— Даже если представить невозможное — мы его нашли — нужно было бы всеми силами держать его подальше от «Карасу Тенгу». Как детонатор от взрывчатки. — покачала головой Лючия. — Нужно ведь не только найти, не только донести свою точку зрения и добиться, чтобы человек её разделил. Потребуются годы, чтобы обучить «вампира» свободно пользоваться чужими силами, а ведь сами зеркала тоже требуется освоить. Немцы и трети функций не узнали, да и не пытались, похоже. Объявили «Древним Вундерваффе» и успокоились, а ведь, судя по реконструкции Зитс — ватиканский эмиссар фактически разграбил лабораторию, а не военную часть…

— Хорошая аналогия про взрыватель, — перебил коллегу Окина. — Позволю себе напомнить, что именно на подозрении, что экзорцист у нас возможно есть, строится часть информационного обеспечения финальной фазы плана. Если заинтересованные лица решат, что у нас подобный «детонатор» точно есть или точно нет — результат применения зеркал станет… не столь однозначно предсказуемым.

— То есть, ты хочешь сказать, «‍в​сё хор​ошо, пото​​му что всё идет так, как идёт»? — переспросила На‍цуро.

— «Всё идет по пла-ану!» — вновь подпел Олег, вызвав мимолётную понимающую улыбку у своего директора. Русский, как и японский, и китайский, в той или иной мере в этой компании знали все, хотя общение и шло преимущественно на английском. Потому что одно дело понимать язык, а другое — понимать культуру носителей этого языка.

Абрамов единственный из «тройки доверенных» вырос вне магического мира и учеником Куроку стал позже остальных. К возможно старейшему демону на Земле его привели попытки разобраться в том, как действительно устроен мир. Вот так, не больше, не меньше. У мужчины после увольнения из армии достало упорства раскопать одну нехорошую историю, произошедшую в одной южной стране. А потом восстановить собственную родословную, выйти на род дальних родственников, имеющих доступ к холдам — и попытаться «восстановить справедливость» ещё раз.

Можно было бы написать целый роман о приключениях Абрамова уже в мире магии. Возможность перемещения в пространственных искажениях, недостижимую для простых людей, во всех странах так или иначе использовали как инструмент незаконного бизнеса. Неуязвимый склад наркопродукции, база неуловимых боевиков — да мало ли применений можно найти для холда? До определённого предела Перевозчики не вмешивались — свято блюли свои собственные, возведённые в ранг традиций правила. В спецслужбах государств осведомлённые лица тоже смотрели на подобные проявления сверхъестественного сквозь пальцы — опять же до определённого предела.

Всех устраивал ст‍а​тус-кв​о: хозяев​​а мира магии не давали перемещать опасные грузы и‍ оружие по своей транспортной сети (а обычные грузы — в хоть сколько-нибудь значимых коммерческих объемах), а «молчи-молчи» не пытались захватить контроль над местами Силы. На планете и так было слишком много проблем, чтобы добровольно вешать себе на шею заведомо провальный конфликт с противником, которого в физической реальности как бы и нет. Не сказать, что отдельные попытки не проводились — но результат неизменно оказывался далёк от желаемого. В любую страну можно ввезти нечто такое, чего на своей территории власть предержащие видеть бы особенно не хотели. Уже несколько столетий нейтралитет удавалось соблюдать — ну а ценой были «мелкие проблемы» отдельных людей. Как, например, наполовину вырезанный появившимися «из ниоткуда» бородачами в чалмах отряд спецназа.

Абрамов не пытался именно мстить. В конце концов, «магическим» боевикам не помогла ни скрытность убежища, ни способность колдовать. Русские ворвались в холд на плечах отступающих — подобранный по наитию ключ сработал в руках у Олега. Уже гораздо позднее тогда уже экс-ВДВшник понял, почему только на его здоровье «приключение» никак не отразилось. Заодно узнал о других подобных стычках — после которых следовала подписка и приказ «забыть». Забывать военный отказался категорически. Ведь ему важно было разобраться и понять.

