— Алессандро. — Из ее глаз покатились слезы, и когда профессор сжал ее в объятиях, они побежали еще быстрее. — Я действительно хочу верить вам, профессор, но я п-просто не з-знаю, смогу ли.

Боль в ее голосе пронзила его сердце, и Алессандро боролся с отвращением к самому себе, зная, что именно он был причиной всех страданий, которые так отчетливо улавливались в голосе Кассии. Крепче сжав девушку в объятиях, Алессандро поцеловал ее в макушку и яростно пообещал:

— Я завоюю твое доверие.

Она отчаянно покачала головой, его слова, казалось, еще больше расстроили ее.

— В том то все и дело, — запротестовала она, поднимая голову. — Вы не должны ничего заслуживать...

— Конечно, должен, — ответил Алессандро.

Она покачала головой.

— Как бы там ни было, я знаю, что мне очень повезло, что кто-то вроде вас любит меня...

Со стоном он обхватил руками ее лицо и крепко поцеловал.

— Никогда больше так не говори, — прохрипел он ей в губы. — Даже не думай так, черт побери.

Подняв голову, он посмотрел ей прямо в глаза, чтобы она точно поняла – он говорит то, что думает:

— Это мне повезло, что ты любишь меня. Ты спасла меня от ненависти к собственному брату по неправильным для меня причинам. Ты помогла моей семье не развалиться, и сделала меня сильнее. Зная это, как ты все еще можешь утверждать, что я не счастливчик?

Кассия очень хотела верить профессору, но раны от старых обид были все еще свежи, не позволяя ей полностью доверять ему.

И Алессандро, кажется, знал об этом, потому что спокойным и уверенным тоном произнес:

— Я сделаю все, чтобы снова вернуть твое доверие, Кассия.

— Но что, если не получиться?

В этот раз Кассия не пыталась скрыть свой самый большой страх. Она хотела жизни с профессором, но ненавидела тот факт, что постоянно думала о худшем, когда его не было рядом. Кассия превращалась в одержимую ревнивую стерву и ненавидела себя за это.

Профессор не ответил.

— Профессор? — голос Кассии дрогнул.

Он просто произнес:

— Тогда я умру.

Изо рта Кассии вырвался крик.

— Не шутите так никогда!

Кассия несколько раз перекрестилась, и когда ей показалось и этого мало, она перекрестила еще и профессора.

— Я серьезно, профессор! Не надо так шутить.

— Извини, — успокоил ее Алессандро. Быстро поцеловав девушку в лоб, он пробормотал: — Давай поговорим о чем-то другом, хорошо?

Алессандро специально сменил тему разговора — он не хотел лгать любимой.

Кассия позволила профессору притянуть ее обратно в свои объятия, прильнув головой к его груди.

— Ты наказывал меня, — прошептала она, — не разговаривая со мной последние три дня?

Кассия почувствовала улыбку профессора, когда он ответил:

— Да.

Задыхаясь от его прямолинейности, она ударила его по груди кулачком.

— Придурок.

— Ну, как видишь, я снова с тобой, и даже позволяю вертеть собою. — Его голос был сухим. — Я понял, что держаться подальше от тебя невыносимо, так какой смысл?

Кассия подняла голову, спрашивая с надеждой:

— Правда?

Алессандро закатил глаза.

— Кровожадный птенчик.

Расценив его слова, как согласие, Кассия произнесла с нескрываемым удовольствием:

— Хорошо. — Но потом снова нахмурилась. — Но если ты снова так сделаешь...

Алессандро перебил ее, растягивая слова:

— Разве я похож на мазохиста?

Она улыбнулась:

— Честно говоря, ты больше похож на повесу...

— Я впечатлен, — с иронией ответил Алессандро, но нежный блеск в его глазах противоречил его тону. — Ты только что подобрала громкие слова только для того, чтобы оскорбить меня.

Ее улыбка стала шире, когда Кассия ответила с застенчивой честностью:

— Только для мужчины, которого я люблю.

Алессандро застыл, а секунду спустя Кассия, осознав, что сказала, тоже замерла. В ее взгляде вспыхнула паника, и Алессандро понял, что она не хотела говорить этих слов. Когда она попыталась заговорить, он покачал головой.

— Ты не можешь забрать эти слова обратно, птенчик. — Прежде, чем Кассия смогла хоть что-то возразить, он тихо продолжил: — Я люблю тебя.

Кассия побледнела еще больше.

Все это выглядело не очень обнадеживающим, но Алессандро твердо повторил:

— Я люблю тебя, Кассия. Больше, чем ты можешь мне поверить, но это правда. Я люблю тебя больше жизни, и... — Алессандро криво улыбнулся. — В мире, в котором я живу, мы часто сталкиваемся с опасностью, почти каждый день, поэтому есть все шансы продемонстрировать это.

У Кассии заняло несколько секунд, чтобы осознать, о чем он говорил, и она сорвалась на крик.

— Не шутите так, профессор, — взмолилась она.

Он поцеловал ее в губы, пробормотав:

— Я обещаю жить долго, если ты скажешь, что снова мне доверяешь.

— Так не честно, — запротестовала Кассия тихим голосом, и почувствовала, как краснеют ее щеки от того, что профессор смотрел на нее с такой... любовью...

— Я могу подождать, — великодушно сказал он.

Кассия в ответ улыбнулась.

— Как щедро с вашей стороны – о-о!

Профессор поднял ее, и она оказалась на столе, свесив ноги с края.

Его руки все еще лежали на ее тонкой талии, когда Алессандро посмотрел ей в лицо. Поймав ее ошеломленный взгляд, он твердо сказал:

— Нам нужно поговорить.

От его серьезного тона улыбка сошла с лица Кассии, и она нервно спросила:

— О-о чем?

Алессандро уловил запах ее беспокойства, и, покачав головой, он потянул за прядь светлых волос, заставляя ее наклонится. Подарив быстрый, нежный поцелуй, профессор отстранился и пробормотал:

— Перестань думать о невозможном.

— О н-невозможном?

— Например, о том, что я могу бросить тебя. — Его взгляд прожигал Кассию.

Щеки Кассии снова покраснели. Она не могла поверить в то, что профессор так легко угадывает ее мысли.

Он приподнял ее подбородок.

— Каждый раз, когда у тебя возникнут такие мысли, тебе просто нужно позвать меня, и я повторю эти слова столько раз, сколько ты захочешь. Я никогда не отпущу тебя.

От его слов сердце Кассии застучало сильнее. Боже. Вау. Боже. Ого. Желая быть такой же честной, как и профессор, хотя и зная, что не сможет быть столь красноречивой, Кассия нерешительно проговорила:

— С-спасибо. М-не нужно было услышать это.

Его ответная улыбка заставила ее ошеломленно моргнуть. Боже. Ого. Боже. Ничего себе.

— Сейчас я хочу обсудить с тобой несколько вещей. — Тон Алессандро изменился и стал более серьезным. — Нам нужно установить несколько правил. Ты ведь понимаешь почему, малышка?

— Да, — мечтательно ответила Кассия.

Профессор еле сдержал стон от того, каким взглядом на него смотрела Кассия. Боже, он снова хотел заняться с ней любовью, и на этот раз по-взрослому. Заставив себя сфокусироваться на важных вещах, Алессандро продолжил:

— Если мы хотим видеться так, чтобы нас не застукали, нам стоит соблюдать два простых правила.

Кассия покорно кивнула.

— Первое... — Голос профессора дрогнул. — Помни, что ты должна вести себя как моя студентка, а не как моя девушка.

Кассия потеряла дар речи. Профессор только что назвал ее своей девушкой! Это испугало ее. Это ошеломило ее. От этих слов ей захотелось кричать. Или впасть в панику.

Профессор нахмурился:

— Кассия?

Девушка осознала, что немного выпала из реальности от слов профессора.

— П-простите, — пробормотала она. Прочистив горло, Кассия спросила: — Н-не могли бы вы привести мне пример того, как вести себя как...

— Моя девушка?

О божечки, он снова повторил эти слова!

— Хм-м, да, как... — Кассия сделала паузу.

Профессор послушно повторил:

— Моя девушка?

Волнение наконец-то победило панику. Боже мой, его девушка!

— Профессор, а вы уверены, что я когда-либо вела себя как ... — Кассия замолчала и выжидающе посмотрела на Алессандро.

Вместо того, чтобы дать Кассии то, что она больше всего хотела, профессор потянулся к чему-то позади нее на столе. К тому времени, как она поняла, что именно профессор взял со стола, было уже поздно. В его руке был свернутый в трубку лист бумаги, которым он стукнул ее по лбу.

— Ой, — закричала Кассия, чисто по привычке, поскольку удар по голове бумагой вряд ли был болезненным.

— Это, чтобы ты была серьезной.

— Я была серьезной, — соврала Кассия, пряча взгляд. — Я просто хочу прояснить, вы действительно верите в то, что я вела себя как...

Не в силах продолжить, Кассия замолчала, затаив дыхание и ожидая его слов.

Профессор снова хлопнул ее по голове.

— Профессор, вы такой неромантичный!

Еще один удар.

— А тебе стоит быть более серьезной. Вспомни, что ты делала чуть раньше.

Кассия вопросительно изогнула брови:

— Раньше?

— Ты должна помнить что, прежде чем войти в мой кабинет, всегда нужно стучать и спрашивать разрешения.

— Ох. — Плечи Кассии поникли, когда она осознала, как бездумно поступала, и вела себя совсем не как студентка. — Простите, профессор, я не...

Он оборвал ее поцелуем, таким быстрым, что Кассия даже не успела ответить.

— Я сказал тебе это не для того, чтобы ты извинялась.

На этот раз его голос был таким нежным, что девушке захотелось заплакать. Как она могла быть серьезной, когда все, что он делал, заставляло ее осознавать, насколько он прекрасен?

— Это правило важно не потому, что я беспокоюсь о своей работе. А потому, что я очень эгоистичен, и хочу проводить как можно больше времени с тобой. А поскольку ты являешься студенткой, то мне нужно остаться преподавателем. Для нас это наилучший способ проводить время вместе, детка. Ты понимаешь, да?

Кассия кивнула, но, тем не менее, не могла не сказать:

— Теперь я понимаю, профессор, и мне действительно очень жаль...

Она заслужила еще один поцелуй, но на этот раз он был длиннее, почти нереальный и такой сладкий.

— Не извиняйся, птенчик, — голос Алессандро был нежен и суров одновременно. — Мы оба новички в этом. Мы оба обречены совершать ошибки.

Алессандро выпрямился, прежде чем мягкость ее тела заставила бы его забыть, что еще он хотел сказать.

Когда он посмотрел на нее, сузив глаза, она сразу же по привычке сказала: