Я бы предпочла, чтобы меня пешком проводил Джаред, но прекрасно понимала, что Табита напросится в попутчики.

— Все в порядке, мне просто нужно подышать, — ответила я, не в силах отвести взгляд от Джареда. Он, впрочем, тоже продолжал на меня смотреть.

— Ну и ладно. Поскорее возвращайся, пока еда не остыла.

С этими словами Табита взяла Джареда под руку и поволокла обратно в школу. Больше выдержать я уже не могла, поэтому сорвалась с места и убежала по тротуарам Райли-Свитч домой. Вот только прибежала не к новому дому, а к старому, где жила с бабушкой и дедушкой, и резко притормозила. Вдруг они здесь другие? Все ли с ними в порядке?

Одним махом я уже потеряла лучших друзей и парня. Вряд ли я переживу, если потеряю и безусловную любовь бабушки с дедушкой, к которой привыкла с детства. Да, меня разбаловали любовью, и извиняться за это я не собираюсь.

Дом родителей стоял примерно в полукилометре за магазином, у самой кромки деревьев у подножия гор. Даже отсюда я его видела, но мне очень хотелось повидаться с Биллом и Верой Лу Джеймсами — людьми, которые меня вырастили. Родителями моей мамы.

По привычке я не вошла через парадные двери, а обогнула дом и зашла с другого входа. Меня встретила все та же кухонька, в которой я выросла. Справа виднелась маленькая и давно устаревшая гостиная, а слева — лестница наверх, в мою комнату.

Бабушкина кухня ломилась от еды, словно здесь устраивали пикник или большую вечеринку. Вечеринка! Моя, наверное. Понятия не имею, с чего вдруг мне устраивают вечеринку. Может быть, стоит у кого-нибудь спросить.

О нет. Это было бы слишком просто. А небеса меня не прощают, когда мне что-то дается слишком просто.

Я крикнула, есть ли кто дома, но никто не ответил. Пришлось пройти через кухню в магазин, который оказался закрыт. Посреди рабочего дня. На двери висело объявление, написанное черным маркером: «Закрыто. Частная вечеринка».

Любопытненько. Все явно принимают эту вечеринку всерьез.

— Кто там? — послышался женский голос.

Я вернулась в дом. Там была Бетти Джо — лучшая бабушкина подруга.

Я просияла и двинула к ней:

— Здравствуйте, Бетти Джо!

Она развела руки:

— Важный день сегодня, — и подарила мне фирменные мягкокресельные объятия.

Что ж, в смысле объятий я всегда могла на нее рассчитывать.

— И очень странный, — отозвалась я.

Бетти Джо взяла меня за плечи.

— В каком смысле? — В ее глазах читалось беспокойство. — Все же в порядке? Все в силе?

— Ну конечно! — кивнула я, не желая ее волновать, хоть и понятия не имела, о чем вообще речь.

Облегченно вздохнув, Бетти Джо принялась сортировать еду в стопки. Что-то должно было отправиться в холодильник, а что-то — нет.

— Слава богу. День действительно славный. — Улыбка, которой она меня наградила, была полна любви и гордости. — Ты справилась, Лорелея. Ты удивительная девочка!

Я изумленно моргнула. Я ведь ничего не сделала. И мысль об этом снова выплыла на первый план. Я ничегошеньки не сделала, только смотрела, как умирают мои друзья, чтобы потом встретиться с ними в раю, который и не рай вовсе, а просто перевернутая вверх тормашками версия привычного мне мира.

Однако говорить об этом Бетти Джо было никак нельзя. Она казалась такой… благодарной! Так что я кивнула и широко улыбнулась в ответ.

— Вы не знаете, где бабушка и дедушка?

Она огляделась по сторонам:

— Ни сном ни духом. Но держу пари, они вернутся с минуты на минуты. Вообще-то, они наверняка в церкви. Разогревают гриль. Ты же знаешь, как не любит твой дедушка проволочек в подобных делах. Особенно в такой день, как сегодня.

Бетти Джо в прямом смысле слова взвизгнула от восторга и легонько ущипнула меня за щеку.

Чувствуя себя вконец растерянной, я рассмеялась и пробормотала:

— Тогда я поднимусь на минутку наверх.

— Наверх? — Брови Бетти Джо беспокойно сошлись над переносицей.

— Ну, да, если вы не против.

— Нет, конечно. — Она нервно усмехнулась. — Просто ты сто лет наверху не была.

— Серьезно?

— Даже не знаю… А ты иди, иди. — Она стала подгонять меня, махая рукой. — Когда бабушка вернется, я скажу ей, что ты здесь.

— Спасибо, — поблагодарила я, уже поднимаясь по ступенькам.

Наверху меня ждал такой сюрприз, что я ахнула. Моя чудесная уютная комнатка оказалась заставлена коробками и старой мебелью. Кровать все еще стояла, но была завалена чем попало. Бабушка и дедушка явно использовали эту комнату как склад. Неужели я больше не остаюсь у них ночевать?

От печали в груди что-то болезненно сжалось. Теперь мы практически соседи, но даже в детстве я при каждой возможности оставалась здесь. Мало того, я с нетерпением ждала, когда мама с папой уедут за чем-нибудь из города, чтобы я могла в очередной раз остаться у бабушки с дедушкой. Мы до ночи смотрели фильмы и ели попкорн, хотя родителям никогда об этом не рассказывали. Это был наш секрет.

Подойдя к кровати, я убрала с нее кучу коробок. Одеяло выглядело таким старым, что я взяла его в руки и хорошенько встряхнула, подняв в воздух столб пыли. В тот же миг мной овладела паника. Снова война. Клубы грязи и брызги воды. Повсюду. Горло сжалось. В каждую мысль проникли жуткие образы. Усилием воли я заставила себя успокоиться. Унять бешеный пульс. Расслабить сведенные мышцы.

А потом кое-что заметила. В моих воспоминаниях образы войны накладывались на другие образы, на другие воспоминания, как картинка, которая показывает сразу два изображения в зависимости от того, под каким углом на нее смотришь. Я видела сразу две реальности. Глядя на Глюка и на капающую с его ресниц кровь, я видела себя в доме Табиты, когда она снова и снова рассказывала о предстоящем свидании со студентом из колледжа. Со студентом, который к тому же являлся членом «Каппа Сигма», что бы это ни значило. Но я должна была клятвенно пообещать, что не расскажу об этом родителям Табиты, иначе они взбесятся.

— Это точно, — согласилась с лучшей подругой Эмбер.

Меня рывком вышвырнуло из воспоминаний в реальность. Из воспоминаний, которые только-только появились, но в то же время сидели у меня в голове уже целую вечность. Будто я вела сразу две жизни. Будто я была двумя разными людьми. Я потерла глаза, борясь с усталостью, которая преследовала меня целый день. И борясь с грустью, которая призраком следовала за мной по пятам.

Я легла на кровать, — мою кровать, — на которой спала десять лет.

Как я могла так редко здесь бывать? В месте, которому по важности для меня нет равных?

Веки словно налились свинцом, но я изо всех сил старалась не закрывать глаза. Мне еще нужно вернуться домой и объяснить родителям, почему я так рано ушла из школы. Когда все поймут, что меня нет на шестом уроке, маме и папе позвонят, а я не хотела, чтобы они волновались. Я так долго мечтала, чтобы они снова были рядом! Вдруг я усну, и они исчезнут? Вдруг все это окажется лишь сном?