— Сдаешься?

— Ты победил.

— Отлично! Я могу выбрать приз? — В его взгляде вновь появляется блеск, и покрасневшие щеки сияют под заснеженными волосами.

Я скрещиваю руки на груди.

— Нет.

Эван приближается, сжимая в руке снежок.

— Опусти снежок вниз! — требую я.

Запустив его в ближайшее дерево, Эван обхватывает меня руками.

— Я хочу просто поцелуй. — Я чмокаю его в щеку. — Ты способна на большее…

Я медленно облизываю губы и смеюсь, когда он подается вперед, чтобы обхватить ртом мою нижнюю губу. Его язык переплетается с моим, и он вовлекает меня в поцелуй, способный растопить снега своей горячностью. Полностью отдавшись моменту, Эван не замечает снежок, все еще зажатый в моей руке. До тех пор, пока я не провожу им по его шее.

Эван отдергивает руки и хватается за пальто.

— Несс! — Озадаченное выражение на его лице стоит снежной атаки, которая, я знаю, последует за этим.

Хихикая, я бегу по полю вместе с Сэмом, и Эван гонится за мной. Вскоре он догоняет меня и валит на землю, мы падаем в мягкий снежный сугроб. Эван сдергивает с меня шапку и набивает ее снегом.

— Нет! — протестую я.

— На этот раз целуй по-настоящему и без шуточек, или я надену шапку тебе на голову! — говорит он и приближает ко мне лицо.

Волосы Эвана взмокли от снега и налипли на лицо, так что я снимаю перчатку и убираю их.

— Так поцелуй же меня, мой поэт.

Эван перехватывает мою руку и слизывает воду с моего пальца.

— Конечно, бабочка.

Его губы холодны, но поцелуй теплый и нежный. Мы лежим в снегу, но с тем же успехом мы могли бы лежать на солнечном пляже, в постели или даже посреди дороги, потому что поймавший нас в свои сети момент стер весь остальной мир вокруг.

ГЛАВА 24

НЕСС

Растопленный снег начинает капать на пол холла, едва мы заходим в дом. Стоит нам отлипнуть друг от друга, как я сразу начинаю дрожать в своей мокрой холодной одежде и думаю, что целоваться с Эваном в сугробе так долго было не лучшей идеей.

Я стаскиваю перчатки, стряхивая снег на пол, Эван делает то же самое. Из кухни доносятся рождественские песнопения, и ко мне вновь возвращается ощущение праздника. Заправляя замерзший завиток волос за мое холодное ухо, Эван мягко целует меня.

— Такая Несс мне по душе.

Я не отвечаю, но знаю, что он имеет в виду. Счастливая и расслабленная. Позволяющая ему быть ближе, доверяющая его любви.

— Я приму душ и займусь рождественским обедом, — сообщаю я Эвану, расстегивая пальто.

Его глаза округляются.

— А мне можно с тобой?

Я приподнимаю бровь.

— Ну-ну, мечтать не вредно.

Мы проходим через холл наверх, там я останавливаюсь и целую его.

— Переоденься. Я спущусь через пятнадцать минут.

— Поспеши, — шепчет он.

— Мои родители не такие страшные!

Эван улыбается.

— Знаю. Просто хочу быть с тобой каждую минуту.

***

ЭВАН

Этот мир отличается от того, к которому я привык. Кажется, будто мы снова в Европе, только вместо солнца снег. Реальность далеко, и мы вновь оказались в месте, окутанном счастьем. Ну ладно, пусть и с ее родителями, но все равно есть только я, она и снежная английская рождественская деревня. Сколько еще романтических клише могут вместиться в одну неделю?

Скинув сырую одежду, я ухмыляюсь, вспоминая сочетание игривой Несс с Несс сексуальной. Сексинесс. Она злится, когда я называю ее так, но возможность добавлять “Несс” к словам заводит ее. И веселит меня.

Глядя на висящие в шкафу брюки и рубашку, я потираю бровь. Нужно приодеться. По случаю Рождества. Странный мир — идеальный не только снаружи.

Побрившись, я беру полотенце и иду в ванную, совмещенную с туалетом. Совмещенный санузел? У нас только одна ванная. В доме Несс, должно быть, не меньше трех. Да-да. Разные миры.

Звонит мой телефон.

Я медленно подхожу к нему и опускаю взгляд на экран, кто бы ни звонил, придется подождать. Люси. Кто же еще? Я испускаю стон, знаю, она злится на то, что я не встречаю Рождество дома, но я обещал позвонить, как только выпадет возможность. Сбросив вызов, иду в душ.

После десяти минут борьбы с мыслями о Несс в душе и о том, как неприлично думать об этом в душе ее родителей, я заворачиваюсь в полотенце и иду облачаться в нежеланную униформу. Часть меня хочет, чтобы забавные джемперы и впрямь оказались обязательным дресс-кодом. По крайней мере мне было бы удобно.

Снова звонит мобильный, и на экране вспыхивает имя Люси. Я сажусь на кровать и беру телефон, ожидая, когда тот перестанет звонить. Я позвоню ей, когда мне будет удобно. Звонок заканчивается, загорается экран: восемнадцать пропущенных и десять сообщений. За два часа. И все от Люси.

Миры снова сталкиваются. Нет. Люси не сделает этого.

А я не стану этого терпеть.

Злясь на свои дрожащие руки, я быстро одеваюсь, параллельно набирая номер сестры. Гудков не слышно, затем раздается голос Люси.

— Эван?

Когда я звоню или говорю с Люси, сразу узнаю этот тон ее голоса. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это. Паника. Я переключаюсь на режим “успокойся-Люси-мать-твою”.