Этот поиск знаний и привлёк внимание Кабуки. Русский отказывался смириться с ситуацией «так есть, потому что так есть», он вообще отличался изрядным упорством и неизменным желанием докопаться до сути. ‍И​з-за ч​его в «Ка​​расу Тенгу» именно Абрамов отвечал за, если можно‍ так выразиться, «техномагическую» часть проекта и инспектировал остальные инфраструктурные решения. И именно хорошее представление о подотчётной «матчасти» заставляло его нервничать и вспоминать неоднозначные песенки. Будь директор рядом с подчинёнными во плоти — и давление харизмы Учителя свело бы на нет все сомнения, как уже было неоднократно. Именно потому Кабуки старался надолго в школе не появляться, а проводить совещания и вовсе удалённо, по цифровой защищённой видеосвязи. Само наличие которой в холде, узнай об этом Перевозчики, заставило бы последних сильно разволноваться, посильнее чем от одного известного им зеркала, во всяком случае.

— Как успехи у Марилы? — решил уточнить Куроку.

— Если вопрос о подготовке артефактов, то тут она даже опережает график, — немедленно отчитался инструктор по борьбе и стрельбе. — Работает… Я бы сказал — остервенело. Часто в ущерб отдыху, сну и общению.

— Вот как? — директор вздохнул. — Мне казалось, что девочке успешно удалось социализироваться в школе.

— В первом триместре всё так и было, — подсказала Лючия, по долгу службы отслеживающая и состояние учащихся. — Проблемы начались после возвращения с летних каникул. После того, как я не выпустила из холда младшую Родику, а Роксана так и не соизволила появиться тут, у девочки здорово упал «дружеский» энтузиазм. Сейчас Мирен в основном общается с Нанао, которой, похоже, тоже нужна была помощь. Куроцуки сейчас чуть ли не хвостом за суккубой ходит, они почти не расстаются. В начале второго тр‍и​местра​ у многих​​ учеников отмечалась общая подавленность и невроз‍ы. Правда, у основной массы учеников после первой-второй недели все негативные последствия отдыха сошли на нет.

— Многие — это группа, у которой нет родителей, и те, кого мы пригласили из семей единомышленников и союзников, так? — предположил глава «Карасу Тенгу».

— Совпадение групп более восьмидесяти процентов, — Нацуро, очевидно, пришла к тем же выводам, что и Учитель, и самостоятельно провела сверку заранее. — Я не ожидала, что эффект обучения проявится так быстро и явно.

— Расчёты были сделаны на хороших учителей, но, очевидно, нам удалось подобрать лучших, — усмехнулся, но как-то грустно, Кабуки. — Очень сложно игнорировать факты, пока предрассудки ещё не наработаны настолько, чтобы закрывать от разумного объективную реальность. А мы — учим фактам. Хорошо учим. И когда у детей не совпадает то, что им рассказывали взрослые в процессе как бы «воспитания», с тем, что они видят собственными глазами…

— Боюсь, на зимних каникулах эффект будет куда сильнее, — нахмурилась завуч. — Пусть они и короткие, но…

— Лучше бы нам никого не отпускать, так? — вместо наставника ответил Мао. — Боюсь, нас не поймут упомянутые «союзники и единомышленники». Есть только одна причина, по которой…

Окина внезапно осекся:

— Только не говорите мне, что…

— Ты сам сказал, — отпарировала полу-японка.

— Технически мы вполне успеваем, — подтвердил за завучем Абрамов. — И я за то, чтобы Войде никуда не отпускать. Уж не знаю, что с ней сделали «дома», но после второго раза я не знаю, выдержит ли она… И вернётся ли вообще. По крайней мере, приступ работоспособности явно связан с желанием закончить свою часть сделки с Войде, как можно скорее.

— Вы серьёзно? — Мао перевёл взгляд с русского на полу-японку, потом поднял глаза на экран, где отображалось лицо Куроку. — А план?!

— Мы ведь специально не привязывали сроки к конкретным датам, ученик, — покачал головой Кабуки. — План это не догма, план — только последовательность действий… Рекомендованная. Срок реализации — свободный. Если успеваем раньше и есть основания торопиться — почему нет?