Он усмехнулся.

— Терпение.

Я заскулила, уверенная, что если он не сделает что-нибудь, то давление, кипящее внутри меня, приведет к взрыву.

— Ты хочешь, чтобы я коснулся тебя? — спросил он. Его голос теперь звучал ближе, и я поняла, что он вошел в комнату.

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я погладил тебя кончиком пальца? Поиграл с твоим клитором, приближая оргазм? Подразнил твои соски, пока они не затвердеют?

Моя киска затрепетала в ответ на его слова, и я услышала улыбку в его голосе, когда он заговорил:

— Я так и думал. Тогда вперед. Поласкай себя.

— Что? — Я не могла расслышать правильно.

— Погладь свою ногу, потом перейди выше. — Удовольствие в его голосе не скрывало командного тона.

Я сомневалась лишь мгновение, потом сделала, как он велел. Мое прикосновение было легким, как перышко, и очень возбуждающим; я провела по ноге, потом мой палец перешел на внутреннюю сторону бедра. Цепочка электрических разрядов следовала за моими касаниями, словно рой светлячков. Я не открывала глаза. Не потому, что он так просил и даже не от смущения. А потому, что это помогало мне видеть, и я представляла, что это руки Эвана касаются моего тела.

— О, Энжи, — произнес он, когда я коснулась пальцем мягкой кожи между ногой и влагалищем. Его голос был хриплым и даже болезненным, я не смогла сдержать улыбку, представляя эрекцию под его брюками. — Ласкай себя, — приказал он. — Подразни клитор. Ты чувствуешь, какая ты мокрая?

— Да, — выдохнула я.

— Представь, что это мои пальцы.

— Я так и делаю.

Он зарычал, прежде чем продолжить говорить.

— И представь, что я играю с тобой. Что мои пальцы проскальзывают вглубь тебя. Что я ласкаю твой клитор. Глажу его, находя идеальный ритм.

Моя рука двигалась, пока он говорил, и я раскинула ноги шире, а напряжение внутри меня все нарастало. Я представляла, что это его прикосновения, но в то же время не могла отрицать возбуждения от осознания, что это не он меня трогает. Что он просто смотрит. И его возбуждает то, что он видит.

— Пожалуйста, — попросила я, потому что уже была на грани. — Пожалуйста, я хочу, чтобы ты коснулся меня.

— Я тоже этого хочу, — ответил он. — Но сейчас я наслаждаюсь зрелищем. И, судя по тому, как блестит твоя киска, ты тоже наслаждаешься.

Я прикусила губу, одновременно в знак протеста и согласия.

— Скажи мне, Энжи. Ты наслаждаешься? — Его бархатный голос был словно искушение.

Я кивнула, в этот момент я не могла говорить.

— Тебе нравится, что я смотрю на тебя?

— Да, — сказала я, хотя и не была уверена, что слово на самом деле прозвучало.

— Тебя заводит, что я вижу, как ты возбуждена?

— Да, — выпалила я. Мои пальцы продолжали свой танец.

— Кончи для меня, детка. — Его команда была тихой и полной жара, его слова окутали меня, и оргазм начал подниматься из глубин моего тела, заполняя меня до тех пор, пока у него не оставалось другого выхода, кроме как выплеснуться наружу.

— Я хочу смотреть, как ты взрываешься, и знать, что я довел тебя до этого, даже не касаясь.

Словно подчиняясь его команде, мое тело содрогнулось. Пик наслаждения пронзил меня одновременно с его словами, разрушая меня настолько, что я не была уверена, смогу ли собраться снова.

Пока я лежала, наконец успокаиваясь и тяжело дыша, Эван сидел рядом со мной, лаская меня руками, и его движения больше напоминали поклонение, чем исследование.

— Ты потрясающая, — сказал он, потом наклонился и поцеловал меня так глубоко и поглощающее, что я почти кончила еще раз.

Я безуспешно пыталась утихомирить сердце, стучащее, как барабан, чтобы заговорить, когда он отстранился и снова сел. Но мой пульс не успокаивался. Я никогда не испытывала ничего подобного, и мне хотелось еще. Я хотела все.

— Пожалуйста, — с трудом выдавила я.

— Пожалуйста — что?

— Я… Я хочу остального. Я хочу все, что ты обещал.

