Аполлион прижал ее бедра к кровати, желая остановить, и Серенити снова взглянула в его глаза. И увидела в них страсть и необъяснимую потребность. Она почувствовала себя живой и еще более разгоряченной. Девушка подняла свои ноги с бедер Аполлиона и провела ступнями от выступающих мышц пресса до его груди. Мужчина поцеловал ее лодыжку, нежно держа в руке, и схватив другую, положил ногу Серенити на свое плечо.

Серенити ждала, глядя на Аполлиона, и ее тело звало его.

Девушка вздохнула, когда мужчина провел головкой своего члена по ее киске, дразня клитор, снова уводя Серенити за край, а затем закрыл глаза и застонал, когда медленно заполнял ее. Дюйм за дюймом. Она дрожала от ощущения того, как он ее растягивал, погружаясь в тело Серенити до тех пор, пока его шары не коснулись ее попки. Это было божественно.

Серенити согнула ноги в коленях и положила их на его локтевые сгибы. Аполлион схватил девушку за задницу, и она снова открыла глаза, намереваясь смотреть на то, как он ею овладевал. Из Серенити вырвался стон сожаления, когда мужчина вышел из нее почти на всю свою длину, и застонал вместе с ней, когда глубоко и медленно проникал обратно, до тех пор, пока дерзко не коснулся ее клитора своим тазом.

Он снова вышел и на этот раз быстрее проник обратно, постепенно наращивая темп, пока Серенити не стало трудно сосредотачиваться на нем, и девушка закрыла глаза. Она положила свои руки на Аполлиона и держалась за него. Он застонал и толкнулся сильнее, пока не напряглось все его тело, и мужская хватка на ее бедрах не стала слишком сильной. Серенити было все равно. Она хотела ощущать силу Ангела, ей было нужно чувствовать мужчину внутри себя. Аполлион тяжело дышал и каждый раз, когда их бедра соприкасались, он ударялся тазом об ее клитор и грудь девушки тряслась. Она сжимала свои мышцы вокруг его члена, низко и глубоко стонала вместе с ним, отчаянно ища освобождения.

И оно пришло ослепительной вспышкой, посылая волны жара по ее телу. Бедра Серенити покалывало. Он не остановился. А двигался сильными, жесткими толчками, которые снова разожгли огонь внутри нее, и она стонала, и сжимала руки, произнося тихие мольбы о большем.

Аполлион стонал каждый раз, когда входил в нее и эти звуки разносились по комнате. И когда он двигался все быстрее и быстрее, они становились гортанными и дикими, пока Серенити не оказалась на грани того, чтобы снова разлететься на части.

Серенити выгнула спину, задыхаясь от ощущения того, что его член находился в ее теплых глубинах, и двигалась навстречу мужчине. Она сделала так снова, дразня и пытаясь привести Аполлиона к краю вместе с собой. Он приподнял ее задницу с кровати, и девушка застонала, когда мужчина погрузился еще глубже и полностью овладел ею. Аполлион застонал, и Серенити подумала, что это было похоже на рычание, и яростно врезался в ее естество. Его член запульсировал и мужчина излил в девушку свое теплое семя. Она сжалась вокруг него в ожидании кульминации. Мужчина положил свою руку между ними и возбуждал своими большим пальцем ее клитор, пока она не кончила. Серенити застонала и вытянулась под ним. Аполлион обнял ее и тихо стонал, пока девушка сжимала его член внутри себя.

Серенити взглянула на тело Аполлиона. Теперь на нем блестел пот, и его бронзовая кожа сияла, излучая силу и красоту. Ей потребовалось время, чтобы найти в себе смелость и посмотреть Ангелу в глаза. Когда она это сделала, то обнаружила, что мужчина улыбался ей и его глаза стали теперь ярко-синими, как будто их тоже затронул оргазм.

Аполлион все еще держал девушку, оставаясь внутри Серенити, и ее ноги по-прежнему лежали на его руках.

Его член дернулся, и глаза Серенити расширились, когда мужчина стал рассматривать ее тело, и девушка почувствовала, как он снова становился твердым.

Аполлион похотливо улыбнулся Серенити и вышел из нее только для того, чтобы наклониться над девушкой и ласкать ее соски.

Серенити смотрела в потолок, теряясь в туманной теплоте двух оргазмов и ощущая, что собирается добавить к ним и третий.

