Эльф, ни удара сердца не останавливаясь, уверенно прошёл мимо стражников. Ройчи, пытавшемуся притормозить у караулки, ничего не осталось, как следовать за ушастым хитрецом. Внутренняя, очень короткая и быстрая борьба между желанием испортить этот проход пешки в ферзи каким-нибудь нелестным замечанием охране и возможностью этого не делать, закончилась победой второго — было бы нечестно помешать эльфу. Будет потом всю дорогу нудеть и ваять грустные вирши, а своей безразлично-печальной физиономией третировать ранимую совесть виновника неудачи.

— Эй, вы кто? И куда?

Вот оно, — усмехнулся про себя человек, демонстративно не оборачиваясь к говорившему. Эльф приостановился в пол оборота и этак надменно вопросил:

— Вас разве не предупредили о нас? Человек и эльф с маркизом Фиори РоПеруши к королю?

Наёмник с любопытством обернулся и удивился всерьёз: их остановил крепкий квадратный с вислыми усами стражник, но не в этом загвоздка — такое ощущение, что обратил он на них внимание случайно, ибо два его товарища отошли в тенёк и о чём-то негромко, но эмоционально говорят, не обращая на окружающее никакого внимания.

Солдат в это время отвечает, что — нет, их никто не предупреждал.

— А почему такой маленький караул? И где офицер? Кстати, именно офицер должен быть в курсе нашего появления, — вставляет свои пять агров Листочек.

Стражник беспомощно мнётся на месте — к слову, он даже не сделал попытки потянуться к мечу на поясе (а копья, все три подпирают стену), смотрит куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, друзья замечают в ста локтях от них в тени дерева такую композицию: два рыцаря, один из которых судя по цветам — начальник караула, другой, в зелёной котте (?) скорее всего относится к только что вошедшему подразделению пехотинцев, разговаривают, точнее «зелёный» что-то втолковывает «красно-жёлтому». Место общения полукругом словно оцеплено пятёркой новоприбывших солдат, стоящих в непринуждённых позах, но с копьями наготове в руках.

— Да с утра пришёл приказ усилить вербарские ворота из-за возможности каких-то провокаций, и две трети состава караула после обеда ушло туда гонять крестьян и купцов, — скривился точно от зубной боли.

— Откуда приказ? — насторожился Ройчи.

— А дракон его знает, — пожал служивый плечами. — Говорят, что с самого верха. Вот мы и торчим тут, как гномы в пустой горе — с такой защитой и ночные средь бела дня могут идти во дворец, ковровой дорожки не хватает только, — вздохнул, стянул с руки перчатку и вытер лоб. — А тут ещё лягушатники припёрлись речь Борова слушать, — сплюнул смачно.

Эльф и человек переглянулись.

— Боров — это кто?

— Да это ж РоШакли — начальник городской стражи, — несказанно удивился солдат, будто вся Вериния должна знать эту важную информацию. — Он над нами не начальник, у нас как бы подчинение самому королю, но наш командир — лорд РоВенци. Ну а Боров вообще недолюбливает гвардию, так как у него чересчур худосочное дворянство.

— Это как? — поинтересовался наёмник.

— Да ненастоящее. Говорят, у него покровители высокие. Вот и любит нам гадостей разных преподнести: то вон отправить какашки нюхать и возах деревенских ковыряться, то на глазах у нас вводить псов РоАйци.

— Не понял, кто такие?

— А вон, лягушатники, пехота подчинения графа РоАйци, — солдат, видимо, решил не обращать внимания на вопиющее незнание реалий королевства, этой парочкой. — Мы с ними в городе завсегда дерёмся. Так что не к добру эти манёвры, — кивок в сторону уходящих солдат. — Очень уж мы с ними на ножах. Буквально вчера в таверне была поножовщина. Наших четверо, их семеро, — замолчал, грустно опустив глаза.

— Ну и как? — не утерпел эльф.

— Да никак. У нас трое раненых, у них четверо убитых, трое тяжело раненых.

— Так чего ж ты такой недовольный? — удивился Листочек.

— А чего радоваться: этих отвезли лечиться, хотя зачинщики они, а наших в подвалы до выяснения приговора… А вердикт за поножовщину один — петля. Уж эта сволочь РоШакли расстарается.

