— Ладно, — она устало откинулась на подушки, — начнём сначала, — проговорила тихо и ровно, закрыв глаза. — Меня зовут Оливия…

— Я знаю…

— Не перебивай. У нас действительно нет времени. К тому же я себя чувствую так дерьмово, что… ну, в общем, как оно самое — такое ощущение, что скоро сама в него превращусь… — сглотнула, несколько раз вздохнув. — А то придётся часто присасываться к тебе — поцелуи придают мне силы, — она приоткрыла один глаз и слабо улыбнулась. Эльф промолчал. — Первое: подай вот то вино, — указала на столик, расположенный в нескольких локтях, где, словно солдатики перед атакой, застыли несколько тёмных бутылок и пара бокалов. Второе: отнесёшь меня в туалетную комнату — давненько я там не была… пол часа, наверное, назад, когда эти сволочи ворвались… Третье: поможешь мне одеться в нормальную одежду. А потом уже… уводи, если, конечно, ты такой герой… — она открыла глаза. — Ты случайно не маг?

Тот отрицательно качнул головой.

— Наёмник.

— А-а, — разочаровано протянула девушка. — Ну-ну. Но ты, пожалуйста, постарайся выволочь меня из дворца в любом состоянии, даже если я превращусь в какашку… Не хочу, чтобы те, кто здесь останется, лицезрели меня в… неподобающем виде… не хочу делать им такой подарок… А я уж отблагодарю, если смогу… — устало поджала губы. — Если всё будет совсем плохо, снимешь вот этот перстень, — подняла руку, где на среднем пальце блеснуло изящное украшение с гравировкой «Д» в обрамлении сапфиров, — после сможешь продемонстрировать его отцу… либо кому другому старшему семьи, сообщить, где ты меня… оставил и просить всё, что захочешь… Не мелочись — семья у нас не бедная, — эльф недовольно скривился — вот она, неприятная слава наёмников, совсем не о том он хотел говорить, и не ту благодарность просить. — Не злись, — заметила она проницательно.

— Как скаже…

— И давай уже перейдём на «ты», — рассердилась неожиданно.

— Эй, парень, ты не знаешь, как пройти…

Будто сквозь вату доносится мужской голос. Спина страшного мужчины разворачивается, являя тусклые блёстки заклёпок и прочих металлических вставок. Мелькает пугающая мысль, что будь у неё что-нибудь острое, она бы, пожалуй, не удержалась и попыталась… Тут же накатила тошнота, вызванная яркой картинкой возможного действия, а ходящие ходуном руки явно демонстрировали тщетность положительного результата. Кажется, она бы и иголку не удержала в руках.

— Не, парень, ты точно не в курсе, — явное сожаление в голосе прозвучало странно, ибо вопрос так и не был озвучен. — Я так понял, ты здесь случайно, — в ответ прозвучало нечто нечленораздельное. — Ты иди с миром, хотя как раз с ним у тебя полные не лады…

Бодрый занудный голос звучал и звучал, и, казалось, что за это время могло произойти много событий, но… не происходило. И принцесса решилась поднять голову. Пока она собиралась с силами и решимостью, в окружающем — благодаря слуху, она ориентировалась в этом — вроде ничего не поменялось. Ну, появился ещё один мужчина, явно пришлый, ибо тембр его голоса не был ей знаком, особого волнения в монологе тоже не слышалось, а ведь дворцовые, естественно, её бы узнали, даже обляпанную кровью, и как-нибудь эмоционально отреагировали на это. Так что ожидать какого-то чуда не приходилось — разве что эти варвары подерутся между собой, и это немного отсрочит расправу над ней.

— Парень, ты знаком с таким понятием, как неприятности? Нет? Да ты просто счастливчик, драконий выкормыш!

— Заткнись! — рявкнул наконец солдат яростно.

— Вот это имя! Для такого бравого парня это самое то. Сержант орёт: «Заткнись!», а ты: «Я здесь, мой командир!»

Рычание — настоящее, звериное, от которого Руфия вжала голову в плечи, пыхтение, бряцание, и наконец-то подняла глаза и увидела заваливающегося вперёд, прочь от неё убийцу Меньи… Упал и упал, может споткнулся, но не шевелится. Кажется, ему уже не подняться, хотя с её места не видно никаких… повреждений.

