- Знаешь, Андре, - заговорил де Вильере, - мы не в силах загадывать наперед, решая свою судьбу. Поступай по совести, не задумываясь над последствиями. Слушай разум, а не сердце: оно всегда слепо.

Королевский прокурор говорил это так, будто был уверен, что Андре выживет после их дуэли, а он - погибнет. Но представитель власти явно упускал одну важную деталь - он имел отличный опыт дуэлей, а студент - абсолютно никакого, ведь прежде ему не приходилось отстаивать свою правоту в противовес мнению сильного противника. Чтобы молодой человек попал в него, де Вильере следовало дать ему несколько попыток, ведь помешать юноше могло даже обычное волнение, сбивающее любого с толку. А настолько жертвовать своей жизнью мужчина, конечно же, не собирался. Он надеялся еще раз обнять Агнессу, поцеловать и уложить в постель, ощутив жар ее тела. Вскоре карета остановилась, достигнув назначенного места. Первым из экипажа вылез Виктор, опираясь длинной черной тростью на холодную землю, кусками поросшую травой.

- Ну-с, приступим! - заявил королевский прокурор.

Андре нерешительно взял пистолет из футляра, почти одновременно с мужчиной, но встретившись с ним взглядом, замер: серые глаза были холодны, будто ничего особенного не должно было произойти. Он впервые в жизни встретился с таким мрачным равнодушием, с таким ледяным взглядом, не выражавшим каких-либо эмоций. Молодой человек смотрел на представителя власти: одет он был в белую рубашку, черную приталенную жилетку, редингот и брюки такого же цвета, а на голове его находился темный цилиндр, который тут же был снят и отброшен в сторону вместе с тростью. Тут поднялся смелый ветер, будто предупреждая дуэлянтов, что это не лучшая затея. Этот порыв воздуха цеплял темные короткие, немного вьющиеся по бокам волосы де Вильере, немного приводя их в движение. Взяв оружие, дуэлянты начали отходить друг от друга на дальнюю дистанцию, будто не желая попасть в цель.

Они отходили все дальше и дальше, пока не остановились на достаточном расстоянии. Самая главная проблема мужчин в том, что они, в отличие от женщин, привыкли решать все вопросы силой. Представительницы же слабого пола, напротив, в этом плане более мягки и спокойны, словно сонные ангелы, за них всегда заступаются их супруги! В этом вся прелесть их положения - дамы не обязаны рисковать жизнью, дабы отстоять свою честь и правоту, им всегда есть за кого спрятаться. Кошмар сей философии в том, что в любом случае без жертв не обходится, и кто-то обязательно должен погибнуть.

Сейчас, в эти самые жуткие минуты, казавшиеся вечностью, решалась судьба не только двух мужчин, но и одной девушки. Ведь все зависело от этого момента: станет ли Агнесса вдовой, обнимет ли ее еще раз де Вильере, и устроит ли Андре революцию? В данный момент решить это предстояло не им, а безжизненным кускам свинца, созданным, чтобы отнимать жизни. И тут первым не выдержало небо, начав выказывать свое недовольство: гром возмущенно загрохотал, будто вот-вот должен был обрушиться на землю, сизые тучи смесились, образовав единую инфернальную картину. Первые слезы природы упали на землю, окропив ее кристальной чистотой дождя. Теплые капли воды падали неторопливо, растягивая время, словно желая подольше прожить, не встретившись с сухой землей. Дождь образовывал светлую туманную пелену, из-за которой ни де Вильере, ни Андре, не могли четко рассмотреть друг друга.

Королевский прокурор делал вид, что пытался прицелиться. Игра! Наивная и бессмысленная шутка. Зачем все это? Странная дуэль: без секундантов, рыдающих дома жен. Обычная клоунада, не стоящая ни гроша. Оба принимали участие в этой, возможно, последней партии. Де Вильере уже давно держал сына на прицеле, ожидая, когда тот будет готов и сделает первый выстрел. Мужчина уверенно держал в руке револьвер, самый любимый - искусно украшенный резными узорами, именно это оружие принесло ему столько побед в дуэлях. Де Вильере помнил, как купил этот револьвер, еще, будучи молодым юристом, помощником королевского прокурора, он помнил, как сразу же осознал, что это была именно его вещь, ничья другая, и принадлежать она обязана именно ему. Так же и с Агнессой - она его, и отдать ее он не мог и не собирался, зная, что последнее время красавица питала к нему такую же любовь. В памяти представителя власти промелькнули все моменты, все три недели брака, связанные с ней; ее ласковые улыбки, смущенные взгляды и мягкие прикосновения...

