Драко женился на молодой слизеринке. По отношению к Астории Гринграсс, прошедшей через аналогичные (хотя и менее жестокие) преобразования из рьяной защитницы чистоты крови в более толерантную особу, Люциус и Нарцисса испытывали некое разочарование. Они возлагали большие надежды на девушку из семьи, входившей в список «Священных двадцати восьми». Но Астория отказалась воспитывать сына, Скорпиуса, в вере в то, что маглы — это отбросы. Поэтому семейные посиделки зачастую проходили в напряжении.
Мысли Дж.К. Роулинг:
С самой первой книги Драко был типичным хулиганом. С непоколебимой верой в свой высокий статус, навязываемой чистокровными родителями, он изначально предлагал Гарри дружбу, полагая, что от его предложения просто невозможно отказаться. Богатство его семьи контрастирует с бедностью Уизли; это так же является гордостью Драко, хотя статус крови у них идентичный.
Все узнают Драко, потому что у каждого есть знакомый, похожий на него. Уверенность этих людей в собственном превосходстве, может приводить вас в бешенство, смешить или пугать — все зависит от того, при каких обстоятельствах вы их встретили. И Драко часто удается вызывать эти чувства у Гарри, Рона и Гермионы.
Моего британского агента удивил тот факт, что Драко достиг таких высот в окклюменции, в которой Гарри (который мог уже вызывать Патронуса в столь раннем возрасте) не был силен. Но я считаю, что это идеально сочетается с характером Драко, который может с легкостью скрыть свои эмоции, отделять или отрицать важную часть себя. Дамблдор говорил Гарри, в конце «Ордена Феникса», что его умение, чувствовать боль — это неотъемлемая часть его человечности; что же касается Драко, то в его случае я хотела показать, что отрицание боли и подавление в себе внутреннего конфликта может привести лишь к разрушению человека (которому гораздо проще будет причинить вред другим).
Драко так никогда и не понял, что стал владельцем Бузинной палочки. И это очень хорошо, отчасти потому, что Темный Лорд — так хорошо владеющий легиллименцией — мог с легкостью убить его, если бы Драко имел хоть малейший намек на истину; с другой стороны, хотя у Драко и имеются зачатки совести, он все еще остается жертвой искушений, которыми его научили восторгаться — насилием и властью.
Мне жаль Драко так же сильно, как и Дадли. Расти в семье Малфоев или Дурслей — очень разрушительный опыт. Однако у Малфоев есть спасительная благодать — это любовь друг к другу. Драко мотивирует на поступки страх не только за себя, но и за свою семью, и Нарцисса жертвуем всем, обманывая Волан-де-Морта в конце «Даров Смерти».
Несмотря на все это, Драко остается человеком с сомнительными нравственными принципами на протяжении всех семи книг. И я часто отмечала, как нервничала в окружении девочек, которым нравился этот персонаж (я, конечно, не отрицаю привлекательности Тома Фелтона, который прекрасно сыграл Драко в фильмах, и, как не странно он один из самых милых людей, которых вы могли только встретить). Драко обладает очарованием анти-героя, девушки же склонны влюбляться таких людей. И все это ставило меня в незавидное положение, когда я спускала читателей с небес на землю, довольно сурово объясняя им, что Драко не прячет золотое сердце под всеми своими презрениями и предрассудками. И в конце они просто не могли быть с Гарри лучшими друзьями.
Я думаю, что Драко вырос в более улучшенную версию своего отца; обеспеченный, без надобности работать, он обитает в поместье Малфоев с женой и сыном. В его хобби я вижу подтверждение его двойственной натуры. Коллекция Темных артефактов рассказывает об истории его семьи, хоть и хранится она за стеклом и не используется. Однако его странный интерес к рукописям алхимиков, по которым он никогда не пытался создать философский камень, говорит о том, что он желает чего-то большего, чем просто богатства, возможно, он желает стать чуточку лучше. Я надеюсь, что он воспитает Скорпиуса быть добрее и терпимее, чем он сам был в молодости.
У Драко было много фамилий прежде чем я остановилась на фамилии «Малфой». В разные времена в ранних черновиках он носил такие фамилии как Смарт, Спинкс и Спанджен. Его имя происходит от созвездия дракона, однако сердцевиной его палочки является единорог.
