— Речь о том, что все закончится. Продолжения не будет.

— Ага, это я и без тебя поняла, — раздраженно процедила я.

И в этот момент заговорил Джаред:

— Речь о том, что пророчеств больше нет. А поскольку ты последний пророк, неизвестно, выживешь ли ты.

Наконец-то все прояснилось, и я медленно кивнула:

— Значит, вы беспокоитесь из-за того, что в попытках предотвратить войну я должна умереть.

Бабушка опустила голову.

— Мы… мы просто не знаем, как воспринимать отсутствие пророчеств о том, что будет после войны. Как интерпретировать этот факт.

— Скептицизм, — напомнил дедушка, все еще сидевший передо мной, и ободряюще потер мое колено. — Мы должны читать пророчества со здоровой долей скептицизма.

Можно попробовать. Скептицизм мне по душе.

— Перекопав вдоль и поперек архивы, мы нашли кое-что в вещах твоего отца.

Из коробки на свет извлекли какую-то старую записную книжку. Я ведь там копалась раньше, но ничего подобного не заметила. Однако в тот раз я искала официальные документы, вроде свидетельств о рождении или смерти — чего угодно, что касалось папиного отца.

— Это принадлежало папе?

Бабушка с дедушкой неуверенно переглянулись.

— Мы не знаем, — сказал дедушка, — как эта книжка оказалась у него, но он хранил ее вместе с другими вещами, принадлежавшими твоему деду Маку. Шериф Вильянуэва подтвердил, что на книжке не что иное, как кровь.

— Кровь?! — переспросила я, беря в руки блокнот в коричневых пятнах, которые когда-то, возможно, были алыми.

Едва я коснулась кожаной обложки, по коже от кончиков пальцев вверх побежало что-то похожее на ток. Ощущение не из приятных.

Чтобы лучше видеть, Брук подалась ближе.

Однако я не успела задать больше ни единого вопроса, как вдруг сверху послышался голос:

— Есть кто внизу?

Мы все повернулись на глубокий мужской голос и стали смотреть, как по лестнице спускается его обладатель. Под тяжелыми шагами скрипели старые половицы, поднимая столбики пыли.

— Мы здесь, — отозвался дедушка, любопытно сдвинув брови.

— Значит, меня к вам верно направили. — Голова мужчины нырнула под потолок, и мы все увидели широкую улыбку. — Я пришел присоединиться к сражению. Где тут записывают новобранцев?

— Мак?! — вконец ошалела я. — Дедушка Мак?

Сойдя с последней ступеньки, он остановился, давая мне время привыкнуть к невозможности того, что происходит. Мы все встали. Похоже, бабушка с дедушкой были ошарашены не меньше моего.

— Что ты… Как ты вышел?!

Когда я в последний раз видела Мака, он сидел по другую сторону стеклянной перегородки, а разговаривали мы по трубкам внутренней связи в Центральном исправительном учреждении Нью-Мексико, находящемся в Лос-Лунасе. Мы прижали ладони к стеклу — именно так Мак позволил мне увидеть, что произошло с ним и его женой, моей бабушкой по маме. Защищая меня, она умерла в тот день, когда я родилась. Мак выследил всех, кто ее пытал и убил, и не оставил в живых никого. Лишь после этого он отыскал ее привязанное к стулу и уже безжизненное тело. В попытках вернуть жену он взял закон в свои руки и убил кучу людей. Однако тюремный срок не вызвал ни намека на раскаяние. Если бы пришлось, Мак бы снова убил всех тех тварей. Из-за любви и невероятной преданности женщине, укравшей его сердце на танцевальном вечере в пятьдесят третьем году. Женщине, которую у него отобрали. Сомневаюсь, что такое легко забыть.

Мак сверкнул зубами, как кинозвезда, и с довольным видом ответил:

— Я сбежал. Говорю же, пришел ввязаться в драку.

Он был высоким, но не тощим, а, наоборот, крепким и сильным. Седеющие рыжие волосы были в тон недельной щетине, которая придавала ему откровенно бандитский, но при этом добрый вид. А вот улыбка точно была родом прямиком из Голливуда.

Полнейший шок и абсолютнейшее офонарение, затопившие весь мой организм, уступили место облегчению. Не знаю почему, но появлению Мака я обрадовалась не меньше, чем обрадовалась бы пустыня дождю после семилетней засухи. Как прямой потомок Арабет он знал то, чего не знали родители моей мамы. Он буквально вырос с пророчествами и изучал их с самого детства. А еще у него самого были какие-то отголоски нашего дара, хотя он и передавался исключительно по женской линии.

Стараясь держать себя в руках, я шагнула к нему:

— Рада тебя видеть.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил он.

Мак был ужасно похож на папу. Рыжие волосы, серые глаза, небритые щеки… Так похож, что я едва сдерживалась, чтобы не провести пальцами по родным колючкам.

Внезапно он схватил меня за руки и крепко-крепко обнял.

— Мак, — поздоровался из-за моей спины мой дедушка — другой дедушка.

Я обернулась и увидела, как они жмут друг другу руки. Потом пришел черед рукопожатий с бабушкой, и все это время Мак не выпускал меня из объятий.

— Много воды утекло, — добавил дедушка.

— Это точно, — отозвался Мак. — Давно хотел поблагодарить вас за все, что вы сделали. — Сжав меня так, что кости затрещали, он чмокнул меня в макушку.

— Не за что, — сказал дедушка. — Нам только в радость.

— Давай познакомим тебя с моими друзьями! — влезла я, не в силах сдержаться от восторга, и начала представлять всех по очереди, отчаянно пытаясь придумать, что сказать о Кении.

Когда я дошла до Джареда, выражение лица Мака резко изменилось. Джаред в долгу не остался. В их глазах заискрилось что-то похожее на узнавание. В конце концов Джаред протянул руку, но Мак отступил на шаг, смерил его с ног до головы подозрительным взглядом, а потом вдруг широко улыбнулся и крепко сжал его ладонь. Будто с благодарностью.

— А мы уже знакомы, — сказал мне Мак.

— Так точно, сэр, — проговорил Джаред с точно такой же улыбкой. — Знакомы.

— Я у тебя в долгу. — Мак развел руки, показывая на все, что его окружает.

— Это подарок, — отмахнулся Джаред.

— В смысле? — обалдела я, сгорая от желания быть посвященной в неведомую тайну.

Как выяснилось, Кэмерон знал больше, чем все мы вместе взятые.

— Так вот чем ты вчера занимался! — сощурился он в адрес Джареда. — Устраивал побег из тюрьмы!

По подвалу пронеслось несколько удивленных вздохов, а лицо Мака подтвердило подозрения Кэмерона. Впрочем, слова тоже:

— Не без того.

Джаред беззаботно пожал одним плечом:

— Я лишь запустил череду событий, которые позволили кое-кому, кто был уже настороже, проскользнуть незамеченным мимо парочки надзирателей.

— То есть вы и правда сбежали из тюрьмы? — уточнила Бруклин.

— Так точно, мэм, — ответил ей Мак. — Правда, не без помощи извне. — Тут он возмущенно воззрился на Джареда. — Но если подумать… неужто не нашлось ничего лучше мусоровоза?!

С беспечным видом Джаред изогнул бровь.

— Тогда ничего лучше на ум не пришло.

— Раз уж ты здесь, — решил вмешаться дедушка, — может быть, расскажешь нам о записной книжке?

Взглянув на книжку, Мак перестал улыбаться.

— Ее нашел Лукас.

То есть мой папа.

— Она твоя? — спросила я. — На ней кровь.

Мы точно застали Мака врасплох. Долго-долго он молчал, а потом заговорил:

— Это кровь твоей бабушки.

И каждый мускул в моем теле задеревенел.

— Когда я нашел ее, книжка была у нее за поясом. — От воспоминаний его глаза наполнились слезами. — Я понятия не имел, чья она. Решил, что твоя бабушка нашла ее и спрятала от своих похитителей. Вот и я спрятал книжку сразу после перестрелки под половицами, пока копы не приехали. Не думал, что выживу. Да и не хотел выжить.

Мак замолчал, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. В знак поддержки я переплела свои пальцы с его, и он посмотрел на меня с такой любовью, что я опешила. Не уверена, что заслуживаю такой любви. Бабушка умерла, защищая меня. Разве может он о таком забыть и все равно испытывать ко мне любовь?

— Уже в больнице, — продолжил Мак, — прикованный наручниками к койке, я рассказал твоему отцу, где найти эту книжку, но так никогда и не знал наверняка, отыскал ли он ее.

— Ну и что это за книженция? — спросила Брук, пытаясь получше ее рассмотреть.

— К сожалению, я понятия не имею, почему Оливия ее спрятала. Это всего лишь сборник каких-то рисунков. Как по мне, ничего важного. Но ты, — он взял меня за плечи и заглянул в глаза суровым взглядом, — наверняка сумеешь разобраться, что к чему.

Я замотала головой, но он мягко взял меня за подбородок.

— Думаешь, я сбежал из тюрьмы, чтобы посмотреть, как миру придет крышка? — Когда я лишь пожала плечами, Мак продолжил: — Я здесь, чтобы увидеть твой успех, звездочка. Прямо-таки чую, какие сомнения бурлят внутри тебя, но у меня никаких сомнений нет. Ни намека.

Так и подмывало выдать целый список по пунктам, как именно я могу подвести и его, и всех остальных, но время было неподходящее, плюс нас прервали.

— Нам пора, — сказал мужчина, появившийся на верхних ступеньках и заглянувший под потолок подвала. Это был мистер Гибсон — один из старейших членов нашей церкви. — Рад, что ты вернулась, Лорелея.

— Спасибо, мистер Гибсон.

Наступила очередь дедушки попрощаться:

— Больше не царапай ключами мой грузовик.

— Вообще-то, я поцарапал только машину Веры, а к изображению Сатаны на твоем крыле никакого отношения не имею.

Само собой, они шутили, но во мне все равно поднялась волна сожалений. Словно почувствовав это, дедушка обнял меня одной рукой и прижал к себе поближе.

— И думать об этом не смей, звездочка, — тихонько сказал он мне на ухо. — Поступать правильно не всегда легко.

Я кивнула, притворяясь, что согласна.

***

Вскоре после того, как люди начали расходиться, навалилась усталость. На прощание Бетти Джо заключила меня в медвежьи объятия. Очень не хотелось, чтобы Бруклин и Глюк уходили, но они наотрез отказывались остаться. В итоге мы пообещали друг другу, что увидимся завтра в школе, потому что на радостях от моего возвращения бабушка с дедушкой успели снова записать меня в ряды учеников Райли-Хай. Услышав об этом, я очень постаралась изобразить восторг, но, судя по тому, как бабушка с дедушкой засмеялись, по-царски с этим облажалась. Они сказали, что мне необязательно идти на уроки, раз уж миру вот-вот придет конец, но я решила, что хочу пойти. Потому что хотела вернуть себе свою старую жизнь, пусть даже всего на несколько часов.