Среди мертвой тишины, раздался долгожданный выстрел. Птицы, доселе сидевшие на ветках деревьев, в поисках укрытия от дождя, резко вспорхнули и улетели в небо, издавая протяжные и скорбные крики. Дождь на некоторое время приутих, словно горячая пуля прорезала его душу. Его слезы медленно падали в озеро и, касаясь прозрачной водной глади, бесследно исчезали. Андре смотрел на отца, чувствуя, как ужас подступил к его горлу, задушив крик, застрявший где-то в глубине. Де Вильере даже не двинулся с места. Пуля пролетела мимо него, даже не поцарапав край черного редингота. Легкий порыв трагичности подкатил к мыслям мужчины, теперь была его очередь стрелять. Два начала стали бороться внутри королевского прокурора, мешая ему выбрать верное решение: с одной стороны - перед ним стоял его собственный сын, а с другой - человек влюбленный в его прекрасную Агнессу. Сейчас он мог по-настоящему почувствовать себя частью этого мира, где все рождается в грехе, живет этим, а затем в грехе и умирает, превращаясь в тлен. Виктор ощущал каждый печальный вздох и каждый беспомощный крик природы. Он опомнился, когда по-особенному холодная капля дождя упала ему на шею и скатилась вниз, под белоснежную рубашку.

У него не было другого выхода, впервые за всю свою жизнь представитель власти попал в клетку. То было самое ужасное мучение в его жизни - право решать жить Андре или же умереть. Ни один родитель добровольно не согласится убить собственное чадо, столь дорогое и любимое, а самое главное - единственное. От холодных капель, падающих ему на лицо, де Вильере чуть не сходил с ума, ведь они были дополнительной пыткой. Внешне он не двигался, хотя внутри него уже все оборвалось. Смятение охватывало его разум, не давая сосредоточиться на определенной цели - собственном сыне. Убить его... уничтожить, чтобы впредь он не смел думать о его Агнессе. Перед ним стоял мертвец. Имела какое-либо значение дата смерти?

Вновь раздался выстрел. Прокурор даже не заметил, как его рука, доселе целившаяся прямо в лоб молодого человека, сама дрогнула и дернулась влево, решительно нажав на курок. Андре был белее статуи и стоял на месте, не чувствуя ни боли, ни страха; пуля слегка коснулась его виска, оставив после себя небольшой след, напоминающий порез. Кровь тоненькой алой лентой начала извиваться, скатываясь вниз и окрашивая край ужа и золотые локоны молодого человека в красный цвет. В мыслях студента завертелся только один вопрос: «Почему?». Почему отец не убил его, а лишь ранил, словно поиграв с ним, как кот с мышонком? Ведь причина лишить его жизни была весьма серьезной - он любил Агнессу, за которую представитель власти был готов на все. Ответить на этот вопрос не юноша не мог, то ли из-за шока, то ли из-за нежелания вдаваться в подробности этого поступка. В его голове до сих пор звенел свист пролетевшей мимо пули, чуть не лишившей его жизни. Именно сейчас будущий революционер осознал, что был на волосок от гибели, именно сейчас он почувствовал холодное дыхание смерти настолько близко, насколько это было возможно. Андре даже не заметил, как королевский прокурор стремительно приблизился к нему.

- Ну, ты доволен? - пробурчал он, доставая из кармана белый платочек и стирая следы крови с виска сына.

- Зачем вы это сделали?

Андре стоял и с упреком глядел на отца, желая понять, почему он поступил именно так. Де Вильере холодно посмотрел на него, будто не собирался отвечать на вопрос, ответ на который и так был известен. Серебряно-хрустальные глаза мужчины тщательно старались скрыть радость, заставлявшую его душу ликовать. А хотя, мог ли он радоваться, если не убил своего соперника? Да, мог, ведь это был не просто зазнавшийся дуэлянт, решивший проверить свои силы в схватке, нет, это было его самое дорогое и любимое, а самое главное - единственное дитя. Впервые в истории: мужчина был счастлив оттого, что не смог серьезно навредить своему противнику! Замечая во взгляде сына недоумение и любопытство, смешанное с необъяснимым разочарованием, де Вильере решил объяснить ему причину своего выбора: