…К началу последней недели каникул я чувствовал себя наевшимся развлечениями по уши. Вот честно. Кое-что можно было бы и повторить: колесо обозрения мне понравилось, например. А вот на американские горки и быстро крутящиеся карусели я больше ни ногой даже голодный! Нафиг, нафиг. Лучше на байдарке поплаваю или, вот, на искусственном склоне в Красногорске покатаюсь: летом на горных лыжах по настоящему снегу — это, скажу, нечто. Только лучше не на лыжах, а на сноуборде — на нём сложно проверить себя на гибкость, сев на шпагат. Я вот проверил… Да и проще борд, Ми уже к концу посещения простейшие трюки на нём выделывала.

Ещё демонесса загорелась позаниматься уличной акробатикой-паркуром — в зале с мягкими матами, разумеется, а не над жёстким асфальтом. На совершенно официальную тусовку уличных паркурщиков рядом со стадионом Олимпийский мы просто посмотрели, показывать свою «удаль» я не рискнул. Особенно после лыж, ага. И вот теперь мы оба просто лежали — я у себя дома на съёмной квартире, суккуба — в комнате в коттедже. Лениво перебрасывались самыми яркими воспоминаниями — оказалось, некоторые моменты, несмотря на вид из одних глаз, запомнили совсем по разному. Ехать никуда не хотелось, «приключений» не хотелось от слова «совсем». Круто отдохнули. Вот только, как выяснилось, у приключений на нас были и свои планы.

Всё началось с банального стука в дверь — у Ми, а не у меня. За дверью ощущалась пустота, но обнаружилась серьёзная и насупленная Куроцуки.

— Ты уже вернулась, Куро-тян?! — обрадовалась моя златовласка, но в ответ не получила и тени улыбки.

— Только приехала, — коротко пояснила японка, одёргивая дорожную одежду. — Пойдём… погуляем.

— Прямо сейчас? А, может, чаю…

— Прямо сейчас, — чуть наклонила голову Нанао.

Мы переглянулись, и Мирен отправилась вслед за девушкой.

Куроцуки привела суккубу в лесополосу. Попросила подождать, и начала ходить кругами вокруг, время от времени забираясь на деревья. После чего всё-таки выпустила эмоцию лёгкого удовлетворения и вернулась к совсем уже ничего не понимающей Ми. Помолчала. И выпалила, словно в воду кинулась:

— Разблокируй мою магию! Я видела, ты можешь! — черноволосая худышка заглянула в расширившиеся от удивления зрачки Ми — и серьёзно добавила: — Я сделаю за это всё, что ты мне скажешь. Любое условие. Кровью и жизнью своей клянусь.

И, прежде чем суккуба успела среагировать, вытащила откуда-то из-под одежды обоюдоострый метательный нож и пропахала кровавую борозду через бледную ладонь.

— Клянусь, — рефреном прозвучало в моих ушах.

М-мать…

— К-куроцуки… У т-тебя… К-кровь надо ос-становить… — Ми не могла оторваться от борозды. Рана была не такой уж глубокой, кажется — разглядеть я не успел, потому что через мгновение стенки нанесённой раны разошлись под напором крови, и алая жидкость заполнила ладонь, полилась между пальцами. Выглядело это очень неприятно. Я учил анатомию, я сдал ее на отлично. Но прямо сейчас, глядя на реальную рану, никак не мог понять: можно ли так истечь кровью? Или она свернётся и затворит края раны быстрее‍,​ чем Н​анао отбр​​осит коньки? На ладони нет крупных сосудов, но до‍куда Куро-тян довела надрез? Хрупкая худая маленькая девушка, ещё и бледная как вампир — сколько у неё в организме всего этой нужной жидкости? Чёрт, чёрт, чёрт, первую помощь нам ещё не преподавали и будут преподавать чуть ли не на пятом курсе! Хотя нет, я ведь знаю, что делать.

— Надо туго стянуть рану и в медпункт, срочно, — я отстранил шокированную Ми от контроля тела. — Быстрее. Куроцуки?

Хрена: черновласка даже не двинулась с места, и упрямо продолжала смотреть мне-Мирен в глаза. Твою мать! И что-то мне подсказывало, что силой я её не заставлю сделать перевязку — пока девушка не потеряет сознание от потери кровяного давления и недостатка кислорода.

— Да не знаю, как тогда получилось! — заорал я, чувствуя, что и ко мне подступает если не паника, то отчаяние. — Оно само собой произошло! Я не знаю, как снять чёртову блокировку!!!