— Ну вот, я же говорил, что не надо нервничать. Полежи, отдохни, когда черви придут в гости, спросишь у них дорогу к дракону.

Наконец-то девушка увидела обладателя голоса, худощавого мужчину с длинными русыми волосами, стянутыми в хвост, с вроде и приятным, но в тоже время и невыразительным лицом. Он как раз присел над лежащим и вытирал свой серьёзный по виду ножик о полы котты того.

— Он мёртв? — выдавила она первый пришедший на ум вопрос.

Мужчина поднял голову и улыбнулся. Приятно так, без всяких двусмысленностей, будто реагируя на хорошую шутку. Будто не творится во дворце непонятно что, а совсем рядом не лежат… убитые. Этак безмятежно. Но Руфию, тем не менее, немного отпустило напряжение — человек, так улыбающийся, менее страшен. Хотя, и предыдущий «собеседник» мог легко продемонстрировать свои тридцать два.

— К сожалению, да, — изобразил грусть. — А вы беспокоитесь о его бессмертной душе? — увидел, как принцесса хмуро поджала губы. — Понятно, не повезло ему. Но если вы, милое дитя, спрашиваете с иным умыслом, то есть, сожалеете о погибшем, то примите мои глубочайшие извинения, — он умудрился сделать шутовской поклон сидя, — вернуть его к жизни не в моих силах. Я в основном по другим вопросам, — встал и ностальгически протянул, поводя вокруг рукой. — Эх, когда-то я видел эти чудные растения воочию. Славное было время. Вот только насекомые и гады ползучие мешали назвать то время и место раем…

Руфии вдруг показалось, что она спит. Но если предыдущий сон был кошмаром, то этот… этот непонятный. Где-то далеко убивают людей, льётся обильно кровь достойных людей, а здесь… здесь тропический сад с орхидеями, кактусами, пальмами и бамбуком… Почувствовала нехватку в окружающем какой-то детали… Точно, незнакомец замолчал, а она поймала на себе его понятливый, этакий с усмешечкой взгляд, и окончательно успокоилась. Раз уж так долго чесал языком ради неё, то вряд ли для того, чтобы надругаться или — что она совсем не могла представить — убить.

Принцесса обхватила себя руками, будто замёрзла — на самом деле её уже почти отпустило, и только еле-еле знобило, просто нужно было куда-то деть руки. Никуда не хотелось идти, ни думать о том, что делать дальше, а мысли о родных будто блокировались сознанием и тут же накатывающим ужасом. Ей вдруг нестерпимо захотелось в свои покои, на диван, под плед, в компанию таких понятных, открытых — и открывающихся на любой странице книг.

— Вы — путешественник? — задала она не совсем интересующий её вопрос.

— Можно и так сказать, прекрасная маленькая леди, — сказал, не глядя, бесцеремонно выворачивая карманы убитого, поднял голову, будто почувствовав взгляд девушки и подмигнул.

Пусть и сказанное мимоходом обращение, тем не менее, понравилось Руфи. Потоптавшись, она села на ступеньку, уже не заботясь о чистоте своего чудесного платья. А смысл?

— А у нас что делаете?

— В Агробаре или во дворце? — уточнил, потянув котомку солдата и присвистнув от удивления при виде вывалившихся наружу блестящих побрякушек. — Да наш знакомец будто сорока — тащит всё, что блестит.

— И в Агробаре, и во дворце.

— Вот, — поднялся, оглядывая окрестности, — мы пришли к вопросу, который, собственно, и привёл меня — пока — в этот чудесный сад…

— Почему пока? — встревожилась Руфия.

— Потому что война — это такая штука, которая не только людей превращает в перегной. Точнее, — задумался на удар сердца, — не так. Сама жизнь заботится о чётком исполнении этой комбинации, но война свершает это не в пример быстрее. Так вот, отвечаю на ваш вопрос. В Агробаре я случайно, и, честно вам скажу: чем дальше, тем меньше мне кажется этот случай приятным. — Он всё время двигался, что-то выискивая, что-то поднимая, но Руфия обратила внимание, что к побрякушкам из котомки он отнёсся равнодушно. Периодически поворачивался к ней, словно напоминая, что всё слышит, и только обстоятельства мешают сосредоточиться на разговоре.