Что там на улице? Ух ты! Полиция о чём-то говорит с людьми во дворе. А о чём? И так понятно, можно даже не уметь читать по губам. «Здесь живёт трус и извращенец?», «Конечно. Вот его окна». «Хорошо, ребята. Стреляем на поражение. Смерть за смерть».

Он закрыл окно и сел напротив телевизора, забыв его включить. Время тянулось, насобирав в свой бездонный мешок несколько десятков минут из его жизни, но полиция не появлялась. Он опять выглянул в окно и увидел, как машина выезжает со двора, унося с собой расспрашивавших о чём-то полицейских. Странно, но это были патрульные… Разве они ищут убийц?

Данила снова сел в своё любимое кресло, захватив с холодильника бутылку пива. Телевизор и лёгкий алкоголь сделали своё дело, посадив Данилу в машину времени. Когда он снова встал с кресла, на дворе был уже глубокий вечер, а значит, можно ложиться спать - завтра четверг.

Может, встретить этот день не в постели? Подвинуть кресло к окну, взять бутылочку пивка и как в детскую новогоднюю ночь ждать чудо, посматривая на часы? Нет, звучит бредово. Лучше вызвать привычную машину времени, завалившись на диван в среду и открыть глаза в четверг. Да, это самый лучший вариант, учитывая, что машина времени прибыла вовремя.

Четверг. Для кого-то это обычный день, но для него он должен был стать чем-то особенным. Почему Данила так решил? Он и сам не знал, но верил, что сегодня произойдёт что-то важное. Учитывая, что Новиков собрался посетить похороны своей любимой девушки, «важное» выглядело пугающе. Нет, ну действительно, не встанет же она из гроба прямо на похоронах, указывая пальцем в сторону убийцы? Тем более, что убийца не собирался подходить близко к могиле, а хотел понаблюдать за всем издалека.

Из траурного и незаметного, у него был только чёрный спортивный костюм, опробованный для посещения кладбища несколько дней назад. Сейчас у Данилы ничего не чесалось, брил он только лицо, да и погода была немного холоднее - значит, костюм будет как раз в пору.

Доехав на автобусе до Малой Рогани, он проехал ещё несколько минут и попросил высадить его у деревьев. Отсюда Данила решил идти пешком, скрываясь за маленькими и редкими посадками. До похорон было ещё два часа, а значит, он может особо не торопиться и наслаждаться природой вокруг. Собственно, этим он и занялся, разглядывая коров, коз и редких, спящих в тени кустов, пастухов. На голове Данилы была одета чёрная кепка, по его мнению, делавшая его лицо менее узнаваемым. Мужчине очень не хотелось встретиться с братом или кем-то из знакомых, но такой вариант был возможен, и надвинутый на глаза козырёк должен был скрыть его от посторонних глаз.

Он шёл вдоль поля, скрываемый от дороги и людского взора, деревьями и кустами. Ветер приносил лёгкую пыль с засаженного поля, а солнце грело его нежными лучами. Да, хороший денёк для прогулки по полю, правда, учитывая конечную цель его похода, с этим утверждением можно было не согласиться.

На кладбище он появился за полтора часа до похорон. Сидеть и ждать под открытым небом, было неинтересно, но и идти к брату без нормальной причины нельзя. Данила присел в маленькой посадке на поваленное дерево и опустил голову на руки. Спать не хотелось, но чем себя занять он не знал. Пришлось сидеть с закрытыми глазами, вспоминая новую рекламу.

Данила так увлёкся, что чуть не прозевал начавшую двигаться вдоль дороги процессию. В его понимании, автобус должен был привезти всех желающих проститься с телом, как это происходило на похоронах его родителей, но сейчас всё было по-другому. Впереди шёл отец Полины, держа в руках её большую фотографию в рамке. Естественно, чёрная ленточка венчала один из углов портрета. Сзади шли четыре мужчины, на руках у которых был гроб, обтянутый красной тканью. Среди несущих, Данила увидел своего брата и его соседа. Двое других мужчин были ему неизвестны. За ними следом шло не меньше сотни человек, что вызвало удивление у наблюдавшего за всем убийцы. Он сначала подумал, что это всё односельчане Саши, но увидел среди идущих большое количество молодёжи. Похоже, проводить Полину в последний путь приехали её друзья. Ни одной машины не было среди траурной процессии, а всё необходимое для похорон было в руках идущих. Замыкали шествие дети, среди которых Данила увидел знакомых ему велосипедистов, идущих в этот раз тихо, а не так, как в первую их встречу.

