— Что ты делаешь, чучело безмозглое?! — Худук так заорал, что Рохля вздрогнул и отступил в сторону, виновато посмотрел на человеческую обувь в руке. — Хочешь оставить его без ноги?! — продолжал яриться Худук и, упав на колени, ощупал то место, куда уходила нога. — Да он же тебя костылями со свету сживёт… Если жив, конечно… А я помогу… — задрал голову вверх. — Помогай, чего стоишь!

— А как?

— Убери эту дохлятину, — ткнул пальцем в ягира, который, кстати, мёртвым выглядел менее кровожадным, чем при жизни. — Только аккуратнее… — гоблин приподнялся и стал руководить. — За эту лапу… так, молодец… теперь здесь за шкуру… не удержишь?.. за хвост тогда — чай не укусит уже, драконье семя… Не урони на меня…

— Вот это да… — раздался за спинами застывших гоблина и тролля скрипучий голос гнома. — Будто дракон срыгнул.

Худук вздрогнул, не отводя взгляда от открывшейся картины, бросил:

— А ты откуда знаешь?.. Только что оттуда?..

— Эт точно, — согласился гном, даже и не думая спорить. Впрочем, как и улыбаться. Замер рядом с товарищами, будто истукан.

Вид неподвижного человека был как минимум плачевный. Будто укрытый красно-бурой плёнкой распятый трафарет в слипшихся грязных лохмотьях то ли остатках одежды, то ли шерсти, то ли земли. Сито плаща представляло собой некую маскировочную сеть для тёмного времени суток (не от комаров). Тоже касалось и прочей одежды и амуниции — будто всё не на своём месте. Зато нож в руке — не вырвешь. Пока, правда, никто не проверял. Потому как это было достаточно опасно — Ройчи относился к той небольшой категории людей, которые и в своей смерти могли нанести врагу урон. А смерть, как известно, работает не по словесным портретам — заберёт с собой, не разбираясь, свой это или чужой — ей, как и дракону, чихать огнём на такие мелочи.

— А он дышит, — пробасил Рохля.

— А вы уже и расстроились… — тихо-тихо, на грани слышимости шевельнулись, еле изломались губы, остальное, правда, продолжало оставаться недвижным.

Худук покрутил головой.

— Слышь, Нос, мне показалось или… — почему-то шёпотом уточнил он у гнома.

— Не пойму я тоже, — также тихо ответил тот и добавил оправдательно: — Кажется уруки мне изрядно вломили, — признался он.

Видимо, его продолжали тревожить последствия странного обморока.

— Эй, придурки, вы долго будете выделываться и обсасывать своего дракона?! — повернулась страшная бордовая физиономия и приоткрыла один глаз — на другой половине лица было пока нечто невразумительное. — Меня кто-нибудь собирается возвращать к жизни?

Гоблин и гном с дружным «ох!» синхронно хлопнули себя по коленям.

— Рыжий, бери больного и неси… — гном оглянулся вокруг и вытянул руку на заросшую травой небольшую полянку поближе к лесу, — … туда.

Ройчи бледнел и скрипел на руках тролля, но молчал. Трогательная это была картина: раненный человек, выносимый огромным троллем с поля боя. Ничего, что ноша была, словно лишённая кукловода поникшая, тряпичная кукла. Зато рыжий верзила был столь осторожен и деликатен при транспортировке, что своими здоровенными, но сейчас мягкими ручищами не повредил бы и пёрышко.

И ещё, пожалуй, никто на Веринии не видел подобной картины!

Худук своими подвижными пальцами начал распутывать ремни, развязывать — разрывать — разрезать рубаху и бороться с остатками одежды Ройчи.

— Нос, Рох, — обратился он к внимательно наблюдающим за его манипуляциями, — вам что, делать нечего? — спросил через плечо.

Гном пожал плечами (будто гоблин мог его видеть) — мол, так устал, что от любого движения развалится. Тролль повторил его движение. Так, за компанию.

Худук встал.

— Поищите лошадей с нашей поклажей. Рохля, — повернулся к троллю, — бегом неси из повозки мою сумку… — видя непонимание на лице рыжего, уточнил. — Ну, ту, с мазями, травами, баночками. Кстати, Кыша и Мыша ты успел отпустить? — уточнил строго.

— Ну да, жрать охота.

— Ностромо, понял, что надо сделать, червяк земляной?

— Чего ты раскомандовался? — скривился гном, потягиваясь.

