- Но мне нужно пройти через это с людьми. Это ведь я проделал брешь в Стене Шарнов.

- Ты исполнял свой долг.

Нихмеду выскользнул через дверь, не ответив.

Такари последовала за ним на ветви.

- И ты был там не один.

В белом лунном свете воин разглядел над воротом её плаща край кожаной брони разведчика.

- Ты ещё недостаточно сильна. И если уж Мелегонт не нуждается во мне, ты ему точно не нужна.

- Ещё как нужна, - прыгнув с ветви, Такари поймала верёвку и заскользила к заснеженной земле. - Или ты думаешь, что сможешь сам найти Жуткий лес?

По тому, как она задала этот вопрос, Галаэрон понял, что не сможет. Будучи эльфом, в большинстве лесов он чувствовал себя как дома, но знал также и то, что можно дойти до бешенства, плутая по бескрайним лесным просторам - особенно если место их назначения окажется скрытым защитной магией. Исчерпав все свои аргументы, он уцепился за верёвку и начал спускаться вслед за Такари.

Они ступили на землю неподалёку от круга света, где Мелегонт, Вала и Малик стояли и ждали их рядом с Арисом и его скульптурой. Статуя изображала Галаэрона, танцующего с Валой и Такари, и, как он и ожидал, - хотя почувствовал себя немного неловко, - даже самая мелкая её деталь была шедевром. Тело Валы плотно прижималось к нему, её ноги и ножны взлетели почти горизонтально земле, когда она откинулась на его бедро. Подбородок женщины был слегка приподнят, как будто они вот-вот должны были поцеловаться, а улыбка на лице выглядела одновременно завлекающей и нежной. С другой стороны Галаэрон обвивал рукой Такари, их тела не соприкасались, голова эльфийки была запрокинута в диком порыве. Хотя рот её смеялся, лицо имело такое тоскливое выражение, какое Нихмеду видел у лесного эльфа только раз: когда мать созвала всю семью, чтобы сообщить, как щемит ей сердце, и как отчаянно она желает вернуться в Рэйтейллаэтор.

Собственная улыбка показалась Галаэрону потерянной и отстранённой, взгляд его блуждал где-то вдалеке. Хотя физически он был зажат между двумя женщинами, его душевный настрой контрастировал с их весельем нахмуренными бровями и прищуренными глазами. Такой вид делал его угрюмым и намекал на тяжёлую внутреннюю борьбу, но невозможно было сказать, ухватил ли Арис это выражение в действительности, или же Галаэрон сам прочёл его в творении великана.

Такари долго кружила вокруг статуи, потом, наконец, остановилась рядом с Валой и взяла её за руку. Та насупилась и посмотрела на их переплетённые пальцы, но высвобождаться не стала.

- Поразительно! – восхищённо выдохнула эльфийка. Она повернулась к Арису и, обнаружив, что упёрлась взглядом в его колено, откинула голову назад.

- Это самый прекрасный валун, который я когда-либо видела!

У каменного великана мелькнула скупая улыбка.

- Красота в танце. Остаётся лишь запечатлеть увиденное, - хотя говорил он негромко, его глубокий голос прокатился между деревьями, подобно раскату грома.

Мелегонт прижал палец к губам.

- Тихо, или нас схватят, - он повернулся к Такари. – Если только Эльминстер не ушёл?

- Не бойтесь его, - сказал Малик. - В ближайшее время Эльминстер не проснётся.

Во взгляде кроящего тени нарастала тревога.

- Что? Ты же не сделал ничего такого…

- Я? Ты думаешь, я убийца? - усмехнулся Малик. - Я даже соврать прилично не могу! Я имею в виду только то, что он спит в мраморном доме.

- Спит? - Мелегонт нахмурился. - Ты уверен, что это был Эльминстер?

- Конечно, уверен, - сказал Малик. - Я видел его собственными глазами. Зарылся в меха с двумя женщинами.

- Что только не сделает с мужчиной крепкая медовуха, - хихикнула Такари.

Галаэрону это совсем не показалось забавным.

- С эльфийками? - леденящий гнев затопил его изнутри. – С какими эльфийками?

В голосе Нихмеду слышалась такая ревность, что Такари нахмурилась.

- Не с твоей матерью. Я видела, как леди Моргвэйс отправилась в своё гнездовье в одиночестве.

- Это ничего не значит, - слова вырвались у Галаэрона прежде, чем он осознал, что говорит. – Она могла тайком пробраться назад.

