- Небось, касатик, мечтаешь, как бы каждого человека из подобия Божьего в муравьишку превратить?

Юрка обернулся. Юродивая сидела метрах в пяти от него, на невысоком пне, и, уставившись в лицо молодого чекиста своими белесыми, выгоревшими на солнце глазами, ровным, бесстрастным голосом выговаривала:

- Не выйдет ничего у тебя, касатик, не выйдет. В живом человеке всегда искра Божья тлеть будет. Это лишь по виду вы из людей муравьев лепите, а время придет, они разогнутся от тачек и встанут в полный рост.

"Как эта ведьма позади меня оказалась? - удивился Зайцев. - Ведь голо кругом - ни деревца, ни кустика, а подишь ты, выползла откуда-то. Впрочем, на ловца и зверь бежит". Он одернул на себе гимнастерку, поднялся к Сосуле и скомандовал:

- Встать!

- Ох, касатик, ноги мои меня слушаться отказываются, а ты хочешь, чтобы они тебе подчинились. Я вот тоже хотела бы....

Сосуля не успела договорить о том, что бы она тоже хотела. Юрка неожиданно для себя самого с размаху ударил женщину сапогом в лицо. Та охнула, упала боком, ударившись головой о торчащий из земли сук, как-то неестественно дернулась всем телом и затихла.

- Встать! - снова заорал Юрка, сам внутренне удивляясь произошедшей с ним перемене. Ему первый раз в жизни случилось бить женщину, но странно, он не испытывал от содеянного никакого ужаса и даже элементарного стыда. Нет. Ему удалось наконец побороть в себе эти мещанские чувства. Ничего, кроме пьянящего чувства своего могущества, своей безраздельной власти над другим человеческим существом. Вот он сейчас ее убьет - и никто за это не посмеет его попрекнуть! Он Бог! Он вправе сам судить и миловать!

Сосуля лежала на земле не двигаясь. Юрка вытащил из кобуры наган:

- Встать, старая ведьма!

Безрезультатно.

"Черт, может я ее и вправду пришиб? Кто ж тогда наведет меня на след Сутырина? Где он? Куда поехал?" - забеспокоился Юрка и, нагнувшись к юродивой, похлопал ее по щекам:

- Эй, ты жива еще?

....Женщина не подавала никаких признаков жизни.

Сняв с головы фуражку, Юрка побежал вниз, к реке, зачерпнул воду и, вернувшись назад, плеснул ее в лицо юродивой.

Сосуля застонав, подняла вверх голову. На месте одного глаза от носа в сторону мочки уха расползалось выпуклое фиолетовое пятно кровоподтека. Открыв второй глаз, она не мигая уставилась им на чекиста.

Юрке вдруг стало неуютно и страшно видеть его черную глубину. Он инстинктивно отвернулся, но тут же устыдился своей слабости и, приставив к виску юродивой дуло нагана, потребовал:

- Если хочешь жить, быстро выкладывай, куда поехал этот твой художник-недоносок.

Сосуля молчала.

- Считаю до трех, - предупредил чекист и взвел курок. - Раз... Два...

- К буддистам.

- К каким буддистам?

- К революционным буддистам. Километров двадцать отсюда по Глебовской дороге. У них там дом в лесу.

- Врешь, старая!

- Тогда стреляй, касатик.

- Дорогу знаешь?

- Как-нибудь доведу. Только наган свой спрячь, касатик.

Юрка отвел дуло от виска старой женщины, помог ей встать на ноги и приказал подниматься вверх по склону к привязанной возле дороги пролетке. Сосуля, поминутно озираясь и от того постоянно спотыкаясь, послушно зашагала вперед.

"Под дулом нагана человек всегда говорит правду", - так учил Зайцева отчим. Отчим никогда не ошибался. Но на этот раз Юрку вдруг одолели сомнения: "Зачем Сутырин поехал в сторону Глебова через Переборы, а не по прямой дороге?" По мере приближения к пролетке сомнения росли, и наконец он не выдержал:

- Стой, старая!

Сосуля остановилась.

- Так где, ты говоришь, твои буддисты прячутся? - подступил он к ней, поигрывая наганом.

- Это Люська с Женькой что ли?

