- Зачем ты это сделала, Элен?

- Я читала твое письмо отцу... - она задыхалась, чувствуя, как смерть касалась ее горла. - Оно было такое трогательное... Я поняла, что, несмотря ни на что, ты будешь стремиться... ты бы все равно уехал куда-то с ними, а я... - ее тело забилось дрожью. - Я бы без тебя умерла, ведь я люблю...

Элен закрыла глаза. Ее дыхание замерло, дрожь прекратилась, а голова безвольно упала на плечо Андре. Он легонько приобнял ее плечи, окинул мутным взглядом всех присутствующих и еле смог подавить отчаянный крик, вырывающийся откуда-то из глубины его сердца, где доселе жил лишь светлый образ Агнессы. Студенты, готовые еще несколько минут назад разорвать его на несколько частей, сейчас не в силах были понять причину огорчения лидера. А разве может понять такое человек, не знавший всей правды об этой истории безответной любви, послужившей поводом для самоотверженности и горя? Нет, они никогда не смогли бы понять Андре! Студенты, не зная истинных отношений лидера с отцом, обвиняли его в предательстве и, не зная о чувствах Элен к нему, считали этот поступок безрассудным. Но даже это не мешало им мечтать о такой судьбе, как у Андре: о любовной интрижке с красоткой, об отце-дворянине, наделенном не малой властью, и о возможности прославиться, устроив революцию. При этом они не знали, скольких жертв и мучений все это стоило.

Леруа бежал, как сумасшедший, чуть ли быстрее ветра, желая поскорее достичь своей цели. Ребенок несся по улице, даже не задумываясь над тем, зачем это Андре понадобилось передать письмо де Вильере, с которым он столько бился за сердце Агнессы. Мальчишка не пытался найти ответ на этот вопрос, надеясь, что у королевского прокурора он сможет все узнать. Вскоре он добежал до поместья представителя власти и, остановившись у широких резных ворот, начал звать юриста.

- Чего тебе, мальчик? - возмутилась служанка, подойдя к нему.

- А господин де Вильере дома? - запыхавшись, будто за ним гналась стая чертей, спросил Леруа.

- Нет его. - Холодно ответила женщина. - На приеме он у графа Монелини вместе со своей супругой. Ступай, потом прибежишь!

- Ну, пожалуйста, тетенька, - умолял мальчишка, цепляясь ловкими ручонками за ее фартук, - миленькая, прошу, позовите господина де Вильере, я знаю, что он здесь!

- Говорю тебе, нет его! - с явным оттенком раздражения отвечала служанка. - Что у тебя? Письмо? Давай я передам ему!

Она хотела вырвать письмо из его рук, но Леруа, выпучив глаза, отпрыгнул подальше, спрятав письмо в карманчик своего сюртучка. Он помнил, что Андре строго-настрого запретил отдавать письмо кому-то, кроме самого де Вильере. Мальчишка хоть и не знал, почему, но раз его попросил об этом друг, значит, так надо было сделать. Ребенок отошел на пару шагов от ворот и остановился возле высокой стены, расстроено опустив голову. Он был готов ждать сколько угодно, только бы выполнить поручение так, чтобы Андре потом мог им гордиться. Леруа, конечно, хотелось поскорее вернуться на баррикаду и помочь друзьям, но для начала ему требовалось передать письмо. Это задание будто приковывало его кандалами к поместью королевского прокурора, не позволяя сдвинуться с места. Тут судьба решила смиловаться над мальчишкой, и на горизонте показалась карета де Вильере.

- Виктор, - проговорила Агнесса, выходя вместе с ним из кареты, - послушай меня, этот Монелини откуда-то знает обо мне, о тебе...

- Любимая, - он слегка коснулся губами ее щеки, - мне это известно. Я обещаю, что через пару дней узнаю, кто этот граф, и что ему от нас нужно. Договорились?

- Господин де Вильере! - воскликнул Леруа.

- Леруа? - королевский прокурор опустился на колени, обняв кинувшегося на шею мальчишку. - Ты откуда здесь, чертенок?

- Господин де Вильере, Агнесса, меня Андре попросил передать вам письмо.