Если сначала Такари неодобрительно хмурилась, то теперь она была просто шокирована, но тут заговорил Мелегонт:

- Берегись тени, друг мой. – Он кивнул Такари: - Наверно, нам пора идти, если мы хотим проложить другую тропу для бехолдеров.

- Я готова, - Такари продолжала глазеть на Галаэрона. - Я думаю, с него хватит Рэйтейллаэтора.

Она повела их прочь от реки, проходя мимо мраморного дома достаточно близко, и Нихмеду мог слышать пьяный человеческий храп. Он свернул, чтобы заглянуть внутрь, но почувствовал ладонь на своём плече.

- Ты вредишь себе, - изрёк Мелегонт.  – Подозрение - это пища гнева.

- Если леди Моргвэйс там нет, мои подозрения развеются.

- Не развеются, - Мелегонт выпустил плечо Галаэрона, предоставляя ему полную свободу действий. - Ты будешь сомневаться в том, что видел, или будешь думать, что даже если её не было тогда, когда ты смотрел, она могла быть там накануне вечером. Сомнения - это путь тени, с которого очень сложно свернуть. Здесь может помочь только доверие.

Мелегонт пошёл за остальными, оставив Нихмеду решать.

- Иди и посмотри, - посоветовал Малик, подходя к Галаэрону сзади. – Мой жизненный опыт показывает, сколько бы ты ни следил за женщиной, это никогда не бывает лишним. Все они вероломные блудницы, готовые предать своих мужей при каждом удобном случае.

- И откуда ты это знаешь? - спросил Галаэрон.

- Как я уже говорил, по собственному опыту, - сказал Малик. – Дома, в Калимшане, я всегда держал жену под надёжным замком, и всё-таки при первой же возможности она предала меня.

- В самом деле? - покачивая головой в странной человеческой манере, Галаэрон направился вслед за остальными. - Тогда мне следует перенять твой опыт.

Малик выглядел озадаченным, но согласился с Галаэроном:

- Я считаю, есть вещи, которые человек не хочет знать о своей матери.

- К счастью, я эльф, - хотя Галаэрона и возмутило, что коротышка, сам того не желая, оскорбил его мать, он прикусил язык, боясь предоставить своей тени ещё одну лазейку. - Моя мать сама принимает решения. Они с отцом уже тридцать лет живут раздельно.

Малик понимающе кивнул.

- Я сожалею, как тяжело, должно быть, твоему отцу сознавать, что ваше имя опорочено таким неблаговидным поступком.

- Опорочено? – от унижения Нихмеду не на шутку рассердился - и мгновенно понял, что гнев был не его собственный; ни один эльф не счёл бы недостойным для женщины следовать своему сердцу. - У эльфов не так, как у людей. В её решении нет никакого бесчестья.

- Неужели? Я и не знал, что у эльфов такие свободные нравы в общении со своими женщинами, - Малик уставился в тёмный лес, бормоча что-то о том, что нет чести среди дураков.

Они миновали границу деревни, где со своих насестов на деревьях наблюдали ночные дозорные. Такари не объяснила, почему они ушли украдкой. Жители и гости Рэйтейллаэтора были вольны приходить и уходить, когда им вздумается, если только они не делали ничего, что могло бы выказать местонахождение деревни. Ни она, ни Галаэрон не отвечали и на прощальные взмахи, которые замечали по пути. Было бы абсолютно немыслимо раскрывать позиции часовых в присутствии людей.

Через сотню шагов от деревни Нихмеду спросил:

- Разве у тебя не было лошади, Малик?

- Её зовут Келда.

Малик разжал руку и показал вожжи, и тут же позади него возникла кобыла, выдыхая струи белого пара над плечом хозяина. Галаэрон оглянулся на серебристый снег и с удивлением обнаружил длинную цепочку отпечатков копыт рядом с собственными следами.

- Я начинаю догадываться, как ты прокрался в Рэйтейллаэтор, - сказал Галаэрон. - Весьма впечатляет.

Малик пожал плечами.

- Это подарок самого́ Его.

- Какого такого Его?

Малик сделал вид, что не расслышал вопроса, от чего любопытство Нихмеду выросло до подозрения. Он тут же вообразил, что коротышка является агентом какого-нибудь великого архимага или беспощадного тирана - или даже самих фаэриммов - но, конечно, это было нелепо. Малик, казалось, был едва способен позаботиться о себе и своей лошади, не говоря уже о службе какому-нибудь могущественному и мерзкому господину. Такие подозрения могли быть только работой тени Галаэрона.