29 Найтала, год Бесструнной Арфы (1371 ЛД)

Внутри Жуткий лес был гораздо более тёмным и зловещим, чем казался снаружи. Через десяток шагов чистый снег превратился в пропитанный водой торф, а дубы-альбиносы сменились мрачной чащобой окаменелостей. Деревья стояли угольно-чёрные, с эбеновыми ветвями, неровно обломанными на концах, и искривлёнными стволами, опирающимися друг на друга под самыми неожиданными углами. Красная как кровь земля была полна мусора и гнили; в воздухе висел смрад разложения. Галаэрон не представлял, как они смогут пробраться через такое болото – и ещё меньше, как найдут и установят связь с Карсом. Он посмотрел на Такари и спросил:

- Куда теперь?

- Я никогда не была за пределами Бледного Кольца, - пожала она плечами, - но для беспокойства нет причин. Джингелшод нас найдёт.

- Джингелшод?

Такари подарила ему загадочную улыбку.

- Слуга Вулгрета.

- Его слуга? - воскликнул Малик. Как только фаэримм и бехолдеры погнались за Эльминстером, коротышка появился рядом с их тайным укрытием, нашёптывая им вслед, пока Такари не затолкала его в тень. От испуга он чуть не выпрыгнул из штанов, поэтому до сих пор не простил её за такое унижение.

- Проще найти фанфары и трубить во весь дух, чтобы привлечь внимание Вулгрета.

- Не всякий слуга любит своего господина, - ответила Такари.

- Это, конечно же, так, но отнюдь не значит, что он проникнется любовью к нам.

- Давайте-ка, побеспокоимся о Джингелшоде потом, - сказал Галаэрон, оглядываясь на лес Турланга. - Но здесь мы ждать не можем. Рано или поздно либо Эльминстер, либо фаэримм вернутся – а, может, они оба. Как только Арис будет готов, мы уйдём.

Келда посмотрела на болото и фыркнула, Малик встрепенулся и погладил её шею:

- Ничего страшного, девочка. Арис с радостью понесёт тебя.

Галаэрон не был уверен, что великан сам себя сможет унести, не говоря уже о лошади коротышки. Арис сидел около внутреннего края Бледного Кольца, в бешеном темпе обтёсывая небольшой камень в гранитный цилиндр подходящего размера, чтобы заполнить отверстие, которое в его бедре проделал луч бехолдера. Он сдул пыль, мгновение подержал камень над раной, отколол пару пластин с одной стороны, а затем передал его Вале, которая бережно погрузила камень в плоть.

Сморщившись от боли, великан приложил поверх раны молот и неразборчиво прогудел молитву суровому богу своей расы. Из отверстия с обеих сторон ноги вырвались струи тёмно-красного пара, а Арис прижался спиной к дубу и держал молоток на месте, пока рана не заполнилась плотью под цвет камня. Хотя его стиснутые челюсти выдавали, сколь болезненным было исцеление, он стоически молчал.

Когда клубящийся пар побледнел до розового оттенка, Арис вернул молоток в мешок. Рана всё ещё представляла собой сморщенное месиво, но когда он встал и нагнулся за Келдой, стало понятно, что она уже не сковывала его движения. Кобыла заржала и попятилась к Бледному Кольцу, потащив за собой Малика.

- Тебе не понадобится нести её, - сказал Мелегонт, повернулся к Такари и протянул руку. - Если ты одолжишь мне свой меч.

Мельком взглянув на Галаэрона, Такари нехотя передала оружие. Мелегонт одной плоскостью повернул меч к солнцу и произнёс заклинание, проводя ладонью по обратной стороне лезвия. Под его рукой поверхность делалась чёрной и мутной, в то время как сталь, обращённая к солнцу, сверкала в его лучах серебром. Нахмурившись, Такари потянулась к мечу, но Галаэрон остановил её взмахом руки. Хотя подобного заклинания он никогда не видел, он узнал Созидание в общей форме и сомневался, что это может навредить оружию Такари.

К тому моменту, как Мелегонт закончил, тёмная сторона лезвия была глубокого чёрного цвета, как разлом в полу пещеры, а светлая – сверкала так ярко, что больно было смотреть. Кроящий тени обратил тёмную грань к болоту, и на поверхности воды появилась чёрная полоска. Когда он подобрал нужный угол наклона, полоса увеличилась до ширины в две ступни и растянулась на тридцать шагов.

- Прокладывай тень, где хочешь, - сказал Мелегонт, возвращая меч Такари. - Это поможет держать ноги сухими.

Открыв от удивления рот, эльфийка приняла оружие и осторожно ступила на тень. Когда её нога не провалилась в воду, она двинулась вперёд.

Мелегонт жестом пригласил на чёрную ленту остальных:

- Быстрей. Тропа продержится всего пару минут.

Вала обнажила свой меч и не задумываясь пошла следом, за ней пристроились Малик и Келда, которая согласилась ступить на призрачную тропу только под угрозой быть поднятой снова. Арис сделал два неустойчивых шага, после чего объявил, что это похоже на хождение по канату, и начал пробираться вперёд. За ним двинулся Мелегонт, замыкал процессию Галаэрон.

На деле болото оказалось ещё хуже, чем выглядело: с илистым дном, которое засасывало сапоги Ариса и наполняло окаменевший лес мерным ритмом чавканья. В силу обстоятельств, тропа у Такари получалась кривой и неровной, огибая изгороди переплетённых деревьев, проходя под полуповаленным стволом и порою сужаясь до нескольких дюймов. От влажного и морозного воздуха лица путников онемели, а пальцы закоченели. Через сотню шагов они уже затряслись от холода, но анемичные лучи восходящего солнца были слишком тонкими, чтобы их согреть.

- Завывающая метель теплее, чем это болото! - пожаловался Малик. – Как только вода не превратилась в лёд?

- Ты чувствуешь не холод, это - смерть, - сказал Мелегонт. - Смерть древняя, безумная и могущественная, смерть печальная и стыдливая.

- Тогда что мы здесь делаем? - спросил Малик. - Если этот Вулгрет настолько силён, что высосал тепло из всего болота, у нас нет шансов.

- Не Вулгрет, - ответил Мелегонт, - я говорю о Карсусе. Это его магия создаёт Жуткий лес, и его безумное раскаяние скрючивает всё внутри него.

По крайней мере, Карсус – было имя, которое Галаэрон узнал во время обучения в Академии Магии. Карсус был безрассудным нетерезским волшебником, который попытался украсть у богини магии Плетение, отчего парящие города Нетерила рухнули на землю.

Смея надеяться, что он, наконец, начинал понимать план Мелегонта, Нихмеду спросил:

- Так ты хотел использовать против фаэриммов магию Карсуса?

- В общем-то, да, - Мелегонт поднырнул под ствол дерева и уткнулся лицом в бок лошади Малика, притормозившей, когда коротышка остановился, чтобы подслушать. Маг хлопнул лошадь по крупу, побуждая её двинуться вперёд и, чуть не сбив с тропы Малика, и тихо сказал:

- Сами увидите.

Галаэрон про себя проклял служителя Цирика, затем поймал себя на мысли, что проще было бы убить его и покончить с этим. Такари не слишком понравилась бы такая идея, но Мелегонт в открытую подозревал коротышку и не раз уже показывал, что не будет препятствовать никаким действиям, необходимым для спасения Эверески. Вала согласится с любым решением Мелегонта, так что единственной проблемой был Арис, но если уж на то пошло, магия Галаэрона была достаточно сильной, чтобы... Эти размышления настолько его ошарашили, что он встал как вкопанный. Неужели его тень так легко подкралась к нему? Тёмные мысли казались такими естественными...

Эльф настолько был потрясён, что едва заметил, как Мелегонт исчез за следующим клубком окаменевших деревьев, но не увидел, как тропа ушла у него из-под ног, и он по пояс провалился в ледяную воду.

В пронзительным крике уходило его дыхание, ноги моментально превратились в глыбы онемевшей плоти. Колени свело от холода, бёдра казались плитами льда, а его тело засасывало в болото. Пошатываясь, Нихмеду сделал один шаг и чуть не упал, когда грязь отказалась выпускать его сапог. Что-то большое и мягкое толкнуло его в ногу и остановилось. Он снова закричал и вытащил кинжал, но не смог заставить себя опустить руку в ледяную воду, чтобы выяснить, что это было.