— Не знаешь, но можешь, — губы Куро-тян отчётливо побледнели, а зрачки, наоборот, расширились. Слава богу, не пульсировали в такт работы сердца — это бы означало повреждение одной из артерий, и совсем-совсем трындец.

— И что это даёт?!

— Ты постараешься помочь, — чуть подумав, склонила голову на бок эта долбанутая.

— Хорошо, всё что угодно, только останови кровь! — не стал даже пытаться раздумывать я. — Или дай мне это сделать!

— Ты обещала, — подвела итог Нанао, доставая здоровой рукой из кармана маленькую пластиковую бутылку с водой. Только сейчас я понял, что нож она успела спрятать так же, как и достала. Поток прозрачной воды омыл и очистил рану — сан‍т​иметро​вой глуби​​ны порез поперёк ладони. Кровь всё ещё шла — но у‍же медленно и неохотно, как мне показалось. Куроцуки же вслед за бутылкой извлекла кривую медицинскую иглу с уже вдетой нитью — и ничтоже сумняшеся начала зашивать разрез. Прямо так, на весу, и не озаботившись обезболивающим.

— Шрам останется, — мне захотелось прислониться к дереву, что я и проделал. Ещё хотелось сползти спиной по стволу вниз и плюхнуться задницей на землю, но пока сдержался.

— Я работаю в перчатках. Обычно, — просветила японка.

— И оно того стоило? — мне смотреть было больно, как она накладывает ровный и профессиональный шов.

— Клятва без крови — разве клятва? — теперь Нанао тоже поморщилась, но отнюдь не от ощущений. — Настоящие клятвы скрепляются кровью[45]. Мои предки клялись так — и ни разу не преступили данные обеты.

— Ты заранее подготовилась, — это был не вопрос, я просто озвучил очевидное. Куроцуки затянула шов (всё одной рукой!), достала медицинский тюбик-маркер с антисептиком и чётко обработала края раны. Критически осмотрела результат — и стала заматывать бинтом. — Зачем тебе вообще понадобилось обходить блокировку, можешь мне сказать?

Японка на секунду застыла, а потом тихо заговорила, тщательно глядя в сторону:

— Наш клан имеет власть над льдом, снегом и холодом. Снежные девы-демоны, юки-онны — дар передаётся по женской линии. Когда-то нас боялись и проклинали, ненавидели и приносили жертвы… Нанимали, чтобы нанести урон противнику или похоронить вражеский отряд на зимнем перевале. Мир изменился, магия стала уходить. Нам пришлось измениться следом. Но у нашего места Силы, на границе вечных горных льдов, где стоит клановая деревня, мы по-прежнему можем повелевать подвластной стихией. Спустить или отвести лавину, вызвать снегопад, метель. Дать тепло высокогорным травам, что больше нигде не растут. Провести через горы караван с запрещённым товаром…

Девушка запнулась, ещё ниже склонила голову, так, что волосы закрыли лицо, и совсем уже тихо призналась:

— Я… Меня всегда считали бездарной — холод меня едва слушается. Когда у остальных входит в силу д‍а​р, так​их как я ​​начинают учить и тренировать отдельно. Жить ради ‍клана и умереть ради клана, когда старейшины прикажут. Только сильные и способные достойны продолжить род! Когда Куроку-сама пригласил… предложил прислать ученика в его школу — выбрали меня. Я думала — это потому, что я усердно училась и трудилась… А когда я вернулась домой, меня спросили: «Зачем ты здесь? Сильнейший запросил жертву, мы отправили тебя, самую никчёмную. Он тебя принял, повезло. Нечего тебе здесь делать…»

Последние слова Мирен скорее угадала, чем услышала — так тихо под конец шептала Куро-тян. Ми пришла в себя, и мы опять поменялись, так что эмоциями юки-онны оба «насладились» по полной. Да, Куроцуки больше себя не сдерживала — горечь, боль и обида штормовыми волнами накатывали на суккубу. Причём боль именно душевная — та, что от раны, даже не смогла поколебать сосредоточенность японки. А ещё — удалось понять, что же так вывело обычно безэмоциональную Куроцуки из себя. Нет, это не роль «жертвы» — как-то странно восприняли приглашение в школу её родичи, но ладно. Главное, быть жертвой Нанао была совершенно согласна (!), даже если бы её тут по-настоящему зарезали или ещё чего нехорошее сделали. Ради клана. Нет, к только что произошедшему привело то, что Куроцуки… списали. Типа, «ты свою роль отработала — слава Ками-сама, хоть это у тебя получилось — и больше ни на что не годна». И вот теперь Нанао с упёртостью элитного барана была готова хоть убиться (какая мелочь, право слово), но доказать что старейшины клана ошиблись.