9.14. Посадка в Остенде. Я доложил командиру.

- Так, что вы увидели? - спросил он. - Попали в кого-нибудь?

- Нет, господин Грюнерт.

- Почему?

- Я не стрелял совсем. Рех засмеялся и сказал, похлопывая меня по плечу: - Не расстраивайся, в следующий раз будь внимательнее. Рим тоже построили не сразу.

В 17.05 мы полетели на второе задание.

В этот раз никому из нас не представилась возможность открыть огонь. Мы долго кружили над морем между Фолькстоуном и Дувром. Томми не летают в такую плохую погоду, а погода над островами была ужасная.

27 мая 1941 года

Небо над Ла-Маншем последние два дня покрыто тяжелыми облаками. С обеих сторон не наблюдается никакой активности.

Сегодня мы можем организовать атаку аэродрома англичан недалеко от Рамсгейта. Из-за плохой видимости мы держимся на очень низкой высоте.

Мы поднялись в воздух на первую атаку в 7.15. Грюнерт и я решили поджечь баки с горючим. Ни одного самолета не видно. Мы атаковали снова и снова, расстреливая все, что движется. Зенитки ответили редким огнем, но это нам не очень мешало. Несколько резервуаров с горючим уже горело к тому времени, когда нам пришла пора возвращаться.

Мы вернулись для второй атаки в 10.00. На этот раз я выбрал позицию зенитки на западном конце взлетной полосы. Зашел на атаку с высоты всего лишь 3 метров. Томми упорно сопротивлялись. Ленты трассирующих снарядов проходили совсем близко от меня, я же попадал только в мешки с песком. Я снова попытался атаковать. Грюнерт ожесточенно палил по закамуфлированному ангару, в котором заметил "харрикейн". Моя третья атака оказалась удачной: я увидел, как очередь из моей 20-миллиметровой пушки прошла по зенитке. Первый стрелок свалился с сиденья.

В наушниках раздалось: "Спитфайры"!" Шесть или восемь вражеских самолетов приближались к нам с севера. Не совсем ясно представляя, что делать, я держался за Грюнертом. Началась схватка, продлившаяся несколько минут. Мои товарищи предупреждали друг друга об атаках томми. Грюнерт приказал мне держаться рядом с ним.

Мы находимся на высоте всего лишь нескольких метров. Левое крыло моего самолета едва не задевало верхушки деревьев, когда я развернулся вслед за Грюнертом. Прямо лад головой мелькнул "спитфайр", затем показался еще один, оказавшись ненадолго под моим прицелом, и я открыл огонь. Тот сразу же нырнул в облака.

- Попал! - закричал кто-то, кажется, Баркхорн .

Вражеский самолет упал на другой стороне дамбы.

Эти мерзавцы могут совершать невероятные маневры: казалось, нет никакой возможности захватить их в прицел. Грюнерт несколько минут пытался попасть по двум самолетам, летящим вплотную друг к другу, но им удалось увильнуть, скрывшись в низких облаках.

Горючее на исходе - нора возвращаться домой. Красный предупредительный огонек мог в любой момент появиться на приборах. То же самое было и у других.

Рех повернул на восток.

Когда мы приземлились в Остенде, оказалось, что нет сержанта Обауера.

28 мая 1941 года

Томми прибыли с ответным визитом, "Бленхеймы" и "спитфайры" совершали налеты весь день.

Они появились на рассвете, в 4.00, когда мы готовили самолеты к взлету. Несколько "харрикейнов" на бреющем полете атаковали наш ремонтный ангар.

Наши самолеты поднялись на перехват. К сожалению, моя машина не может взлететь - из-за неисправности в механизме я не могу убрать правое шасси.

В 18.30 я наконец поднялся в воздух вместе с Баркхорном, Крупински и Грюнертом. "Бленхеймы" в сопровождении "спитфайров" обнаружены недалеко от Дюнкерка. Наши зенитчики уже открыли огонь по ним - без всякого эффекта конечно. Зенитчики всегда очень важничают, когда им предоставляется шанс беспрерывно палить в воздух. Они не любят, когда мы, летчики-истребители, говорим, что они никого не сбивают.

Мы поднялись на высоту 6000 метров. Небо совершенно чистое. Солнце с запада светит нам в глаза. Я заметил точку, показавшуюся мне вражеским самолетом, но это оказалось масляное пятно на стекле кабины. С базы поступил приказ двигаться в направлении Кале. Недалеко от нас замечены "бленхеймы". Чувствуя сильное возбуждение, я осматриваю небо.

Внезапно Баркхорн повернул в сторону, направившись туда, откуда мы прилетели. "Харрикейны" пристроились нам в хвост - это единственная позиция, которую я не мог наблюдать. Они попытались атаковать. Мы поднялись вверх практически вертикально, резко повернув влево, оказались у них в хвосте. Они стали удирать в сторону открытого моря, но у нас скорость выше, и через две минуты мы их настигли.

Разгорелся бой. Началась страшная неразбериха, мы крутились друг вокруг друга, как в бешеном водовороте. Я оказался в хвосте у томми и попытался удержаться. Он заметил меня и нырнул влево, в направлении солнца. Я бросился за ним, стреляя из всех стволов, но солнце слепило меня. Проклятие! Я попытался прикрыть глаза рукой, но это не помогло. Он скрылся. Я не мог сдержать злости на самого себя.

Грюнерт пытается меня подбодрить. Я ответил, что очень плохо вижу и должен свернуть. Подумать только, я мог сбить свой первый самолет!

В следующий раз нужно взять солнечные очки.

30 мая 1941 года

"Патрулировать территорию Дувр -Эшфорд -Кентербери" - это наше следующее задание. "Молочное путешествие" - так называли его ветераны эскадрильи.

Погода облачная, видимость плохая. Мы поднялись в воздух на полтора часа и вернулись, не встретив ни одного вражеского самолета.

21 июня 1941 года

Три недели прошло с тех пор, как эскадрилья последний раз поднималась в воздух.

Сейчас мы базируемся в Сувальки, на бывшей базе польских военно-воздушных сил, недалеко от русской границы. Пикирующие бомбардировщики и истребители-бомбардировщики тоже расположились на этой базе.

Две прошедшие недели наши войска собирали все возрастающие силы вдоль восточной границы. Никто не знал, что происходит. Ходили слухи, что русские позволят нам пройти через Кавказ, чтобы захватить нефтяные месторождения Средней Азии и Дарданелл и взять под контроль Суэцкий канал. Посмотрим.

Вечером поступил приказ сбить рейсовый самолет Берлин -Москва. Командующий поднялся в воздух вместе со штабными летчиками, но они не смогли перехватить "Дуглас". Всю ночь мы строили догадки. Что значит операция "Барбаросса"? Таково было кодовое название необычайной военной активности на востоке рейха. Приказ о том, чтобы сбить русский "Дуглас", убедил меня в том, что мы на пороге войны с большевизмом.