— Чёрт возьми, Генрих‍,​ что э​то было? ​​Оружие?!

— То самое подтверждение «расовой теории»‍, которое вы жаждали увидеть… мой фюрер, — с почтением, но без подобострастия произнес Гиммлер. Ложь сошла с его языка гладко и без малейшего внешнего проявления — вот что-что, а говорить нужные слова с правильной интонацией Гиммлер давно уже научился. — Желаете увидеть другие… доказательства?

1937 год.

Германия. Берлин.

— Что-о?! Вы понимаете, что вы мне подсунули, а, Генрих?

— Понимаю, мой фюрер, — мужчина смиренно наклонил голову.

— Нет, не понимаете! — бывший ефрейтор вскочил с кресла и начал расхаживать по комнате из угла в угол, едва не задевая создающие в помещении мягкий полумрак массивные торшеры. — Вы мне показываете наследие наших предков, а когда я вас спрашиваю, как можно этим воспользоваться, вы мне подсовываете… что?

— Краткую выжимку известной нам на текущий момент информации, — всё так же покорно сообщил Гиммлер.

— Выжимку? Ха! Это не выжимка, это… Я даже не знаю, как назвать! Катастрофа! Сначала вы мне демонстрируете Силу Северных Богов, Силу крови Избранной Расы… и всё это только для того, чтобы потом с постной миной сообщить, что вся эта Сила находится в руках унтерменшей-евреев?!

— Масонские ложи состоят не только из евреев, — скромно указал своему вождю Гиммлер.

— Разумеется! Из вашего отчёта следует, что эти твари не только встали между наследством предков и моим народом, так они ещё и не стесняются использовать тех, кого сочтут нужным, как этого вашего Вилигута. А заправляют всем Ротшильды из Франции!

— Именно поэтому я прошу у вас выделить средства на экспед‍и​цию в ​Тибет, — ​​смиренно вставил свои пять марок Генрих. — У них ‍есть знания, у нас их недостаточно. Чтобы победить врага на их поле, нужно хотя бы… знать правила. Добытая из первоисточника информация сделает нас и всю германскую нацию сильнее.

Лично Гиммлер ничего против масонов не имел. Собственно, он и сам до сих пор состоял в одной из лож. Но, как говорят в США: бизнес есть бизнес. Ради личной власти и обогащения Генриху было совершенно не жалко подставить зажравшихся торгашей, нуворишей и как-бы-аристократов. Фюрер точно не будет сидеть на заднице и ждать, пока вернётся ушедшая на поиски Шамбалы экспедиция: «магистров» никакая магия не спасёт. Хотя бы потому, что вне холдов не работает. Ну а освободившуюся нишу посредников между магами и немагами, если вовремя подсуетиться, можно занять самому. В конце концов, масоны больше ста пятидесяти лет жировали на захваченной «поляне», подмяв под себя всю Европу, часть России и Северную Америку. Вот последней пусть и довольствуются. А Перевозчики с их политикой невмешательства в дела Внешнего Мира утрутся.

— Деньги… Всё упирается в этот презренный жёлтый металл, — Адольф дёрнул щекой. — Мало вам, что я разрешил этому вашему «Институту Аненербе» присосаться к государственной кормушке[34], мало того, что я дал вам доступ к осуждённым преступникам и прочему отребью для ваших «опытов»? Будет вам экспедиция… Но я жду результатов. И не через десять лет, понятно?!

1938 год.

Германия‍.​ Здани​е лаборат​​ории «Аненербе» рядом с концентрационным лагерем ‍Заксенхаузен, недалеко от г. Ораниенбург[35].

— Герр Вилигут, я всё ещё не понимаю, зачем вы вызвали меня сюда, да ещё так спешно? — Гиммлер говорил внешне спокойно, но хорошо знающие его люди поняли бы: рейхсфюрер СС был сильно раздражён. Ещё немного — и полетят головы. Нравом один из самых влиятельных людей Германии был крут, хотя и напоминал без своей чёрной служебной формы то ли клерка, то ли бухгалтера.

— О, вы точно оцените! — старик суетливо потёр ладони, блеснув в жёлтом свете коридорных ламп очками. — Помните Кристину Майер?