Радость и легкая улыбка мгновенно исчезли с лица юриста, не оставив от себя и следа. Ребенок протянул мужчине маленький желтый листок, сложенный вдвое. Де Вильере нахмурился и отошел в сторону, нервно разворачивая письмо дрожащими от тревожного ожидания руками. Он не ожидал, что сын напишет ему, после их разговора, после дуэли, после всего, что произошло... но письмо было реальным, вещественным, доказывающим, что все происходило наяву, а не в каком-то кошмарном долгом сне, лишь поверхностно похожем на жизнь. Виктор невнимательно всматривался в закругленный почерк Андре, будучи не в состоянии вдуматься в смысл написанных там слов. Он пытался что-то увидеть то ли в самих буквах, то ли какой-то скрытый смысл, таящийся между строк. Голова у королевского прокурора кружилась, не давая сосредоточиться на письме. Он обессилено уперся рукой в стену, стараясь устоять на ногах. Одна только мысль о том, что сын написал ему, повергла юриста в шок. Значит, молодой человек помнил о нем, значит, юноша нуждался в его помощи. Де Вильере продолжал изучать письмо, не обращая внимания на Агнессу и Леруа, в ожидании стоявших на расстоянии от него в два-три шага. Девушка смотрела на мальчишку, как раньше, искренне улыбаясь и глядя с неподдельной добротой в глазах.

- Ох, да... - опомнился ребенок, - мне же нужно бежать обратно.

- Леруа! - красавица попыталась остановить его.

- Прощай, сестренка! - крикнул мальчишка, махнув ей рукой.

Ребенок убежал, не утратив надежду еще успеть на баррикаду и помочь друзьям. Агнесса несколько минут продолжала смотреть вслед мальчишке, не сдерживая тревоги. Ее двоюродный брат бежал навстречу смерти, Леруа не думал над тем, что его могут убить, он просто бежал туда, не для того, чтобы остаться навеки живым в истории Франции, нет, он бескорыстно хотел помочь Андре. Ей так не хотелось вспоминать о студенте, девушка больше всего боялась в очередной раз встретиться с ним наедине, или того хуже, в присутствии супруга. Красавица подошла к де Вильере и, положив руку ему на плечо, спросила:

- Что-то случилось? Что-то с Андре?

Де Вильере молча передал ей письмо, тяжело вздохнув и приобняв сзади. Казалось, он утратил дар речи, вчитавшись в смысл послания. На глазах представителя власти остался отпечаток той сентиментальной скорби, что может испытывать отец, осознающий, что больше никогда не встретит своего сына. Девушка начала скоро пробегать глазами, изучая содержание письма.

Королевскому прокурору, Виктору де Вильере.

Дорогой отец! Прости, что тревожу тебя столь незначительной мелочью, как это письмо. Я прошу тебя лишь об одном, прошу, прочти мою исповедь. Все время, после дуэли, я не мог выкинуть из головы наши разговоры по вечерам. Как-то раз ты спросил меня, что я подразумеваю под словом «свобода», и привел тогда множество своих примеров. Тогда я, как глупец, злился, считая это неверными суждениями. Я был мальчишкой, ничего не смыслящим в вечности. Прости меня! Сейчас, на баррикаде, я понял, что на самом деле есть «свобода». Это не возможность быть независимым от кого-то, свобода - это смерть. Только умерев, человек может по-настоящему почувствовать себя свободным. И я иду к этой свободе, все мы к ней идем...

Отец, прости меня за все. Я не понимал тогда, что Бог даровал мне шанс родиться сыном самого великого человека, которого мне доводилось когда-либо знать. Я был ребенком, движимым ревностью. Теперь это проклятие оставило меня.

Надеюсь, с Агнессой все хорошо, и она забыла обо мне, как о самой глупой ошибке. Я знаю, она любит тебя, отец. Так цени же это, ибо ты одарен любовью самой прекрасной богини!..

Твой сын, Андре.

Де Вильере ни, а что не обращал внимания, будучи полностью погруженным в собственные воспоминания о сыне, которого почему-то уже мысленно начинал хоронить. А что ему еще оставалось? Если Андре не убьют на баррикаде, если смерть не выжит ему глаза, утащив на грозный суд, единственный, который вправе решать кто прав, а кто виноват, то у него останется лишь один путь - на виселицу. Другой дороги нет, и не будет. Королевский прокурор будет вынужден осудить своего собственного сына на то, что он называет свободой. Ни один отец не был обязан отбирать жизнь у своего ребенка, и Виктор прекрасно об этом знал. Почему же Господь обрекал его на такие муки, не давая ему возможности спасти свое дитя? У мужчины оставался только один выход - отправиться в ад, в самое сердце баррикады, найти там Андре и вытащить его, спасти от смерти и позора. А что же будет после того, как он вытащит сына из бездны, в которую тот упал? Де Вильере спрячет его, без разницы где: в поместье, в Марселе, в Версале, в Испании... где угодно, но только бы спасти своего ребенка от гибели.