Однако, раздумывал Леонид Дормидонтович недолго. Если Зайцев, будучи подчиненным товарища Шевчука, подробно фиксировал в тетради все недостатки своего прямого начальника и в конце концов добился его смещения, то почему тот же Зайцев не может фиксировать в тетради недостатки своего нового непосредственного начальника, товарища Рапопорта? На фотографиях таких записей не видно? Значит, надо сделать их видимыми, и тогда товарищ Рапопорт из противника превратится в союзника!

Ровно через неделю после того, как Настя доставила пленку на Лубянку, товарищ Блинов сидел в кабинете начальника "Волглага" в поселке Переборы. На столе перед ними лежали фотографии страниц тетради Юрки Зайцева и среди них, ничем не отличающаяся от других, фотография с таким текстом:

Товарищ Рапопорт не видит леса из-за деревьев. Боязнь нарушить инструкции превышает у него стремление к досрочному выполнению государственных планов. Таких руководителей надо менять!

Товарищ Рапопорт бегло просмотрел все фотографии, но не выказал по их поводу никаких эмоций. Секунду поразмыслив, он спросил главное:

- Кому-то не понравились успехи третьего лагпункта или были другие причины, по которым Вас заинтересовал товарищ Зайцев?

В отличие от товарища Рапопорта товарищ Блинов эмоции сдерживать не стал. Он понял намек, побледнел, резко поднялся со стула и, смахивая фотографии со стола в портфель, произнес:

- Если бы не проявленные гражданином Зайцевым успехи по руководству лагпунктом, я бы его с такими уликами арестовал и самолично расстрелял, а не приходил к Вам за советом!

- Вы полагаете, что нетрадиционные взгляды на мир, - товарищ Рапопорт кивнул головой на один из упавших на пол снимков, - перечеркивают неоспоримую практическую ценность человека для нужд социалистического строительства?

Леонид Дормидонтович поднял снимок, повертел его в руках - это оказалась та самая фотография, на которой был запечатлен приведенный выше текст о несоответствии товарища Рапопорта занимаемой должности - положил его снова на стол. Затем вытащил из портфеля на свет Божий два мятых листочка и передал их Рапопорту:

- Читайте!

Товарищ Рапопорт зачем-то снял фуражку (говорят, он даже спал в ней), пододвинул к себе исписанные с двух сторон мелким почерком листочки и просмотрел их несколько более внимательно, чем фотографии.

На листочках было написано заявление некоего Сутырина на имя Наркома внутренних дел товарища Ежова. В заявлении сообщалось, что в октябре 1936 года двое мологжан на пароме попросили его, Сутырина А.А., посмотреть какую-то тетрадку, оброненную кем-то из пассажиров при посадке на паром. У самих мологжан было плохое зрение. Товарищ Сутырин просмотрел тетрадь, нашел в ней много антисоветских записей, определил, что она, вероятно, обронена ехавшим с ними на этом же пароме наркомвнутдельцем Зайцевым, и наказал мологжанам передать тетрадь в контору НКВД в Переборах. Сам Сутырин торопился в Москву, куда и прибыл на следующий день, что могут подтвердить такие-то и такие-то свидетели. Весной 1937 года Сутырин находился на территории строящейся Рыбинской ГЭС, куда приехал с целью создания художественного полотна "Стройка века". Там он был арестован товарищем Зайцевым. В следственном изоляторе Сутырину предъявили обвинение в поджоге конторы НКВД в деревне Юршино, убийстве старшего лейтенанта НКВД Конотопа и попытке освобождения сообщников мологжан. В ходе следствия Сутырин узнал, что мологжане убиты товарищем Зайцевым, и у него возникло подозрение, что их убийство, его собственный арест, поджог конторы и убийство товарища Конотопа - попытки товарища Зайцева убрать лиц, знающих о содержании записей в тетради.

- И Вы верите в эту ерунду? - возвращая листы Блинову, поинтересовался Рапопорт.

- Не только верю, а по показаниям многочисленных свидетелей знаю, что Сутырин пишет правду.

- Что ж, по-вашему, пасынок убил отчима?

- Когда дело касается личной безопасности или карьеры, - на слове "карьера" Леонид Дормидонтович сделал небольшое ударение, - некоторые люди не гнушаются и в спину благоволившему к ним начальнику нож всадить и отца родного не пожалеть.

Встав из-за стола, пройдя к висевшей на стене карте строительства и вернувшись обратно, товарищ Рапопорт надел фуражку, приблизился вплотную к товарищу Блинову, чуть не упираясь козырьком в его лоб, и подвел итог разговору:

- Арестовывайте.

Затем немного помолчал и попросил:

- Если не трудно, чтобы мне не ездить к Вам в Москву знакомиться с делом, позвольте потом здесь, в Рыбинске, посмотреть тетрадь в натуре, а то на фотографиях не все четко видно.     Только Сталин может спасти Мологу.

Заручье10)

Примечания.

50. Шлагетер - один из активистов зарождавшегося в Германии националистического движения. Расстрелян в Руре в 1923 году. Карл Радек фактически возвел Шлагетера в герои, произнеся в его память речь, одобренную Сталиным и Зиновьевым, в которой выразил убеждение в том, что "подавляющее большинство националистически настроенных масс примыкает не к лагерю буржуазии, а к лагерю рабочих". Таких же взглядов придерживались и руководители Коминтерна. В целях развала Веймарской республики и создания благоприятных условий для социалистической революции, когда "сотни шлагетеров примкнули бы к лагерю революционеров", коммунисты оказали поддержку национал-социалистам. В истории компартии этот период дружеской симпатии к фашистам назван "Курс Шлагетера".

51. Ниже приведены некоторые выдержки из Юркиной тетради. Именно эти записи впоследствии легли в основу предъявленного ему обвинения.

Различия между фашизмом и социализмом не носят принципиального характера. Философская основа обеих систем едина: человек - существо вторичное по отношению к целостной коллективной реальности - государству. В принятии этой истины истоки трудового энтузиазма. Истоки самопожертвования. Истоки патриотизма. Человек принадлежит государству душой и телом. И только эта принадлежность придает смысл его ограниченному пространственно-временному бытию, соединяя его с бесконечным бытием государства. В хаосе современных либеральных идей, ставящих индивидуумов выше коллективов, низводящих понятия нации, класса и т.п. до уровня искусственных договорных, вторичных форм, фашисты и коммунисты единственные, кто способен еще противостоять всеобщему одичанию. На этом фоне разница в подходах к практике строительства глобальных вечных государств у нас и в Германии или в Италии не является принципиальной. Здоровые силы планеты должны искать пути к консолидации. Различия в практике строительства глобальных систем - по классовому или национальному признаку - не должны заслонять единства наших целей. Не поспешили ли мы отказаться от "Курса Шлагетера"?. Упорствуя в спорах о вторичном (что ценнее: классовая или национальная солидарность?), мы оттягиваем миг окончательного очищения планеты от прогнивших либеральных идей. Чем скорее мы осознаем общность наших основ и целей, чем скорее договоримся, тем скорее сможем установить на планете единый мировой порядок.

Террор социалистический (классовый) или фашистский (националистический) - неотъемлемая прерогатива государства по отношению к тем гражданам, которые отказываются признать на практике свое бытие вторичным по отношению к бытию государства. Только тот, кто отказался от своей "самости", признал себя частью государственного целого, может считаться подлинным гражданином.

Социализм как система более устойчив, чем фашизм. Освободив своих граждан от владения банками, заводами, землей и т.д., законодательно запретив предпринимательскую деятельность, большевики уничтожили основы для зарождения главных внутренних врагов системы - частных собственников. Все большее число жизненно важных ценностей (жилье, работу, образование, медицинскую помощь и т.д.) человек получает от государства, становится зависимым от государства и таким образом становится более управляемым и предсказуемым в своем поведении. В Германии такого уровня единения достичь труднее. Гитлер пытается исправить это положение. Экспроприировал имущество у евреев, национализировал ряд предприятий. Но этого еще явно недостаточно. Без освежающего шквала социальной революции, он никогда не сможет создать такую же однородную, легко поддающуюся управлению массу граждан, какую сумели создать мы в своей стране. В этом смысле опыт нашей страны может стать для Германии бесценным. Мы должны протянуть руки помощи друг другу! Мы нужны друг другу!