Это символично. И все-таки — я сейчас рискую разжечь нездоровые фантазии — есть какая-то негасимая доброта в сердце Драко.
Семья Поттеров
Род Поттеров очень старый, но (до рождения Гарри Джеймса Поттера) никогда не был важной частью истории волшебного мира и довольствовался надежным и комфортным существованием в тихой глуши.
Фамилия «Поттер» — далеко не редкая магловская фамилия, поэтому она не была включена в список чистокровных семей, получивший название «Священные двадцать восемь»; анонимный составитель этого якобы точного и окончательного списка подозревал, что Поттеры произошли от тех, у кого, по его мнению, была испорчена кровь. Тем не менее, волшебная семья Поттеров имеет прославленные корни, на это есть намеки в «Дарах Смерти».
В мире маглов «Поттер» — это профессиональная фамилия, означающая человека, который создает гончарные изделия или керамику. Семья Поттеров происходит от волшебника двенадцатого века Линфреда из Стинчкомба, любимого окружающими и довольно эксцентричного мужчины, которого называли «Поттерер», что позже сократилось до «Поттер». Линфред был рассеянным и забывчивым человеком, и его соседи-маглы часто обращались к нему за медицинской помощью. Никто из них и не подозревал, что его чудодейственные лекарства от оспы и лихорадки были волшебными; все считали его безобидным и милым старым малым, копошащимся в своем саду с забавными растениями. Его репутация добропорядочного чудака сослужила Линфреду хорошую службу, и за закрытыми дверями он мог спокойно продолжать свои эксперименты, что и заложило основу процветания семьи Поттеров. Историки приписывают Линфреду создание ряда лекарств, которые позже превратились в зелья, использующиеся и по сей день, в том числе Костерост и Бодроперцовое зелье. Продажа таких лекарств знакомым колдунам и ведьмам позволила ему оставить существенные средства своим семи детям после смерти.
Старший сын Линфреда, Хардвин, женился на прекрасной молодой волшебнице Иоланте Певерелл из деревни Годрикова Впадина. Она была внучкой Игнотуса Певерелла. Из-за отсутствия наследников мужского пола, будучи старшей в своем поколении, она унаследовала мантию-невидимку своего дедушки. Иоланта объяснила мужу, что обладание этой мантией в ее семье хранится в секрете, и он должен уважать эту традицию. С тех пор мантия-невидимка передавалась из поколения в поколение.
Поттеры продолжали жениться на своих соседях, в том числе и маглах, и жить на западе Англии. Так продолжалось в течение нескольких поколений, каждое из которых пополняло семейную казну благодаря усердному труду и изобретательности, присущей их предку Линфреду.
Время от времени Поттеры появлялись в Лондоне, дважды члены их семьи заседали в Визенгамоте: Ралстон Поттер, член суда с 1612 по 1652, был ярым сторонником Статута о секретности (в отличие от множества воинственных заседателей, желающих объявить войну маглам) и Генри Поттер (близкий родственник Гарри) — прямой потомок Хардвина и Иоланты, был членом Визенгамота с 1913 по 1921. Генри вызвал незначительный переполох, когда публично осудил действующего тогда министра магии Арчера Эвермонда за то, что он запретил магическому сообществу помогать маглам вести Первую мировую войну. Его прямота и откровенность от лица магического сообщества также сильно поспособствовала исключению Поттеров из списка чистокровных волшебников «Священные двадцать восемь».
Сына Генри звали Флимонт Поттер. Его назвали именно так из-за предсмертного желания матери Генри: она хотела увековечить свою девичью фамилию, которая в противном случае просто навсегда бы исчезла. Бремя, связанное с его именем, он нес на удивление хорошо; действительно, он всегда проявлял свою ловкость на дуэлях в Хогвартсе, когда ему приходилось сражаться с людьми после издевательств над тем, как его зовут. Именно Флимонт учетверил золото в семейной казне, создав известное волшебное снадобье «Простоблеск» («две капли укротят даже самую непослушную копну волос»). Отойдя от дел, он продал компанию с огромной прибылью, но никакие богатства не могли компенсировать ему и его жене Евфимии отсутствие у них детей. Они уже и не надеялись на сына или дочь, когда к их удивлению Евфимия обнаружила, что беременна, после чего родился мальчик, их любимый Джеймс.