- Вот-вот,- ухмыльнулся Шерингэм.

- Ладно, Роджер,- сдалась Аморель,- не буду больше морочить вам голову. Я действительно поднималась тогда на Вересковое поле...

- А-а...

- Но я там не стала долго оставаться. Сразу же спустилась назад..

- Почему?

- Я уже говорила: мне хотелось посмотреть, что будет, понаблюдать за нашими детективами.

- А разговор с Тейперсом?

- Вранье. Да, он сказал правду, я все это выдумала. Я с ним не разговаривала, он вообще не знал, что я рядом, по зато я его видела.

- Аморель!- вырвалось у меня.

- Да-да, видела, и это уже чистая правда.

- И что, он срывал дикую розу?- спросил Шерингэм.

- Срывал,- спокойно ответила Аморель.

- Да ничего я не срывал!- вмешался я в разговор.

- А как бы иначе она туда попала?- спросила Аморель, не обращая на меня никакого внимания.

- И правда, как? - сказал Шерингэм. - Надеюсь, хоть это-то, по крайней мере, правда, юная леди?

- Почти что, старая ищейка,- засмеялась Аморель.- Будут еще вопросы?

- Да, целых два. Вы часто сюда приходили?

- Довольно-таки часто.

- И всегда вместе с кузеном?

- Не всегда. Обычно.

- Благодарю вас, это все.

- Это я вас благодарю, мистер Шерингэм.

И Аморель присела в шутливом реверансе, приподняв полы купального халата, а потом убежала в дом.

Я задержался еще на мгновение.

- Уверен,- искренне сказал я Шерингэму,- что она опять врала. Она и близко не подходила к этому месту.

- Беги, беги, - настойчиво выпроводил меня Шерингэм,- а то опять начнешь клацать зубами.

Не буду утомлять читателя описанием того, что мы с Аморель делали остальную часть дня. Скажу только, что мы сразу после завтрака ускользнули на машине, так что остальные не имели пи малейшего понятия о наших намерениях (и даже о нашем обручении), повидались с епископом (который был с нами чрезвычайно любезен) и обвенчались. Я запомнил первые слова, которые сказала мне наедине Аморель, став миссис Пинкертон. Вот они: "О, безжалостный Сирил, поцелуй свою бедную жертву, милый".

Под влиянием момента мы решили остаться в Эксетере на ночь, причем Аморель настояла, чтобы мы послали Этель телеграмму: "Похищена Сирилом, напоена допьяна и обвенчана. Вернусь завтра, Аморель".

Кажется, и она, и девушка на почте очень веселились, когда это отсылали, но я чувствовал себя глупо. Так же глупо было путешествовать без багажа, поэтому Аморель взяла меня в поход по магазинам. Я раньше никогда не был в магазине женского белья и отчаянно протестовал, но Аморель настояла, что пора начать мое обучение. А потом в отеле она...

Впрочем, это уже не имеет отношения к моему рассказу.

Мы вернулись в Минтон-Дипс к обеду на следующий день. Естественно, все устроили большой переполох вокруг нас, Эльза распахнула свои голубые глаза во всю ширь, Этель всплакнула, а Джон принес шампанского. К моему большому облегчению, оказалось, что де Равели уехали накануне. Де Равель подошел к начальнику полиции и получил от него разрешение уехать вместе с женой, с той оговоркой, что они должны будут немедленно вернуться, когда того потребуют интересы следствия. При виде всеобщего веселья за ужином, последовавшим за нашим приездом, трудно было поверить, что кто-то встретил здесь жестокую смерть всего неделю назад. Вот уж действительно, устраивать траур по Скотт-Дейвису ни у кого не было желания..

Нет нужды говорить, что тучи все еще висели над нами. Как только женщины вышли, я задал Шерингэму вопрос, который давно вертелся у меня на языке: обнаружил ли он что-нибудь новенькое?

- И да и нет,- невразумительно ответил он.

- По крайней мере,- сказал Джон,- он очень старался. Мы его практически не видели.

- И что же ты узнал, Шерингэм?- волнуясь, спросил я.

Шерингэм пригубил свой портвейн.