— Да, — протянул Ройчи сочувственно, хотя касательно трактирных драк и последующих за ними историями у него было своё мнение: всё зависит от того, за какую сторону ты болеешь, так и преподносишь историю — это раз, а второе — можно значительно видоизменить любую информацию. К примеру встретились трое гвардейцев и семеро одноногих лягушатников — по факту трое против семерых. Или трое раненых людей короля не успели обнажить мечи, как семеро человек графа были забиты камнями сочувствующих горожан. По факту: трое против семи. Или: четверо убитых зелёных и трое лёгких — но раз забрали к лекарю, значит тяжело ранены, но вот у жёлто-красных, допустим трое ранены, но так, что будто при смерти и смысла нет их выхаживать, и их относят в подвал, а четвёртый, е упомянутый, скорее всего убит, ведь участвовать и уцелеть совершенно — сложно, и в итоге получаем счёт: четыре — четыре. Конечно, нужно учитывать перевес в людях, но зелёным последний вариант не так обиден, нежели версия гвардейца. — Кстати, лягушатники — это прозвище из-за цвета?

— Не только, — усмехнулся вояка, — им даже нравится, когда их так называют. Они же двинутые — это все в городе знают. У них ритуал посвящения в своих знаете какой? — эльф с человеком отрицательно качают головой. — Боец считается настоящим, когда на глазах у своего отряда сжирает живую лягушку. — Эльфа заметно передёргивает. Солдат сочувственно качает головой. А Ройчи безмятежен — эка невидаль — съесть несчастное трепыхающееся земноводное, тоже мне подвиг! — Вот и я говорю: каким надо быть идиотом. Нет бы, как у нас молодому продержаться против троих ветеранов заданное время или, как у дуралеев щитоносцев устоять от удара копья с малой дистанции, — и, видя непонимание в глазах невольных собеседников, добавляет. — Да там и конь без тяжёлой сбруи, и всадник без доспехов, копьё тупое, расстояние в сотню локтей(?), а щит настоящий, ростовой, можешь даже доспех полный для устойчивости надеть, — объяснил, будто это просто выдержать такой удар (выдержать безболезненно для организма). — А у кавалеристов варианты: удержание на время на диком жеребце либо раззадоренном уколами в задницу или полоса препятствий на объезженном. Вот это я понимаю. Есть ещё разбивание древка пики о гребень шлема соискателя(метание топоров, затупленных, учебных, но тяжёлых в доспешного или драка в неблагополучном районе с ночными — у каждой части свои забавы. Но у этих же… — поморщился. — Даже у наших, как их… — задумался, — воинственных баб…

— Амазонок, — подсказал эльф.

— Вот-вот, у этих драконов в юбках есть нормальный критерий отбора: сдача нормативов по владению саблями, стрельбе из лука — ну и ещё что-то, — словоохотливый стражник улыбнулся внезапно, будто вспомнил что-то интересное. — Не, вру, дракон видит как, есть ещё одни придурки. У РоДизайши есть эскадрон лёгкой кавалерии, дворянские же сынки, но те ещё пижоны, так вот у них новобранец обязан принести или добыть предмет нижнего белья какой-нибудь прелестницы. Причём это целый процесс: проверка заявленной дамы — чтобы не была совсем простолюдинкой или шлюхой, проверка накануне отправляющегося на предмет отсутствия на теле заранее искомых дамских предметов, бдение товарищей под окнами — порой и всю ночь, и торжественное представление необходимого в казарме. И прошу заметить: они даже в таких мелочах не верят друг другу на слово — всё проверяют, — торжествующе закончил стражник.

Ройчи и Листочек, нагружённые массой «полезной» информации, преувеличенно согласно кивнули. Эльф, правда, всё-таки примерил на себя последнее испытание, но вынужден был признаться себе, что вот так цинично и на заказ… Впрочем, а почему бы ублажённым девицам полюбовно не делиться одёжкой? Ему, к слову, порою предлагались и рука, и сердце, и земли, и драгоценности, и… даже корова, не то что нижняя юбка.

— Благодарим тебя, гвардеец, за занимательную беседу, но нам нужно торопиться, — поставил наконец Ройчи заключительную точку в беседе. — Но всё-таки ворота охраняйте бдительней.