- Какие еще люськи!? Революционные буддисты!

- Вот я и говорю, что Люська с Женькой. Их Сутырин революционными буддистками называет, потому как инвалиды, живут на болоте, травы собирают и письма пишут. А чтоб им деньги достать, Сутырин в Переборы заехал. У одного большого лагерного начальника сто рублей занял, а взамен бабу голую оставил.

- Что-то я плохо тебя понимаю, - Зайцев угрожающе уперся юродивой наганом в живот. - Что за баба голая? Объяснись. Неровен час, осерчаю, останешься тут на берегу Волги лежать, пока собаки по кускам не растаскают.

- Так неужто не видал у него на задке телеги бабу деревянную?

- Ну...

- Это он по заказу для большого начальника из "Волглага" делал. Его тот начальник уговаривал тоже опером стать. Сразу в лейтенанты, говорит, произведу! Обещал в Москву к Ежову отправить, чтобы Сутырин своими талантами мировому пролетариату служил. Сутырин ответил, что как от буддисток вернется, так непременно к тому начальнику в помощники пойдет.

- Что за начальник?

- Так нечто мне, юродивой, ваши начальники представляться будут?

Юрка отвел наган и в задумчивости почесал дулом висок. Что-то все больно сложно получается. С одной стороны - отчим, с его революционной правдой. С другой стороны - какой-то большой начальник НКВД, явно покровительствующий художнику...

- Залезать в пролетку-то? - поинтересовалась Сосуля.

- Залезай.

Юродивая, поспешно задрав платье, забралась на передок.

Юрка продолжал размышлять. Одному гнаться за художником рискованно, а просить теперь помощи в Переборах...

- Слушай, касатик, - предложила Сосуля, - давай я тебя с тем начальником познакомлю. Он мне конфетку подарил. Авось и тебя приветит. Тут он, недалече, в главной вашей конторе правит. Большо-о-ой начальник!

Юрка с ненавистью посмотрел на юродивую - ни дать, ни взять колдунья, все мысли читает! Ничего не ответив на ее предложение, он запрыгнул в пролетку и, присвистнув для острастки, погнал лошадь по направлению к Глебовской дороге.

За тысячелетия человеческой истории было создано множество самых разнообразных теорий общественного устройства. И древний грек Платон со своим "Государством", и Томас Мор со своей "Утопией", и сотни менее известных мыслителей разного ранга мечтали, в сущности, об одном - создать устойчивую во времени государственную конструкцию. Но, увы. Увы, увы....Проходили века. Возникали и рушились империи. Прекращали свое существование могущественные когда-то династии. Тиранов сменяли олигархи, олигархов - "избранники народа", а проворовавшихся "избранников" -вновь тираны. Ни одно государство не могло существовать вечно ни практически, ни теоретически. Почему так?

Лейтенант НКВД Юрий Зайцев много размышлял на эту тему, но лишь недавно нашел объяснение в трудах от Вильфредо Парето25) . Великий итальянец утверждал, что любым государством правит элита (будь то тираны, олигархи или "избранники"). В состав элиты входят люди - государственные и партийные чиновники разных рангов. Пользуясь доставшимися им от обладания властью возможностями, они со временем начинают заботиться о своем процветании более, чем о процветании управляемого ими государства. В народе зреет недовольство элитой. В головах граждан зарождаются новые идеи относительно внутреннего устройства государства. Носители новых идей набирают силу, и наступает момент, когда их мощь превышает мощь защитников существующего государственного устройства. Тогда старая элита отстраняется от власти, а на смену ей приходит новая: с новой идеологией, новыми политическими взглядами, а часто и с новыми понятиями о нравственности. Согласно Парето, новая элита рано или поздно тоже выродится, погрязнет в коррупции и станет паразитировать на преимуществах властителей над подданными. В недрах государства наберут силу новые идеи, вырастут новые политики со своим оригинальным видением существующего миропорядка, и тогда вновь произойдет смена правящих элит. Глобальные смены элит ведут к изменениям государственного строя, государственных границ и, в конечном итоге, к полной замене одного государства другим. Этот процесс вечен. Всякая власть временна... Значит, подчинение власти не может даровать исчезающе малой человеческой жизни приобщения к вечности? Жуть и беспросветность?