И, может быть, четвертый.

И Аполлион сказал, что она была искусительницей.

Аполлион растянулся в постели; темно-розовое одеяло прикрывало его только от талии, и улыбался от уха до уха. Он никогда не чувствовал себя таким расслабленным. Серенити спала рядом с ним, свернувшись на боку у его правой руки и прижавшись щекой к ней. Ее дыхание было тихим и медленным. Ангел убрал светлые пряди от ее лица, чтобы лучше видеть и чувствовать, насколько она была довольна. Прошлой ночью они оба наслаждались.

Когда девушка начала уставать, он остановился и, довольный собой, наблюдал за ее сном, наслаждаясь улыбкой, которая еще долго оставалась на губах Серенити после того, как она начала засыпать. Девушка была красивой, когда спала, красивой, когда проснулась, красивой, когда кричала его имя и кончала.

Она делала так несколько раз.

Любой бессмертный, по крайней мере, в пределах двух миль, и любой смертный в ее доме это слышал. Он улыбнулся, испытывая гордость от того, что ему удалось заставить девушку кричать во всю силу своих легких. После этого она сильно покраснела, а потом начала хихикать. Ему нравилось, как девушка смеялась. И нравилось, что это было из-за него.

Солнце уже давно взошло, проливая теплый свет в комнату через белые муслиновые шторы. В конце концов, Ангел долго не спал. Она слишком очаровывала его, и он наблюдал за ней все это время. Пока еще не наступил рассвет, Аполлион, на какое-то время, задремал в ее объятиях. Он никогда не спал с кем-то подобным, кто крепко прижимался бы к нему, чувствуя себя в его объятиях защищенным. Теперь бодрствовал он, пока его Ангел спал. Аполлион хотел разбудить девушку, чтобы она посмотрела на него и улыбнулась, но ей нужно было отдохнуть. В последнее время Серенити прошла через многое, и он видел, как это на нее повлияло. Улыбка девушки исчезла, но Ангел вернул ее, и, казалось, что солнце снова засияло.

Аполлион поцеловал Серенити в лоб легким поцелуем и осторожно убрал ее руки со своего тела. Она протестующе что-то пробормотала, сморщила нос и укуталась в одеяло. Он покинул кровать и укрыл девушку.

Ангел взмахнул перед собой рукой, вернув черную набедренную повязку на место, а затем тихо прошел через спальню и гостиную на кухню. В маленькой кухне и столовой было темнее. Солнце не достигало этой стороны здания. Его плечи чесались, и он пошевелил ими, пытаясь ослабить напряжение. Крылья хотели появиться. Он не скрывал их на протяжении многих тысячелетий. Ему это было не нужно. Спать на них было больно и потребовалось много усилий, чтобы заставить крылья исчезнуть. Казалось, что Серенити Ангел нравился без крыльев. Он оценил все сомнения, которые у нее были о нем.

Девушка считала ангелов святыми.

Он окончательно опроверг эту теорию прошлой ночью.

Аполлион улыбнулся, поднял защелку на французских окнах и вышел на балкон.

Солнце стояло высоко и грело спину Ангела, согревая кожу, пока его напряжение не растаяло, когда он подошел к черным перилам. Аполлион вздохнул, и его крылья широко расправились почти по всей длине балкона. Было приятно распрямить их на некоторое время. Он снова сложил крылья, пока Серенити не проснулась. Ангел не хотел отпугивать ее сейчас, когда продвинулся вперед в отношениях с девушкой. Он не думал, что что-то произойдет от вида его крыльев, но не хотел рисковать.

У его собратьев воителей была такая же проблема?

Ангел хотел, чтобы кто-нибудь оказался поблизости, чтобы об этом поговорить.

Аполлион разглядывал серые шиферные крыши парижского пригорода. Внизу находилась лиственная аллея, спрятанная в тени. Был слышен тихий звук автомобилей, прорезающих тишину и добавляющих фоновый шум, отчего во всем мире чувствовался покой.

Вероятно, его собратья не влюблялись в ведьму.

Улыбка снова тронула его губы. Ведьма. Она беспокоилась о том, что с ним сделают люди, если увидят черные крылья. Чтобы они сделали с ней, если бы узнали, что девушка обладала силами, которые были реальными только в людском воображении?