— Знаю, ты уже отчаялась, пытаясь пожелать мне счастливого Рождества, но…

— Мне нужна твоя помощь.

Четыре слова. Четыре гребанных слова, которые швыряет мне Люси. Снова. Я всасываю воздух сквозь зубы.

— С чем? Я освобожусь через несколько дней. Я же сказал, что приеду между Рождеством и Новым годом.

— Я поехала навестить Фэй и наших брата и сестру, но, когда приехала, в доме был только он, дом холодный, а ее нет и, черт… он там совсем один, Эван! Потом пришла Джейд и сказала, что мамы нет уже два дня, и я хотела отвезти их к отцу, но машина заглохла, и вот я здесь.

Комната вокруг меня замирает, пока я пытаюсь понять бессвязную речь Люси.

— Повтори еще раз. Что случилось? Где ты?

Люси раздраженно вздыхает и начинает говорить медленнее.

— Я поехала в Шеффилд, чтобы отдать им подарки. В доме я нашла одного Брэндона. А Джейд сказала, что не знает, где мама, точнее где Фэй.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Твой трехлетний брат сидит один в холодном доме в Рождество! — Голос Люси надламывается.

— Где она? Фэй?

— Я только что сказала — никто не знает!

— А ты где?

Она фыркает.

— В Макдональдсе.

— Почему?

— Эван, ты вообще меня слушаешь? Я не могу оставить его одного в доме, там все замерзло. Клянусь, даже окна заледенели изнутри. А мать бросила его — он совсем один в Рождество. Какая мать так поступает?

Мне хочется закричать: “наша мать”, так как данная ситуация шокирует, но не удивляет меня.

— Так от меня-то ты чего хочешь? Я более, чем в двух часах езды оттуда, Люси!

— Я собиралась отвезти их домой в Ланкастер, но моя машина не заводится. Думаю, из-за снега. Не знаю. Так что я повела их туда, где тепло. Кого еще мне просить о помощи, Эван?

Дежавю. Чертово дежавю. Люси чего-то хочет, и я должен разорваться надвое.

— Папу?

— То есть, по-твоему, рассказать ему о маме и прочем — хорошая идея? Не самый лучший способ сообщить об этом.

— Раз ты собралась везти их в Ланкастер, шанс, что он ничего не заметит крайне мал, — саркастично говорю я.

— Папа, должно быть, уже пьян. Ты же знаешь, в Рождество он начинает пить с утра пораньше. Так что я не могу попросить его.

Нет, ты просишь меня. Вырывая меня из счастливого мыльного пузыря Несс и Эвана. Снова.

Я меняю тактику.

— Не думаю, что похищение чужих детей хорошая идея!

— У меня есть номер Фэй. Я пыталась дозвониться до нее… много раз. — О да, в этом ты профи. — Мы не можем оставаться здесь. Мы должны отвезти их в безопасное место. Хотя бы на сегодня или до тех пор, пока я не свяжусь с Фэй.

— Тебе стоит связаться с гребанной социальной службой или полицией, или тем, кто разгребает подобное дерьмо в Рождество, Люси. Не лезь в это.

Но перед моими глазами стоит маленький мальчик, которого я встретил в доме Фэй. И маленький мальчик с фотографии на стене в комнате Люси. Он одинок.

Люси плачет. Я слышу знакомые всхлипывания.

— Они в порядке? Брэндон и Джейд? — спрашиваю я.

— Расстроены. Но в норме. Эван, пожалуйста. Просто отвези нас обратно в Ланкастер, а потом возвращайся к Несс. Я ни о чем больше не прошу.

Ни о чем больше? Ты просишь меня принять участие в катастрофе по имени Фэй. Сегодня. В рождественский день. В важный для Несс рождественский день. Я мысленно прикидываю: до Шеффилда больше двух часов езды и еще два часа до Ланкастера. И еще четыре часа на возвращение сюда. Если повезет с погодой, и я не застряну в снегу. Иначе придется остаться в Ланкастере до утра.

Я готовился к этому — к тому, что Люси прибегнет к шантажу, чтобы вернуть меня в Ланкастер на Рождество. Несс тоже намекала на такую возможность. С момента их ссоры в тот день, Несс снова избегает разговоров о Люси. Так что ситуация куда хуже, чем обычно.

Но может Несс поймет? Все-таки речь о детях. Не вешая трубку, я замолкаю и подхожу к окну. На улице искрится снег, и солнце сияет из-за серых снежных туч, оставшихся с прошлого вечера. Наши с Несс следы тянутся от подъездной дорожки к полю вдалеке.

Что же мне, черт подери, делать?

***

НЕСС

Вытирая волосы полотенцем, я выхожу из ванной в своей комнате. Рядом с одеждой, которую я выложила на кровать сидит Эван. Я останавливаюсь.

— Эван! — шипя, произношу я.

Что-то не так. Нет ауры озорства, которая появляется всякий раз, когда он видит меня полуголой, он сидит, сцепив руки на коленях, и с опаской смотрит на меня. Он прокрался сюда явно не для того, чтобы заняться сексом.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Это может подождать, пока я оденусь? — Я бросаю полотенце на стул и надеваю халат. Ни соблазнительного взгляда, ни ответа, его глаза четко смотрят в мои.

— Мне нужно уехать, Несс.

Его слова, точно пощечина, бьют по моему лицу.

— Уехать? Куда? — Ответ врывается в мою голову и вылетает изо рта. — К Люси?

— Нет. То есть, да, но нет.

Он всегда так делает. Пытается быть честным в ситуациях, касающихся Люси. Я плюхаюсь на стул прямо на влажное полотенце.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты всерьез, Эван.