***

Тем временем, пока супруги нежились в постели, Андре надеялся узнать подробности той ночи, когда был буквально выброшен на улицу собственным отцом. Молодой человек уже несколько часов расхаживал по собору следом за архидиаконом, умоляя того рассказать о том, как тот стал свидетелем столь жестокой сцены. Но, похоже, Армель не особо хотел разговаривать на эту тему, жалея, что рассказал студенту одну из самых страшных тайн в своей жизни. Кюре до сих пор не понимал, что именно в тот момент помешало ему пройти мимо, не обратив внимания на то, что какой-то подозрительный мужчина избавлялся, как он тогда думал, от ненужной вещи. По воле рока Жан остановился тогда на мосту и, внимательно всмотревшись в непроглядную ночную тьму, увидел, что в руках у незнакомца было что-то завернутое в белую пеленку.

- Святой отец, - обратился к нему Андре, - что произошло в ту ночь? Как вы нашли меня?

- Зачем тебе знать это? - Армель остановился возле входа на галерею королей. - Разве не достаточно того факта, что де Вильере - твой отец?

- Я должен знать, где родился, кем была моя мать и как меня чуть не убил собственный отец! - студент взял за руку архидиакона, посмотрев ему в глаза.

О, этот сверлящий любопытный взгляд, свойственный юноше с самого детства, был способен разговорить любого, даже самого черствого человека. Армель часто сравнивал ребенка с его отцом, с каждым годом находя все больше общих черт в этих людях, которые поначалу казались совсем разными. Действительно, маленький мальчик не сразу становился похожим на своего отца, ибо все дети рождаются добрыми и милыми ангелочками, и только потом становятся чем-то похожими на своих родителей. Таковыми их делают два злодея: люди, злостью превращающие жизнь любого живого существа в ад, и мир, славящийся своей жестокостью.

Но время всегда берет свое. Андре унаследовал от своего отца и хорошие, и плохие черты. Внешность, правда, больше была от Ревекки, нежели от де Вильере: бледно-голубые добрые глаза, светло-золотистые вьющиеся волосы и искренняя улыбка. От королевского прокурора же молодому человеку передались другие, более заметные и дурные качества: вспыльчивый нрав, подавляемый сдержанностью, предвзятое мнение к окружающему миру, скрываемое под личиной благородства, и самое ужасное - та губительная привлекательность, что становилась роковой для всех парижских дам. Теперь у студента и представителя власти была еще одна общая черта - одержимость молодой и красивой девушкой, незнающей ничего о родственных связях этих мужчин. Они оба любили ее, но совсем по-разному; та любовь, что вырывалась из груди де Вильере, кипела страстью, отравляя этим кровь в его венах, а любовь в сердце Андре была более нежной, более целомудренной.

- Тебе интересно, как твой отец попытался избавиться от тебя? - произнес архидиакон.

Он всматривался вдаль, наблюдая за восходом солнца, такого яркого и светлого, что невольно обжигающего душу умиротворением. Но сейчас это чувство спокойствия было недоступно для Армель, ведь рассказ о той ужасной ночи не мог принести что-то хорошее, неизвестно, как на эту историю отреагировал бы студент. За столько лет священник научился по-настоящему сопереживать своему подопечному, видя его постоянные страдания и муки. Жан понимал, что ребенку, особенно мальчишке, очень трудно, практически невозможно, сжиться с миром, в котором правят жестокость и обман, не замечая поддержки родителей. Он старался заменить Андре отца, пытаясь всеми силами не допустить встречи молодого человека с королевским прокурором, предполагая, к каким жертвам это могло бы привести. И вот наступил тот самый момент, когда эти двое встретились, при этом выказав друг другу явную ненависть и нескрываемое презрение. А все из-за чего, из-за Агнессы? Да, ведь если бы студент не встретил ее, то и не стал бы врагом номер один для де Вильере, трепетно охраняющего свою молодую супругу.

- Раз так, то я расскажу тебе, что произошло той ночью. - Армель тяжело вздохнул. - Итак, в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое мая тысяча восемьсот пятнадцатого года лил сильный дождь, гремел гром и молния разрезала небо на две части. Казалось, сам Господь был разгневан и желал уничтожить виновников своей злости. Я, не помню зачем именно, но вышел в такую погоду на улицу и решил пройтись по мосту возле собора. В один миг я увидел человека, его из-за белой рубашки было не трудно разглядеть сквозь мутную сеть, созданную падающими каплями дождя...

- Что дальше? - заинтересованно спросил Андре.

- Дальше? - архидиакон возмущенно посмотрел на студента. - Мне стало интересно, зачем этот призрак спускался под мост. Внимательно приглядевшись, я заметил в руках у него небольшой комочек, замотанный в белую пеленку. Я начал медленно и незаметно приближаться к месту, где находился этот незнакомец. Подойдя как можно ближе, я сумел слабо разглядеть черты его лица, и весьма удивился тому, что увидел - то был де Вильере, на тот момент служащий еще только помощником королевского прокурора. Он с некой заботой опустил сверток в Сену и исчез в тумане дождя. В моей голове промелькнули кошмарные мысли и догадки, касаемо того, что это могло быть. Я из любопытства кинулся вытаскивать комочек, надеясь, что там оказалась бы просто какая-нибудь ненужная вещь, но я ошибся... - Жан прервал рассказ, судорожно сглотнув. - Вместо какого-то хлама в пеленку был завернут новорожденный младенец, который, казалось, был мертв. Я взял его на руки, желая уже замотать в пеленку и опустить обратно в реку, но в следующую секунду произошло чудо - он чихнул и задышал...

- И этот ребенок... - монотонно произнес Андре.

- Да, этим младенцем был ты. - Армель заметил, как на глазах студента заблестели слезы.

- Кто была моя мать? - молодой человек с надеждой посмотрел на священника.

- Я не знаю, - архидиакон пожал плечами, - мне неизвестно, на ком раньше был женат де Вильере. Помню только, что она покончила с собой через год после этих событий.

Андре молчал; волна каких-то смешанных чувств захлестнула разум, боль, будто свинец, впилась в сердце, и мрачные мысли вновь переплелись в один комок домыслов. Он опечалено опустил олову, и больше не смотря на священника, поплелся прочь от галереи королей, надеясь побыстрее уйти из этого места и постараться забыть то, что услышал. Молодой человек уже сто раз пожалел о том, что вообще спросил о событиях той ночи у Армель. Раньше он, не зная ничего о своих родителях, жил спокойно, и лишь иногда, когда яркая звезда падала с неба, с надеждой в сердце загадывал желание увидеть этих людей и понять зачем они так поступили. Но теперь студент жалел о том, что это желание, загаданное им еще в детстве, сбылось. А хотя, к чему ворошить прошлое, обвиняя маленького ребенка в самом сокровенном желании обрести самое дорогое, что может быть у человека - семью. И вот, когда Андре узнал, что у него все-таки есть отец, и когда-то была мать, он не заметил радости, которую ожидал ощутить. Вместо этого светлого чувства появилось другое, более темное и злобное - ненависть к отцу, виновному в его несчастной судьбе и смерти матери. Почему-то студент был твердо уверен в том, что это именно из-за де Вильере, из-за этого подлого самовлюбленного мужчины его мать покончила с жизнью.

Молодой человек, словно загипнотизированный, обессиленно брел по просторному залу собора, направляясь к выходу. В один момент он остановился, заметив, как в его мысли тонкой нитью впуталось мнение о том, что королевский прокурор не такой уж и ужасный и бессердечный человек. Неужели, неожиданная новость о том, что этот коварный мужчина был его отцом, в корне изменила мнение студента о представителе власти? На пару мгновений Андре, действительно, попытался поставить себя на место де Вильере, дабы понять, что творилось в голове прокурора; он вспомнил, как тот чуть не вонзил кинжал в его грудь, но почему-то ограничился лишь рукой. Что тогда помешало ему расправиться со своей жертвой раз и навсегда? Мнение Агнессы тогда остановило его, или мужчина на тот момент прекрасно знал, что молодой человек был его сыном, и решил проучить юношу? Студент опять задумался о прекрасной девушке; он так давно не слышал ее звонкий смех, не видел горящие доверием глаза, не прикасался к нежной коже щеки...