Вопросы не однозначные, и ответы к ним не могут быть категоричными. Тем не менее, в будущем, к подобной теме, воочию, Лидия решила относиться с осторожностью. Пока что наёмницы, привлечённые в её отряд Брадой, ничем отрицательным себя не очернили, вполне адекватные, разумные и сильные женщины, превосходные воины и командиры, не то что подруги, не чуждые милым шалостям, вроде гуляния по трактирам с последующим мордобитием и общением с противоположным полом на соответствующие темы, благо из-за деятельности принцессы, амазонки были в фаворе среди мужчин Агробара и, соответственно, желающих отведать общения с воинственными женщинами было море. Но, опять же, сейчас мирное время, когда даже дуэли со смертельным исходом скорее исключение, чем правило.

— Что случилось? Почему не готовитесь к выезду? — нахмурено, что говорило о том, что она чем-то озабочена, спросила Брада.

— Оливия не явилась в место сбора. Говорят, она отравилась…

— Кто говорит? Насколько это серьёзно? Кто присутствовал при этом? — наёмницу интересовали факты, а прочую лирику, вроде дворцовых сплетен или информацию из третьих рук она считала не заслуживающей внимания, причём легко раздражалась, когда подобное преподносилось ей.

Лидия вздохнула.

— Лана. — Виновница испуганно втянула голову в плечи. — Я сейчас иду выяснять достоверность сказанного. Вроде бы пила с каким-то военным. Больше неизвестно.

Наставница задумалась. Как-то слишком уж спокойно всё происходило. Не ругалась на пострадавшую, не издевалась над принесшей известие Ланой, будучи уже офицером «непонятно чего» и имеющей под командой эскадрон «непонятно кого», не умеющей чётко и ясно добывать и преподносить информацию, не укоряла Лидию, откладывающую выступление из-за одного не особо ценного кадра, и ещё много «не».

— Я пойду с тобой, — заявила непреклонно, будто принцесса собиралась запретить сопровождать её. — Ждите здесь, — бросила спешившимся в паре метров от них наёмникам. Один из них, одноглазый, молча кивнул, и все они уверенно повели коней к поилке.

Брада твёрдо и не спеша пошла вперёд. Конечно же, она знала, где покои лучшей подруги принцессы. Рядом справа, чуть сзади пристроилась Лидия. Потом троица подруг — сцену общения Оливии с наёмницей пропускать они не желали. Даже под угрозой выволочки.

На пороге им встретился бледный юноша со скорбным выражением на лице в форме пограничной стражи. При виде важных гостей, выпрямился и учтиво приветствовал лицо королевской крови. Ввалившийся дамский букет особого интереса или хотя бы зачатков румянца у него не вызвал, ощущалось, что ресурсы организма направлены на внутренние проблемы, и стоило девушкам показать спину, как его скрутило в полунаклоне.

Что ж за вино производит подобный эффект? Или может — в качестве иной версии — это случай глубокой аллергической реакции друг на друга общавшихся? Шутка шуткой, но всё это подозрительно.

Картина больной Оливии в постели — это эталон эпизода из дамского романа: любимая всеми главная героиня на смертном одре. Прелестное, полупрозрачное от бледности создание в обрамлении светлых-светлых волос, курчавящихся у лица, тоненькая на безразмерной перине, обложенная подушками нежно-розовых тонов, худенькие кисти недвижно застыли чуть ли не в молитвенном положении, ангельское личико печально, скулы скрывают длиннющие ресницы, оттенённый, будто искусно вырезанный носик, и неожиданно яркие губы — что, конечно же, подозрительно. Тут не штучно произведённые слёзы, тут несколько иные объёмы: тазики, ванночки, горшки. Не ночные, естественно. На любого человека картина произвела бы глубокое впечатление, но не на новых посетителей. У них был очень крепкий иммунитет на неё (в смысле, изображение и актрису).

— Хватит придуриваться, Оливия! — рявкнула Брада.

Наконец-то наставница стала сама собой! Лидия придушила в себе позывы к жалости, и ощутила, как связки собираются продублировать сказанное выше. Сидевший у постели пожилой придворный лекарь, вздрогнувший от голоса наёмницы, укоризненно покачал головой, но пока промолчал.

— Оливия, дрянь такая, — разъярилась пуще прежнего Брада, не видя абсолютно никакой реакции на свою реплику у спящей красавицы (хотя бы мизинчик дрогнул, реснички трепетнули!), — сейчас слуги принесут бурдюк с холодной родниковой водой, и ты узнаешь, что такое ускоренное лечение от любой заразы по методу тёти Брады!

Веки затрепетали и явили миру совершенно безоблачные, чуточку обиженные ясно-голубые глаза.

— Что вы кричите все? — произнесла еле слышно Оливия и поджала губы. — Что вам от меня надо? Мне плохо… — вот-вот, и все почувствуют себя также.

— Эй, кто-нибудь! — крикнула наёмница, обернувшись к выходу, где маячили любопытные лица придворных и слуг.

— Всё-всё, мне уже лучше! — поспешно воскликнула девушка и резко села на постели.

Удар сердца, и из неё словно вышли последние краски, глаза закатились, и она хлопнулась на спину.

— Кажется, обморок, — обронил кто-то восхищённо, будто бы рыженькая.

И тут прорвало всех.

— Оливия, что с тобой?! — эмоционально взывала Лидия. Комок в горле мешал говорить, ей жутко хотелось сбросить показную суровость и хорошенько потрясти подругу за плечи, но… Спокойно, спокойно, она должна уметь контролировать себя, быть сильной и выдержанной — таков долг будущей королевы и главнокомандующего агробарской армии. Но всё-таки это её лучшая подруга!

— Впечатляюще! Молодец! Вот это даёт! Классно получилось! — реплики кудахтающих подружек.

— Вот же яйца всмятку, — хмуро бросила Брада, пересилив себя, чтобы не наклониться и не пощупать пульс бессознательной девице.

Но весь этот гвалт перекрыл неожиданно пронзительный и громкий тенорок лекаря, грудью бросившегося защищать пациентку.

— Что вы себе позволяете?! Все вон отсюда! Я буду жаловаться герцогу Ривата! А если надо, то и Его Величеству!

Честно говоря, лекарь несколько переигрывал, как для человека своей профессии, он был чересчур впечатлителен. Ну, это можно списать на общение с Великолепной Оливией — она легко могла, играясь, засорить мозги эскулапа своими речами. Тем не менее, делать было нечего, как с достоинством ретироваться.

Брада правой рукой сдвинула в сторону тщедушного, машущего руками, словно квочка крыльями, лекаря, левой схватила простынь, и всё сооружение из одеял и подушек во главе с болезной неумолимо придвинулось к ней. Склонилась, будто принюхиваясь, прошлась вдоль щеки — да, так здоровый человек не пахнет. Однако, служба и планы требуют определённых действий, поэтому прошептала на ухо девушке:

— Даю время прийти в себя до вечера. Иначе уйдём без тебя. Пропустишь всё веселье и подведёшь Лидию…

По телу Оливии прошла судорога, её выгнуло, она лихорадочно свесилась с кровати и с утробным звуком вырвала желчью.

Немая сцена. Кто где стоял, так и замерли в тех положениях с дурацки открытыми ртами и выпученными глазами.

Очистившись, Оливия подняла измученные глаза на наёмницу; светлые волосы сосульками обрамляли заострившееся лицо.

— Я приложу все усилия…

Было так тихо, что слышалось, как стекающая по короткой юбке наёмницы зеленовато-жёлтая масса хлюпает на носок правого сапога и дальше собирается небольшой лужицей у подошвы на мозаичном полу.

— Хорошо, дочка, — спокойно ответила Брада, правой рукой отряхнула юбку, вытерла ладонь о простынь. — Ты уж постарайся. Главное, что яйца не выблевала, — невозмутимо развернулась. — Пошли, Лидия, на свежем воздухе договорим, — неторопливо двинулась к выходу.

Принцесса автоматически развернулась за ней. Что это было?

Кто-то тронул её за плечо. Лекарь.

— Ваше Высочество, толику вашего внимания. Это очень важно, — затараторил поспешно. Лидия согласно кивнула, думая о своём, взяла его под локоть, они отступили к ширме, отделяющей угол для гигиенических нужд. — Дочь герцога Ривата РоДизайши действительно отравили, — прошептал возбуждённо. — В вино был добавлен специфический южный гриб, определить который можно только по остаточному запаху, — он внимательно смотрел, пытаясь определить, какое впечатление произвела его новость. Сильное. — Я прибыл практически сразу после того, как начались первые рвотные позывы, на дне бочонка ещё оставалось вино, и я почувствовал запах… — смутился неожиданно. — У меня хорошее обоняние… умею его усиливать. — Всё понятно: у разных людей порой пробуждаются интересные магические данные, у лекаря — это нюх. Чего тут стесняться? Лидия кроме наследственной магии крови, и этим похвастать не могла. — Но дело в том, что отрава не смертельна…