— Ты всегда так говоришь, дракон сладкоязыкий, — продолжил делать вид, что сомневается Худук.

— Это ты так говоришь, — рассмеялся человек.

— Об чём смех, жрать охота? — заинтересованно пробасил подошедший первым Рохля, демонстративно поглаживая живот.

— Здоровяк надеется, что вы обсуждали меню из пяти блюд, — заржал Ностромо. Он был весь испачкан в крови — даже волосы без куда-то запропастившегося колпака. Но это его не смущало, и, судя по настроению, самостоятельно поставленную задачу набить телегу полезными вещами он выполнил на большой процент.

— Ага, — встал Худук и заглянул через борт. — Урук, урук, урук, урук и на десерт дракон, — прокомментировал походя гоблин предыдущую шутку. — И как мы сюда поместимся?! — сердито повернулся к гному. — Ты хочешь, чтоб эти железки в урукских кишках кололи меня в зад?! — возмутился не на шутку.

Человек поспешно, насколько позволяла рана, встал. Не хватало ещё, чтобы гоблин в порыве гнева оскорбил лежащих в глубине частично восстановленного навеса бессознательных маркиза и гвардейца. У них не было времени на споры и ссоры. Приблизился к повозке и тоже опешил — уж очень много было всего: и оружия, и доспехов. Ройчи даже заметил одно седло. Он вопросительно посмотрел на Ностромо. Тот смущённо опустил глаза.

— А что, Кыш и Мыш вон идут не напрягаясь. Они не подведут! — заявил, пытаясь нащупать твёрдую почву.

— Они идут легко без нас всех, — Ройчи обвёл взглядом всех вокруг.

— Почему всех? — почти искренне удвился гном. — Ты вон будешь на телеге, потому как ранен… Ну и… — взгляд скользнул в сторону, — Худук. Ты как?

Тот фыркнул и покачал головой, словно сомневался в умственных способностях товарища.

— А Рохля?

— Мы с Рохлей ножками.

— С чего это? — подозрительно прищурился гоблин.

— Полезно.

— А дракону не хочешь сообщить о полезности гномов на десерт?

— Ну, я — уговорил, — сдался гном.

— Как? — удивился тот.

— Отдам ему свою порцию еды.

— Тьфу ты! — гоблин многозначительно посмотрел на пытающегося въехать в разговор тролля и, демонстративно отойдя к телеге, сложил на груди руки и отвернулся.

— Мне-е не тяжело! — в подтверждение гнома и своих слов он гулко хлопнул себя по животу.

— А как же наши… — Ройчи замялся, подбирая подходящее слово, — попутчики? — кивнул на угрюмо стоящих РоГичи и Улфео (выяснилось наконец-то, как его зовут).

— Так у нас же есть ещё три оседланные лошади.

Все синхронно повернули головы в сторону оных, за уздцы привязанных сзади телеги. Вид у них был… нервный.

— И что? — Худук скептически обнажил в улыбке клыки. — Они, — кивок в сторону агробарцев, — согласились?

— Да…

— Мы — профессиональные солдаты! — возмутился РоГичи. — Нам засыпать в седле привычней, нежели в мягкой постели.

— Ага, — злорадно отреагировал Худук. — А дам сердца вы тоже раскладываете на сёдлах? Бедняжки, — закатил глаза. — Вот они солдафоны во всей своей неприкрытой грубости и беспардонности! Лучше уж убирать за драконом, чем ломать хребты на крупе коня. Очень классно: получил удовольствие, расслабился — и бух, сверзился с коня, свернул шею…

Он бы ещё долго издевался над капитаном, конечно же, не потому, что тот ему не нравился, а просто по привычке, выработанной многими поколениями гоблинов для общения… с окружающими. А РоГичи стоял бы и скрипел зубами, пока не покрошил их в порошок — решить дело силой шансов было мало, словесно — никаких. Поэтому Ройчи поднял руку, пресекая эту бесполезную трату времени.

— Поехали. Нос, свистни Листочку.

— Я здесь, — эльф появился, словно материализовался, из ближайшего подлеска. — Вы так орёте… — он укоризненно покачал головой.

Ройчи и Худук влезли на повозку. Человек набросил на плечи куртку и устроился полулёжа на козлах, а гоблин, ворча себе под нос, долго копошился, устраиваясь поудобней. Листочек невозмутимо остался стоять рядом. Ностромо и Рохля взобрались на борт посидеть, пока ещё не двигались, при этом тролль уже что-то аппетитно жевал (постарался, видимо, запасливый гном), отчего мужчина почувствовал, как в животе пробуждается такой прожорливый дракон, которого выпускать наружу было опасно не только для окружающих, но и для себя.