— Да?

Я начала садиться, но он покачал головой, и остановил рукой, не позволяя мне изменить положение.

— Я должен кое-что знать, — начал он. — Ты носишь пояс и чулки? Может, колготки зимой?

Вопрос озадачил меня.

— Э-э-э… Да.

— Где?

— В комоде. Левая сторона, средний ящик. — Только после того, как он встал с кровати и подошел к комоду, я осознала, что он собирается делать.

— Эван, я не уверена, что это…

— Я уверен, — отрезал он, и мне пришлось кивнуть. Сейчас этого было для меня достаточно.

К кровати он возвращался уже с парой колготок в руках. Он нежно поднял мою левую ногу. Я закрыла глаза, отдаваясь чувственности момента. Ощущая, как он подвинул мою ногу к краю кровати, распластывая меня и делая еще более открытой. Чувствуя прикосновение трикотажа к лодыжке. Он затянул его потуже и проверил узел, просунув палец между тканью и моей кожей.

— Так нормально?

Я открыла глаза, чтобы посмотреть на него, и была ошарашена напором, с которым он на меня смотрел, потому смогла только кивнуть.

Его глаза сверкнули, во взгляде была усмешка. Он взял колготки и натянул их так, что моя нога дотянулась почти до края кровати. Потом он встал на колени и исчез из вида. Если бы я не чувствовала ногой натяжение, то не имела бы понятия, что он делает. Но я поняла, что он использует колготки, как веревку, чтобы привязать меня к ножкам кровати.

Он повторил процедуру с другой ногой, и я была совершенно растянута и открыта. Совсем открыта для него. Отдана на его милость.

Я прикусила губу, радуясь, что мои руки были свободны. Я доверяла Эвану, действительно доверяла, но сама мысль, что я была так обнажена, так уязвима…

Это было одновременно восхитительно и пугающе.

Потом он вернулся к комоду и принес еще пару колготок.

Мне даже не надо было спрашивать, я уже знала.

— Руки, — сказала я.

— Над головой, — подтвердил он.

Я подчинилась, успев перед этим только вздохнуть. Он связал вместе мои запястья, потом каким-то образом закрепил их так, что у меня не осталось ни малейшей возможности опустить руки, чтобы прикрыться.

— Я хочу касаться тебя, — возмутилась я.

— И я тоже этого хочу. Но позже. Теперь молчи, — приказал он, когда я открыла рот, чтобы возразить, потом заставил меня замолчать поцелуем.

Позже я подумала, что этот поцелуй вознес меня в космос. Потому что он начал цепную реакцию. Этот поцелуй был долгим и глубоким, и я таяла от него, становясь мягкой и податливой, мое тело превратилось во вместилище для ощущений. Потом он медленно — болезненно медленно — проложил цепочку поцелуев вниз по шее и по ключице.

Затем он добрался до моей груди: легонько покусывал сосок, потом использовал язык, чтобы свести меня с ума, а его пальцы лениво скользили по другой груди.

Каждое движение было словно усиленно вдвое. Каждое прикосновение языка было интимнее, каждая ласка более чувственной. Словно, связав меня, он включил что-то внутри, и, поскольку я не могла пошевелиться, чтобы принять или избежать прикосновения, мне приходилось полностью отдаться и испытывать их на пределе…

Я застонала от удовольствия и предвкушения, когда его рот покинул мою грудь и устремился вниз по животу.

— О боже, Эван, — прошептала я, насколько возможно изгибаясь в моих оковах.

Он пробормотал что-то неразборчивое в ответ, после чего его губы прошли по моему лобку и ниже — никакого промедления или поддразнивания прикосновениями к внутренней стороне бедра — прямой захват моих ощущений, когда его язык скользнул по моему клитору и переместился ниже.

Я изогнулась, и меня пронзило удовольствие, когда он погрузил язык в меня с почти такой же силой и сноровкой, что и пальцы до этого. Его руки удерживали мои бедра на месте, его рот дразнил меня, а язык ласкал. И его собственные стоны удовольствия только усиливали волны возбуждения внутри меня.

— Ты хоть представляешь, какой восхитительный у тебя вкус? Насколько ты превосходишь любую фантазию и любое ожидание?

Но в этот момент меня не волновали сладкие слова.