Взглянув еще раз в раздумье на спящую Настю, товарищ Блинов сложил ее заявление треугольником, сунул в карман френча, прошел на свое место за стол и, подняв трубку телефона, приказал привести в комнату допросов Сутырина.

Проснулась Настя внезапно, вдруг, с необычайной достоверностью ощутив , что снова находится в Мологе. Торопясь скорее утвердиться в этом ощущении, чтобы сон снова не унес ее в стены СИЗО, она открыла глаза и увидела... Анатолия Сутырина.

Он стоял рядом, на расстоянии вытянутой руки, вполоборота к ней, и тихо разговаривал с сидящим за другим концом стола Блиновым.

Настя плотно закрыла глаза и тут же открыла снова. Нет. Это был не сон.

- Если Вы немедленно не освободите девочку, - с угрозой в голосе шептал Анатолий, - то я объявлю голодовку, умру, а Вы будете отвечать.

- Ни я, ни администрация тюрьмы за твою голодную смерть отвечать не будем - нет более такого закона, - также шепотом парировал угрозу Блинов. Пойми, что девочка слишком много знает. Я тебя еще от юршинских событий не отмыл, а через нее на тебя могут навесить обвинение в попытке организации антигосударственной выставки. Мало ли где сболтнет по недомыслию.

- Я уверен в ней более, чем в себе.

- Даже так?

- Даже так. Более того...

Анатолий повернулся лицом к Насте и, увидев ее широко открытые детские глаза, осекся на полуфразе.

Настя встала со стула. Неожиданно оступилась, припав на затекшую от долгого сидения ногу. Выпрямилась и тут же, упав на колени, уткнулась лицом в ноги Сутырина.

- Что ты, что ты, Настя, - испугался Анатолий. - Сейчас же встань. Я не позволю никому тебя обидеть.

В ответ Настя обхватила руками его колени и, не в силах сдержать слез, разревелась.

С минуту никто не произносил ни слова. Потом так же неожиданно, как упала, Настя поднялась в рост, стряхнула тыльной стороной ладони остатки слез со щек и бросила в лицо Блинову:

- Вы - враг народа! Вы держите в тюрьмах невиновных. Вы убиваете на ночных улицах маленьких собачек и целитесь из нагана в беззащитных женщин. Я Вас презираю!

- Что ты, что ты, Настя, - беря в свои руки ее ладони, поспешил вмешаться Анатолий. - Леонид Дормидонтович спас мне жизнь и сейчас же поможет тебе выбраться из тюрьмы. Правда ведь, товарищ Блинов?

Леонид Дормидонтович не ответил, испытующе глядя на Настю, как бы оценивая ее пригодность для какого-то большого дела.

- Вы ее отпустите? - угрожающе подступился к нему Анатолий.

- Ого! - удивился Блинов столь необычному поведению художника и, успокаивая его, пообещал: - Конечно, отпущу.

Потом повернулся к Насте и саркастически поинтересовался:

- Вам прямо сейчас пропуск выписать, или как?

- Я прямо из тюрьмы пойду к товарищу Сталину.

Блинов усмехнулся:

- К товарищу Сталину очередь обиженных врагами народа стоит от Владивостока до Москвы. Будешь локтями пробиваться, давить тех, кто впереди? А может, лучше не на товарища Сталина перекладывать свои проблемы, а решать их самой?

Настя промолчала.

- Чтобы товарищу Сталину прочитать все письма, поступающие на его имя со всех уголков земного шара, он должен бросить государственные дела и только читать, читать, читать... У товарища Сталина свет в кабинете не гаснет до четырех часов утра. А комсомолка Настя Воглина хочет, чтобы вождь совсем не спал. А как же Ваш лозунг: "Комсомол - боевой помощник партии"?

Настя оставила без ответа и этот выпад.

Леонид Дормидонтович поднялся из-за стола, подошел к Насте с Анатолием, обнял их дружески за плечи.

- Я знаю, что вы оба невиновны. Я делаю все возможное, чтобы вам помочь, но страна напичкана врагами, невидимыми врагами. Они не дремлют. Кому-то из них помешал Анатолий, и на него возвели обвинение в подготовке диверсии, в убийстве человека... Вас, Настя, обвиняют в попытке помешать аресту преступника и в связях с профессором-антисоветчиком.

- Это все ложь!

- Согласен. И Вашу, Настя, невиновность я сумею доказать очень быстро. С Вашим освобождением нет проблем. Но, чтобы опровергнуть обвинения, возведенные на Анатолия, мне нужна помощь преданного, умного человека.