— Эй, Худук, ты там недалеко от припасов, — обернулся Ройчи назад, организуй нам что-нибудь поесть по-походному.

— Чтоб вы без меня делали, драконы безхвостые.

Раздался вздох, потом шевеление и опять вздох.

— Не забудь про подданных Элия, — на всякий случай напомнил человек.

— Ещё чего! — взвился пронзительный голос. — Воровать — воровал, убивать — убивал, охранял, грабил, лечил, но никогда — слышите? — никогда не занимался благотворительностью!

Наступила пауза, все переваривали услышанное, пытаясь понять, что так задело гоблина. И это вместо того, чтобы «переваривать» кусок мяса!

Агробарцы поморщились и, оседлав лошадей, отъехали в сторону.

— М-да, — хмыкнул гном, соскакивая на землю. — С кем приходится иметь дело… — покачал головой, сокрушаясь.

— А ты вообще молчи, землеройка! — Худук нашёл подходящую мишень. — Будешь руду на мои уши вешать, выброшу втихаря всё это барахло…

Ностромо бросил на гоблина чересчур спокойный красноречивый взгляд, и тот осёкся. Повозка тронулась с места, увлекаемая эльфом, который вёл под уздцы Мыша. РоГичи с гвардейцем пристроились сзади. Тролль поспешно спрыгнул с борта, запихнул съедобную массу целиком в рот и в несколько шагов нагнал гнома.

— Худук, где же твоё хвалёное гостеприимство? — раздался насмешливый голос Ройчи.

— Чего? — на мгновение копошение прекратилось — гоблин пытался оссмыслить очередное оскорбление. На свет явилась яростная взлохмаченная голова, уши аж дрожали от негодования. — Человек, ты ведь знаешь, — голос опустился до басов, — что такое гоблинское гостеприимство?!

Зловещая тишина была ему ответом; даже птицы перестали петь в деревьях, утих ветер, замерло солнце в зените — передохнуть, а заодно послушать, о чём говорят там, внизу, даже старающийся быть невозмутимым РоГичи вытянул шею.

— Это чистая капля совершенного яда, заставляющего умирать мучительно и бесконечно долго, в еде, приготовленной со всей душой. Это бархатные усики — словно тополиный пух — и прихотливый причудливый окрас смертельно-опасной сороконожки Павлиний глаз в мягкой постели со взбитой периной и абсолютно чистым постельным бельём. Это болотный гад — кровопийца, безумно голодный и злой от беспардонной смены среды, терпеливо дожидающийся жертву в отхожем месте. Это пыльца редкого горного растения — семицветка, известного удивительным ароматом, соприкосновение спор которого с водой — при умывании например — вызывает немилосердный зуд, вследствие которого слазит кожа, либо остаются язвы на всю жизнь…

— Ха-ха-ха! — Ройчи откинулся назад и хохотал так долго и так заразительно, что даже хмурый эльф, недовольно обернувшись вначале, улыбнулся. — Худ, ну ты даёшь! Ну, и рожа у тебя была! — левой ладонью вытер выступившие слёзы. — Ну, ты и сказочник! На ночь тебя можно заказать?.. Разве можно так над раненным издеваться?

Гоблин покрутил бровями, а потом не выдержал и хихикнул. Контраст с предыдущим образом был полнейший.

— Что тебе не нравится, человек? Ты хуже даже вечно недовольного дракона!

— Тебе бы в актёры податься. Комедийные…

— А ты думал! На этот раз тебе не удастся задеть меня — к творческим профессиям я питаю слабость. Ты ведь знаешь… — и они заржали какой-то им известной шутке. — Нос, мы тебе рассказы…

— Миллион раз, — правую сторону лица, видимую с повозки, прорезала морщинка смеха. — Как ты по пьяни чуть не уехал с бродячей труппой, но очнувшийся внезапно, упившийся до дракона хозяин вдруг отождествил тебя с ним и пытался святой водой и огромным бронзовым крестом изгнать… Да, при этом он был голый по пояс — снизу, а происходило это на площади, где они и давали накануне представление…

— Повезло ему, что я был тоже… изрядно пьян, — довольно пробурчал Худук.