— Вашу чокнутую ведьму, умеющую левитировать только полностью голой? — вспомнил эксцентричную блондинку Генрих. Без труда — девушка, несмотря на полный хаос, царящий стараниями наставника в белокурой головке, была из тех, кого мужчины забывают… долго и тяжело. — Да, на нашего фюрера её… таланты произвели большое впечатление.

— Так вот, её изнасиловали! — радостно поведал австриец, как будто сообщил о чём-то очень хорошем.

— Почему-то меня это вовсе не удивляет, — пожал плечами Гиммлер. — При её-то поведении. Вашими стараниями заставить фрау надеть хотя бы шинель можно было только зимой…

— Её изнасиловали в холде, — не слушая патрона, продолжал заливаться соловьем Карл-Мария, — один из работников-раскопщиков, Герман Вернер!

— И ради того, чтобы мне это сообщить… — начал закипать рейхсфюрер, и вдруг осёкся. — В холде?

На демонстрации молодая ведьма не только могла удерживать себя в воздухе — честно говоря, получалось это у неё не особо уверенно — но и могла швырять силой мысли различные предметы. До силы выстрела пушки её способностей значительно не хватало, но вот отправить в короткий стремительный полёт, допустим, бревно вполне получалось. Вместо бревна мог быть и человек — уж чего-чего, а вот гуманизма и сострадания к ближнему своему за птенцами Вилигута и Хильшера не наблюдалось совершенно. Скорее наоборот.

— Именно! В месте Силы! — Карл-Мария едва не приплясывал на ходу. — И он её не бил внезапно по голове, если вы об этом подумали. Просто взял за руку — и она ничего не смогла ему сделать.

— Избранный… — прошептал Гиммлер, но тут же справился с волнением. — Вы его проверяли?

— И не раз, — подтвердил мистик, — результат повторяется. Более того, в ходе последних экспериментов он смог, удерживая Кристину, слабо влиять на расположенные рядом объекты. Я рискнул проверить его способности на себе — и тоже сработало! Мой Небесный Огонь в такие моменты с трудом меня слушался и утекал вовне, словно вода из дырявой чаши…

— Я понял, — резко оборвал соратника Генрих. — Он здесь?

— Избранный в этой камере, — остановился наконец у нужной двери Вилигут. — Мы на всякий случай задержали остальных разнорабочих и весь прочий персонал, но проверка показала отрицательный результат. Они тоже тут…

— Эти меня не интересуют, — отмахнулся от трёх десятков «чистокровных» и проверенных товарищей, состоящих в одной с ним партии рейхсфюрер СС. — Режьте на части, приносите в жертву, используйте в опытах — главное, чтобы они молчали.

— Будет исполнено, — отставной австрийский полковник дёрнулся, непроизвольно выпрямляя спину и прерывая начатое движение воинского приветствия. — Мы уже нашли семью Германа Вернера и везём сюда. Правда, если верить переданным вами манускриптам, шанс на наличие тех же способностей у родственников исчезающе мал…

— Всё равно проверяйте… Только вежливо и аккуратно, а не как обычно, — распорядился Гиммлер. — Герман здесь? Открывайте, я сам с ним поговорю. Вы всё правильно сделали, герр Вилигут, но теперь нам нужно его добровольное сотрудничество во славу Нации.

Генрих задумался, и сам себе кивнул:

— И подготовьте отряд только из неодаренных для поездки в Швейцарию. Начинаем работы по проекту «Зеркало». Если сможете получить хоть какой-то результат, считайте, что вписали своё имя золотыми буквами в историю Третьего Рейха. Про такие мелочи, как подчинение «Аненербе» лично фюреру, выделение в самостоятельную организацию и неограниченные фонды для исследований я даже не говорю[36]…

Часть 2. Кадры решают всё.[37]

Лето! Каникулы! Каждый день можно открывать глаза и понимать: сессия осталась в прошлом. Не навсегда — о, нет, конечно. Пока — не навсегда. И уж точно у меня впереди много пробуждений, когда можно не начинать свой день с планирования по часам и минутам, а просто плыть по течению, лениво подчиняясь неизбежным обстоятельствам вроде голода, жажды…