Данила наблюдал за происходящим со стороны, приоткрыв от удивления рот. Он не ожидал такого количества людей, вспомнив полтора десятка собравшихся сначала на похороны отца, а затем пришедших на похороны матери. На лицах всех людей он видел скорбь, а отец девушки стал лицом одного цвета с землёй. В другой раз Данила бы подумал, что это от чрезмерного употребления алкоголя, но сейчас он знал причину, и не стал смеяться над горем человека.

Отец подошёл к выкопанной могиле и поднял вверх рамку с фотографией. Все остановились, молча глядя ему в спину. Валентин повернулся к людям и сразу рядом с ним образовались два табурета, на которых тут же был опущен гроб. Несшие его люди остались стоять рядом с убитым трагедией отцом, посматривая на всех собравшихся. Глядя на них, у Данилы появилось чёткое ощущение, что это какая-то секта. Люди стояли плечём к плечу и смотрели на гроб, а рядом с гробом стояли всё те же пять человек, во главе с Валентином и тоже молчали. Ни дать ни взять – верховный жрец со своими помощниками.

Валентин поставил рамку рядом с передним табуретом и встал вплотную рядом с гробом. Все люди подходили по одному, нагибаясь к покойной и что-то шепча прямо возле её лица. Даниле казалось, что ещё мгновение, и он услышит слова «мы отомстим», «он сдохнет», «мы знаем кто это», «Саша его заманит к себе, и мы расправимся с ним». Ему всё это мерещится, или он стал слышать на таком расстоянии слова, произнесённые шёпотом?

Люди всё шли и шли, и казалось, что их потоку не будет конца. Но вот подошли дети, также прошептавшие что-то погибшей, и все снова встали в стороне. Затем, носильщики повторили проделанное остальными и заняли свои места с четырёх сторон от гроба. Данила был готов к тому, что сейчас тело накроют такой же красной крышкой, но отец Полины встал прямо перед мёртвой дочерью и поднял вверх обе руки. Толпа, и так смотревшая на него, впилась взглядом ещё сильнее, внимая каждому сказанному слову.

- Прощай моя единственная дочь, - начал Валентин очень сильным и уверенным голосом. – Несчастный случай забрал тебя у меня и у твоих друзей. Посмотри, сколько их пришло сегодня проститься с тобой, а ведь это о чём-то говорит! Тебя любили и любят. Я буду любить тебя всю оставшуюся мне жизнь и уйду в землю со словами памяти о тебе. Тот человек, который это сделал с тобой… Пусть живёт, если у него есть совесть, и пусть провалится на месте, если Бог его ею не наделил. Если она есть – то он сам себя уже наказал, и я прощаю его. Если нет – то, даст Бог, встретимся с ним на этой земле, а может, в лучшем мире. В любом случае, я специально не стану его искать – пусть живёт. Такой трус не заслуживает права на месть. Вы согласны со мной?

- Да! – тихо проговорил многоголосый хор. Но, так как людей было очень много, даже их тихий голос заставил взлететь с деревьев стаю ворон и пронестись над головой у Данилы. От их единогласного «Да!» у него что-то затряслось в груди. Сердце бешено колотилось, но Данила молча стоял, сверля глазами толпу. Ему казалось, что люди чувствуют его, ведь несколько человек поворачивались прямо в его сторону, всматриваясь в деревья, давшие укрытие убийце их подруги.

Странно, но Данила думал, что Саша и его сосед постоянно издеваются над Валентином. Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. Такое же мнение у него возникло ненароком и по поводу других жителей Малой Рогани. Но сейчас оно резко изменилось. Или, может, на этих людей так повлияло случившееся? Между тем, Валентин продолжал:

- Благодарю тебя за всё, моя любимая дочь! Ты всегда была моей радостью и утешением. Как теперь я встречу старость – даже не знаю. Мы все будем скучать по тебе! Ты была хорошей дочерью, верной подругой и настоящей помощницей с самого рождения. Никто из наших односельчан не может ничего сказать плохого о тебе. Пусть так и будет вовеки! Спи спокойно, я всегда буду помнить о тебе.