Побочным — я его никак не ожидал — но втихую порадовавшим меня эффектом, стало прекращение ссор и срывов в нашем небольшом коллективе. Макс перестал мандражировать из-за своей высшей математики, девчонки — периодически «занозить» Боброву и пытаться под настроение докопаться до меня. С Алёнкиной «непосредственностью», так раздражающей Седову и её подругу, проблема тоже разрешилась.

В десятых числах мая, после выходных, когда девушка в очередной раз опоздала на начало самостоятельного занятия, я слегка надавил на неё и заставил рассказать об оставшихся учебных задолженностях и «хвостах» — раз уж она сама не в состоянии нормально разобраться. Всё тот же метод: составил персональный план. Получилось быстро и просто: если есть расписание пар, и уже неплохо знаешь преподавателей, то и напрягаться не надо. Правда, пришлось в паре особо запущенных случаев сходить с ней — типа попросить за студента группы, как старосте, и немного воспользоваться даром Мирен для получения нужного результата без проволочек. Но это уже были несущественные мелочи. К сессии я и мои одногруппники подошли готовыми настолько, насколько это было вообще возможно.

Помню, как в школе всегда с нетерпением ждал первого июня: Лето! Каникулы! На «летнюю практику», пока она ещё существовала, я ни разу не попал — с шармом это было несложно. В год поступления лето у меня выдалось своеобразным: ЕГЭ, получение аттестата, подача документов, ожидание решения приёмной комиссии… ничег‍о​ из эт​ого меня ​​серьёзно не напрягло. Разве что пришлось помотать‍ся по Москве и родителям больше обычного надавить на мозги, чтобы получить «в подарок за поступление на бюджет» съём и оплату квартиры недалеко от ВУЗа. По сравнению с предыдущим годом, когда я поступал в экстернат — настоящий отдых: никаких нервов, никаких сомнений в своих действиях и силах.

Это лето я, признаться, ждал с некоторым нетерпением. После Нового Года обстоятельства будто задались целью разнообразно и не без выдумки потрепать мне нервы. Справиться-то мы с Ми справились, вот только — нормальный отдых всё равно не помешал бы. Очень хотелось скинуть хотя бы ненадолго, пусть на два месяца, взятый на себя и постоянно давящий груз ответственности. Качественно расслабиться, зная, что тебя ничего не побеспокоит до первого сентября — если, конечно, сам ни во что не влезешь. Впрочем, все летние «приключения» всегда так или иначе успешно разрешались — шарм в помощь.

Лето… По полдня валяться на диване или сидеть в плетёном кресле на даче под разросшимися яблонями с планшетом, наполовину уйдя в «виртуал» телепатической связи. Вместе читать книги (моими или её глазами) и тут же бурно обсуждать понравившиеся и разочаровывающие моменты, говорить о всякой ерунде и самых серьёзных вещах… А ещё были совместные прогулки — по городу или по сельским просторам, тренировки суккубьих сил на окружающих, дурацкие попытки применения школьных знаний на практике — вроде измерения высоты моста по скорости падения плевка в воду, и ещё много чего. Беззаботность, с которой пришлось вынужденно расс‍т​аться.​ Пожалуй,​​ именно сейчас я по ней впервые по-настоящему зас‍кучал…

На самом деле, конечно, я… скучал по Мирен. Странно звучит — телепатия никуда не делась, и моя демонесса всегда была рядом со мной. Одно мысленное усилие — и… Но так уж получилось, что мне реально было некогда отвлекаться. Пробежки и гимнастика по утрам, завтрак и обед — только в это время я мог себе позволить пообщаться с суккубой как раньше. Чёрт возьми, я даже в автобусе теперь не пялился в окно, а читал конспекты и учебники! Вот уж никогда не подумал бы, что на телепатию действительно может не хватать времени. Вот если бы Ми по-прежнему жила в холде Родика… Впрочем, уж лучше как получилось, чем по-старому.

Студента от лета отделяют экзамены. Сдал? Всё, свободен до осени. Не сдал? Ну, значит, и лето тебе не положено. В разных ВУЗах количество экзаменационных испытаний разное, у нас во втором семестре первого курса их было пять. Всего пять. Целых пять. Несколько дней на подготовку, включая один на консультацию — и день сдачи. Экзамены по одному предмету для разных факультетов одного курса назначают на разные дни — так что в случае провала есть некий шанс пересдать. И ещё один шанс — уже в самом конце сессии. Второй провал — и последний шанс осенью, с комиссией. Таким образом пять экзаменов укладываются в один месяц — по одному или два в неделю. Конкретно нашей группе «повезло» получить последний экзаменационный день аж первого июля. В общем, трети лета у меня сразу просто не было.

