васильевич, там от тела-то ничего и не осталось.

– Как это?

– Он себя сжег. Там, прямо в подвале. Выжег все начисто, только зола осталась. Спецы говорят – термитная шашка. Только вот это и осталось. Да саблю нашли на газоне, в кустах.

Демин протянул Николаеву что-то темное, завернутое в полиэти-леновый пакет.

– Что это?

– Нож. Специалисты говорят – довольно редкая вещица, очень древняя. Вот здесь, видите, на рукоятке изображение двух грифонов, на волков похожих, и лезвие какое-то… необычное. Помните, вы рас-сказывали что-то про грифонов?

– Помню, – Николаев глубоко вздохнул. – Ты, Паша, иди, навер-ное, я отчет потом почитаю. А то что-то я совсем утомился. Капитан понимающе кивнул, встал и направился к выходу.

– Паша.

– Где экстрасенс?

– Мертв. Кровоизлияние в мозг. Когда этот ниндзя на него посмот-рел, он за голову схватился и рухнул на асфальт как подкошенный. От перенапряжения, наверное, сосуды не выдержали.

– Ну ладно. Иди, – подполковник вяло махнул ему рукой и, как только дверь закрылась, снова закрыл глаза. Ему все казалось, что пока еще из крови окончательно не вымыли физраствором этот стран-ный психотороп, дарующий такие яркие видения, сон еще может вер-нуться. Тот сон. В котором были мама, мальчик и загадочный чело-век. И уж тогда нужно будет взять маму за руку и бежать туда, где сплошной стеной лил дождь, приминая к мокрой земле высокую тра-ву. Бежать к горизонту, догоняя этого странного человека.