Леонид Дормидонтович многозначительно посмотрел Насте в глаза, сделал паузу и затем, не торопясь, обстоятельно рассказал ей обо всех перипетиях "Юршинского дела", объяснил, почему ее письмо Сталину, оказавшись под контролем у Наркома, не может быть оставлено без последствий для настоящих или мнимых организаторов несостоявшейся выставки.

Не столько из объяснений следователя, сколько из реакций на них Сутырина, Настя поняла главное - Блинов, действительно, предпринимает все возможное и невозможное, чтобы спасти Анатолия от нависшей над ним смертельной опасности. Смирившись с тем, что у Сталина не хватает времени, чтобы вмешиваться в персональную судьбу каждого обиженного врагами народа человека, она согласилась помогать следователю.

Леонид Дормидонтович потребовал от Насти немного. Во-первых, молчать даже под пытками обо всем, что узнала сегодня. Во-вторых, отправиться с одной из сотрудниц НКВД в Рыбинск для тайного расследования "Юршинского дела". Основное назначение Насти - быть "маскировочным прикрытием" для своей спутницы. По легенде, она с "теткой" будет искать свою мать, Надежду Воглину, якобы уехавшую в Мологу два месяца назад и с тех пор не подающую о себе никаких сведений.

Проблемы, возникшие из-за Настиного письма Сталину, товарищ Блинов брался разрешить самостоятельно. От Насти потребовалось только поставить подписи под двумя чистыми листами бумаги.

"Настино дело" он закрыл "за отсутствием состава преступления", а для предотвращения возможных рецидивов попросил ее написать и оставить ему следующее заявление:

Наркому внутренних дел товарищу Ежову Н.И.

Заявление.

Своры врагов, загоняемые под Вашим руководством в угол, все еще огрызаются. Наиболее наглые враги пытаются ослабить стройные ряды наркомвнутдельцев изнутри. Враги, пытающиеся дискредитировать органы НКВД, самые опасные. Один из них - Петр Симоненко, стрелявший в ночь с 15 на 16 июня 1937 года из табельного оружия в маленькую собачку породы "Болонка". Считаю, что стрельба по болонкам на ночных улицах Москвы, не только нарушает покой мирных граждан, но является стрельбой по авторитету НКВД. Лицам, подрывающим авторитет НКВД, не место в органах!

С комсомольским приветом,

Настя Воглина.

Примечания.

44. Вот так писала о строительстве Новой Мологи газета "Северный рабочий" в номере за 18.09.1936 (цитируется по книге Ю.Нестерова "Молога память и боль"): "Сейчас на глазах у рыбинцев растет другой город - Новая Молога. Место для нее отведено во всех отношениях удачное, возвышенное, сухое, с широкими видами на окрестности, в семи минутах ходьбы от Волги. Отсюда Рыбинск видно как на ладони. Жители Новой Мологи получат массу выгод, которые возможны лишь при застройке новых социалистических городов. Новая Молога в недалеком будущем свяжется с Рыбинском новым мостом через Волгу. Благоустройству и расцвету нового города безусловно уделено и будет уделяться огромное внимание, как к любому населенному пункту в нашей цветущей стране. Рыбинск - город будущего. Его участь разделит и Новая Молога. Рыбинскими и областными организациями уже разработан ряд первоначальных мероприятий, связанных с благоустройством и застройкой Новой Мологи".

45. Вот так описывали газеты ход строительства (цитируется по книге Ю.Нестерова "Молога - память и боль"): "Если бы, паче чаяния, такое массовое переселение могло состояться в капиталистических странах, то сколько горя и лишения хватили бы трудящиеся. Не то в социалистическом обществе, в нашем Советском Союзе, где забота о живых людях является важнейшим звеном. Главнейший виновник переселения "Волгострой" и с задачей переселения справляется так же блестяще, как и с возведением гигантских сооружений. Хозяин жилища спокоен - "Волгострой" аккуратно разберет его дом, перевезет на место, соберет, заменит сгнившие части новыми, где нужно подрубит из нового материала новые ряды, поправит крыши...." "Хорошие дома после такой переноски остаются хорошими, а у кого были плохие дома, тому "Волгострой" делает новые", - так заявила жена судоремонтного рабочего Васильева, перебравшегося в Новую Мологу из деревни Абакумцево. Так говорят и все остальные переселенцы".