Самое противное, что дни перед экзаменами, если всё выучил, понял и запомнил, в общем-то ‍-​ выход​ные. Кром​​е одной консультации, длящейся от силы два-три ча‍са, остальное время — твоё. Вот только стоит заняться чем-нибудь посторонним — и монолитный, вроде бы, массив знаний куда-то пропадает, оставляя одни обрывки. И панику — когда пытаешься к нему обратиться! Ситуация, как будто несёшь на голове неудобную вазу: чуть отвлёкся — и содержимое вылилось. И лишь с каждым успешно сданным предметом груз на(в) голове становится всё легче и легче… Незабываемая студенческая доля. Слышал, некоторые люди в возрасте ностальгируют по этому времени: мол, всё было просто и понятно, не то что сейчас. Бррр!

…В общем, расслабиться я до последнего экзамена так и не смог. Продолжал повторять материал, переписывался с одногруппниками, спал, ел, односложно отвечал родителям по телефону и при личных встречах. Тем более, последней была та самая «Анатомия, морфология и цитология тела человека». Мало того, что объём материала, как я упоминал раньше, был сопоставим со всеми остальными предметами разом — так ещё этот предмет был по-настоящему профильным для будущего врача. Можно как страшный сон забыть «вышку» — справочник по матанализу в случае чего поможет. Можно не помнить на память реакции превращения многоатомных спиртов — в конце концов, нас учат обычной органической химии для понимания химии биологической, и не более того. Можно не знать английского, можно наплевать на историю, можно выкинуть из головы отряды беспозвоночных. Но нельзя не знать самый базис выбранной профессии.

Вот из-за чего на анатомии первокурсников реально «драли», а иногда и попрост‍у​ валил​и. Медик ​​без знания человеческого тела несколько менее опа‍сен, чем разработчик реактора атомной электростанции без знания физики элементарных частиц, но только лишь немного. Однокурсники поодиночке и целыми группами улетали на пересдачи — медики и фармакологи, стоматологи, медико-биологи… Общажное «радио» в лице Алёны методично доносило до одногруппников последние сводки с поля боя преподавателей и невежества в головах обучаемых: кто из преподов на чём валит, к кому надо пойти первым, а кто, наоборот, под вечер устаёт и снижает количество дополнительных вопросов.

К сожалению, вместо дополнительной уверенности в себе, подобная информация наоборот добавляла нервозности. Особенно после слухов, что валят прежде всего бюджетников. Типа, если учишься по государственной аккредитации да ещё и стипендию получаешь — будь любезен соответствовать высоким стандартам и всё такое. Когда наша группа на последней неделе июня встретилась на консультации, я даже испугался за своих друзей: у Инги и Насти реально подрагивали руки, Алёна координацию движений контролировала лучше, зато начисто утратила свою легкомысленность — такой серьёзной я её ещё не видел. Причёсанный(!) Макс «радовал» остальных тёмно-синими кругами вокруг глаз на болезненно-бледном лице: практически панда, только смертельно оголодавшая и потому худая, как скелет. Думаю, будь у нас в эту сессию не пять экзаменов, а шесть — и кому-нибудь потребовалась бы госпитализация.

Следующие дни промелькнули, как будто были сном. Раз — открываю анатомический атлас, два — еду на экзамен, сидя в автобусе, рассматривая фотографию сагиттального[32] сечения почки. В голове ни одной мысли — только пустота и эхо. Кажется — что не знаю уже ничего. Очередь перед экзаменационной аудиторией — только не прямая, обратная: мало кто хочет идти в первой партии экзаменуемых. Я иду — от одной мысли ещё немного подождать делается плохо. Какой ни будет результат — пусть уже будет поскорее. Преподаватель открывает дверь. Подхожу к его столу, сдаю зачётку, получаю билет и бумагу. Вопросы. Ручка упирается в лист и почти без участия сознания начинает выводить строку за строкой. В какой-то момент обнаруживаю — писать больше нечего. Оглядываюсь. Иду к свободному доценту — зевающий мужик лениво смотрит в билет, на меня. Кивает. Начинаю отвечать.