- Массу любопытного, Тейперс. Во-первых, кто был отцом незаконнорожденного ребенка дочки Мортона; во-вторых, как пуля, выпущенная под углом к земле, могла проделать в теле горизонтальное отверстие; в-третьих, что мисс Верити и Скотт-Дейвис обручились не утром в день его смерти, а накануне вечером; в четвертых, что половица напротив комнаты миссис де Равель скрипит, когда на нее наступают, и, наконец, самое интересное: что Скотт-Дейвис тем утром сам взял ружье, которое его убило.

- Именно так я и сказал полиции,- воскликнул я.

- Правда?- тут же переспросил Шерингэм.- А откуда ты знал?

- А я и не знал. Они спросили меня, что я могу сказать в пользу того, что это был несчастный случай, и я выдал им свою теорию: что он утром сам взял ружье в лес и забыл его там. Потом он снова забрал ружье и позволил себе неосторожно обращаться с ним, забыв, что оно заряжено, и в результате оно выстрелило.

- В спину...- задумчиво сказал Шерингэм.- Что ж, может быть, в этой теории что-то есть.

- Так, значит, вы всерьез склоняетесь к версии несчастного случая?поинтересовался Джон.

- Этого я не сказал. Все эти маленькие любопытные улики надо еще изучить, как вы понимаете, и сопоставить наиболее важные из них.

- Но судебное заседание должно возобновиться завтра утром!нерешительно сказал я.

- И его вердиктом станет "смерть в результате несчастного случая", улыбнулся Шерингэм с уверенным видом.- Мы с Хилльярдом предприняли кое-какие шаги для этого.

- Вы имеете в виду, что это вы предприняли кое-какие шаги,- сказал Джон.- И если это так, мы все будем вам очень благодарны. Но...

- И что это за шаги?- спросил я.

Джон взглянул не часы.

- Полковник Грейс обещал привезти сюда инспектора Хэнкока сегодня вечером (они должны быть здесь минут через десять). Шерингэм собирался что-то рассказать им - и, как я полагаю, нам тоже. О чем он будет говорить, не имею ни малейшего понятия, однако, как я понимаю, Шерингэм собирается прояснить дело.

- Что вы, Хилльярд,- запротестовал Шерингэм, все не так просто. Я вовсе не из тех людей, которые могут прийти, бросить взгляд на улики и тут же рассказать зашедшей в тупик полиции, где именно она наделала глупых ошибок. Нет, все, что я могу сделать, это постараться так представить ситуацию полковнику и инспектору, чтобы они сами намекнули судье, что вердикт "смерть в результате несчастного случая" более чем желателен. И, разумеется, не в моих силах гарантировать даже того, что они это сделают.

- Ты действительно хочешь сказать, что такой вердикт отражает твое представление об истине?- настаивал я.

- А что есть истина?- ехидно спросил Шерингэм.- То, что могло бы случиться, или то, что подразумевалось, или то, что должно было произойти, или - самый прозаический вариант - то, что было на самом деле? Вот это мы и должны выяснить сегодня вечером.

Я пожал плечами. Если Шерингэму нравилось говорить загадками, я не собирался давить на него.

Джон поднял вверх палец:

- Эй, потише, они уже здесь. Я слышал, как подъехала машина.

- Нет,- успокоил его Шерингэм,- думаю, это еще не полковник. Хотя я знаю, кто это может быть.

- И кто же?

- Выходите и сами увидите.

Мы друг за другом вышли из гостиной, и Шерингэм лично распахнул парадную дверь. Две неясные фигуры приближались к дому по дорожке.

- Ого,- удивился Джон,- да ведь это де Равели!

- Конечно мы, кто же еще, - прозвучал раздраженный голос Поля де Равеля.- Вы же сами дали телеграмму, чтобы мы немедленно возвращались.

Мы расступились, и миссис де Равель плавной походкой проследовала в дом, будто совершая долгожданный выход на сцену в третьем акте; муж последовал за ней.

Джон удивленно уставился на них:

- Но я ничего вам не посылал!

- Позвольте мне объяснить,- вмешался Шерингэм.- Это я послал телеграмму и, боюсь, мне пришлось подписаться вашим именем, Хилльярд. Видите ли,любезно продолжил он,- я собираюсь публично обвинить де Равеля в убийстве, и я подумал, что ему очень не помешало бы при этом присутствовать.