— Сейчас будешь дождевым, — предупредил гоблин. — Будешь выделываться, как эльфийка после первой брачной ночи, оставлю лечить Ройчи, а сам займусь телегой и драконьим хвостом, — пронзительно уставился своими чёрными глазищами так, что гном торопливо подскочили отрицательно замахал руками. — Быстрее, быстрее! То-то же, это тебе не золото, гуляючи добывать в норах, — бурчал гоблин вслед удаляющимся друзьям. — Эй! — окрикнул вдогонку. — Оружие возьмите, а то шастают тут четырёхногие урукские твари. — Увидел, как Ностромо согласно кивнул, отвернулся. — Ну что, Ройчи, как себя чувствуешь?

Мелькнувшее сочувствие в его голосе было совсем не характерно тёмным. Показалось, наверное.

— Паршиво, — человек вяло улыбнулся. — Но жить буду. — Задумчиво посмотрел в небо. — Бывало и похуже, — посмотрел на гоблина. — Заштопай меня, Худ, — снова улыбнулся. — Знаю, тебе нравится ковыряться во мне иголкой…

— А то, — подтвердил серьёзно тот. — Это уж как водится. Как дракон прописал, — криво ухмыльнулся. — Сам ведь знаешь, как любят тёмные остреньким обихаживать светлых и людей. Моя б воля, поменял местами вам задницу и голову — оно так у вас вернее бы было…

— Ой, прекрати! — взмолился человек, закашлялся, пытаясь сдержать смех. — Добьёшь меня своими грубыми шуточками.

— …бьёшь, например, ногой по яйцам, — не унимался Худук, — а выбиваешь зубы. Не так больно, и красота приходит в порядок, — не улыбаясь, задумчиво посмотрел на корчащегося человека. — Ладно. Увидел я, где у тебя болит, так что готовься, теперь буду щупать.

Человек тяжело вздохнул.

— Ещё одна просьба, Худ, — тот, дуя в руки, посмотрел на него, кивнул согласно, не прекращая своего занятия. — Поаккуратней заштопай — чтоб с девушками у меня было того… всё нормально… По-человечески прошу!

— По-человечески! — перекривлял его гоблин. — Ты меня ещё по-эльфийски попроси, так я тебе устрою тройной кармашек для… червяка — по маленькой будешь ходить зараннее, чтобы вовремя инструмент отыскать, не то, что с женщинами знаться. Ты каждый раз меня об этом просишь, — пробурчал гоблин, согревая ладони одна об другую.

— Пообещай! — настаивал тот.

— Я тебя когда-то подводил? — рассердился Худук.

— Да нет… вроде.

— Я те дам — вроде!

— Ну да, всё правильно — на гоблинок же не тянет…

— Всё, заткнись, сопля драконья! — рассердился гоблин, вытянул правую руку над раненым, и человек, вздохнув, откинул назад голову, закрыл глаза.

Гном шёл и размышлял, почему им так не везёт: вечно судьба преподносит им разные сюрпризы, подобные тому, что произошло вчера и сегодня. С неизменной периодичностью их фигуры притягивают неприятности, связанные с телесными повреждениями разной тяжести. Благо, они пока выкручивались без существенных потерь.

Что же тому виной? Вызывающее поведение? Есть в этом правда — капризный зловредный гоблин в большинстве трактирных и уличных драк — зачинщик либо источник оных. Да, тролль частенько привлекает внимание — не в пользу спрашивающей стороны. Впрочем, и остальные трое, особенно подвыпив, были не прочь побуянить. Но как же без этого? Жизнь-то так многообразна: приятно дать в морду — приятно получить.

Но это всё так, локальные стычки, доходящие максимум до поножовщины. А ведь есть истории, замешанные на серьёзных чувствах, ситуациях с лицами королевских — и подобных им — кровей, и прочими атрибутами, повышающими смертность игроков.

При чём здесь они?! — гном в сердцах сплюнул. Они, по сути, такие себе милашки, что впору картину писать: пример аскетизма, добродетели и здравомыслия. У ребёнка конфетку не отнимут, предел мечтания домохозяек — спокойные, рассудительные, покладистые, ну поворчат при случае ради проформы, зато сытые и при мягкой постели на сеновале хоть к ране прикладывай — вылечат. Ну, рожи занятные, привлекающие внимание. Так пусть каждый посмотрит в зеркало и будет честным перед собой: ночью в тёмном переулке сохранит ли его анфас привлекательность и добросердечность?..