— Дело не в спаривании.

Кассия побледнела.

— Нет?

На лицах гвардейцев не дрогнул ни единый мускул.

— Можем ли мы уйти сейчас, Ваше Высочество?

Алессандро кивнул.

— Пожалуйста, сообщите Совету, что она будет связана клятвой крови сегодня вечером.

— Понял, Ваше Высочество.

Они поклонились и пошли прочь, старательно отводя глаза от все еще пылающего лица Кассии.

— Профессор? — Кассия набралась смелости заговорить только тогда, когда они с Алессандро шли к его машине, за рулем которой сидел один из его людей. Следующий за ними Доменико направился в противоположную сторону, где его ждала его собственная машина.

— Мм?

— Я всегда буду выставлять себя дурочкой рядом с тобой? — очень серьезно спросила она.

Его губы изогнулись.

— Вероятно.

Она поникла.

— Не обязательно так веселиться по этому поводу.

— Ничем не могу помочь, — сказал он. — Прямо сейчас я на вершине мира, зная, как сильно ты меня любишь. Ты такая застенчивая, и все-таки попыталась продемонстрировать на публике нашу связь во имя любви…

— Профессор!

Смеясь, он наклонил голову и коснулся ее губ легким поцелуем.

— Я люблю тебя, маленькая Кассия.

Она замерла.

— Всю жизнь я ждал тебя и даже не подозревал об этом. Я и мечтать не смел о том, что кто-то вроде тебя существует на этом свете — кто-то, кто может заставить меня чувствовать себя чертовски счастливым и напуганным одновременно.

Слезы снова подступили к глазам девушки.

— О, профессор. Не знала, что вы можете быть таким сказочно романтичным.

Он услышал, как вдалеке Доменико рассмеялся над словами Кассии.

— Ваши слова, словно слова поэта…

Услышав это, Алессандро подумал: «Я заговорил как влюбленный идиот».

Внезапно ее глаза засияли, и Алессандро насторожился, когда в ее голосе появились мечтательные нотки:

— Профессор?

— Что такое?

— Как вы думаете, вы когда-нибудь напишите мне любовное письмо?

Практически каждый Ликан в округе, включая его братца-предателя, согнулся пополам от смеха, услышав эту просьбу.

Он открыл рот, чтобы отказаться, но сделал ошибку, взглянув в ее глаза.

Ах.

Это была любовь.

— Каждый день, если хочешь, — пообещал он.