Тереза захлопала в ладоши и взяла меня за руку.

— Мы можем взять мой экипаж.

Я последовал за ее рывком, прекрасно осознавая, что ее рука все еще сжимает мою. Она не просто пыталась быть другом, она хотела романтических отношений. Как ранее заметил дядя, у меня не было причин сказать «нет». Даже, если я позволил бы себе выбирать, у меня бы не было причин не рассматривать Терезу. Она была милой, умной и красивой. Но она не была Джоли. Эта мысль всколыхнула, когда я вспомнил, каково было держать ее в своих руках во время наших танцев. От прикосновений Джоли ток проходил по телу. Я не чувствовал того же с Терезой. Тереза ничем не выделялась в море знатных девушек. Джоли же была особенной. Она двигалась к целям, не обращая внимание на социальное положение или на страхи. Она была храбрее, чем кто-либо кого я знал. Вместо того, чтобы принадлежать к тому сословию, в котором она родилась, Джоли прокладывала свой собственный путь.

Поездка в карете, казалось, закончилась за считанные секунды, хотя по опыту я знал, что от моего поместья до Лиама около двадцати минут. Как только я ступил в его особняк, то понял, что это был не просто вечерний прием, это была предсвадебная вечеринка. Мари и Лиам сидели в центре длинного стола с бесчисленными блюдами и напитками. Сбоку стоял стюард, принимающий подарки. Тереза попыталась направить меня в сторону свободных мест, но мои ноги приросли к полу. Когда шок прошел, я позволил разочарованию, которое чувствовал, появиться в голосе.

— Почему ты не сказала, что это предсвадебная вечеринка? Я не принес подарка.

Тереза достала маленькую деревянную коробочку из своей сумочки.

— Это будет от нас двоих.

Она открыла коробочку, показывая серьги, похожие на слезы. Они были красивым и стоящим подарком, но это не ослабило мое раздражение.

— Почему ты не сказала мне? Ты солгала!

На секунду она запнулась, но потому гордо вздернула подбородок.

— Ты бы не пришел, если бы я сказала.

— Чертова простота. Потому что Лиам и Мари не хотели, чтобы я был здесь.

— Ты вернулся. Как граф ты являешься частью гамбургской знати. У тебя есть право находиться здесь.

Я был готов повыдергивать волосы и сказать Терезе, что мне не нравиться то, что она принимает решения за меня, но ее друзья обнаружили нас и потащили к столу.

— Поторопитесь! Лиам сейчас произнесет тост, — пропели они в унисон.

Я думал о том, как убежать, но в этот момент Лиам поднял голову, его взгляд был прикован ко мне. По нахмуренным бровям я понял, что он не хочет, чтобы я находился здесь, но я вряд ли мог уйти сейчас, когда все меня увидели. Поэтому, я сел возле Терезы, которая усадила меня по диагонали напротив Лиама и Мари.

— Благодарю всех за то, что пришли отпраздновать нашу предстоящую свадьбу, — начал Лиам. Дамы хихикали и обмахивались веерами, а джентльмены кивали в знак одобрения.

— Слова не могут выразить того, как я счастлив жениться на любви всей своей жизни, — продолжал Лиам, и я крепко сжал стакан для воды. — Мари — моя родственная душа.

Я опустошил стакан для воды и крепко сплел руки. Тост Лиама был длинным признанием любви к Мари, и с каждым нежным словом мне становилось все тяжелей и тяжелей не дотягиваться до бокала с шампанским. До того, как Лиам поцеловал Мари, и стол сорвался в оглушительных аплодисментах, я бы отдал все за возможность уйти. Это не было желанием Мари для себя, но было мучительно наблюдать как безмятежно счастливы могут быть другие, и знать, что меня нарочно исключили из их радости.

Мои пальцы подергивались, а разум говорил опустошить содержимое хрустального фужера.

Один напиток не причинит особого вреда, верно? Мои пальцы сжались вокруг ножки фужера, когда первые ноты нежной мелодии наполнили комнату. Я замер и огляделся вокруг. Джоли сидела за пианино в углу комнаты. Ее пальцы плясали по клавишам, а тело двигалось из бока в бок, взад и вперед, как цветок в летнем бризе. Дрожь пронзила меня. Я не мог пить. Я дал обещание и должен его уважать. Я хотел стать лучше, не только для себя, но и для Джоли.

Не обращая внимания на дрожь в руке и скопившуюся во рту слюну, я оттолкнул бокал и глубоко вздохнул. Джоли только что спасла меня, сама этого не подозревая.

15. Джоли

Я не решалась поднять голову ни после окончания первой части, ни после второй, ни после третьей. Я сделала это только, когда закончила играть весь репертуар, и у меня не было другого выбора, как поднять голову. Когда я стала фоновой частью приема и большинство присутствующих смотрели на меня, я не ожидала больших аплодисментов, но надеялась, что гостям понравится моя игра, и они не расценят ее как раздражающее отвлечение от их общения. Я взглянула на окружающих и вздохнула с облегчением, когда несколько лордов и дам посмотрели в мою сторону, улыбнулись и одобрительно кивнули. Надин, которая каким-то образом отхватила приглашение на помолвку, плескала в ладоши и кричала:

— Браво!

Ее щеки были розовыми, а зрачки — расширеными.

Не зная, стоит ли повторять репертуар снова, так как лорд Вебер не говорил мне останавливать или продолжать игру, я встала со скамьи и направилась к нему, надеясь, что смогу спросить об этом. Ужасная застенчивость, которую я ощущала, была чем-то, от чего думала, избавилась уже давным давно. Прошел уже не один год с тех пор, как я приехала в Гамбург и приняла этот город ветров, как свой дом. Получив приличное образование, я чувствовала себя уверенно в окружении дам и лордов и была открыта для предложений, касающихся работы горничной. Все же, игра на пианино отличалась. Она была чет-то личным, делающим меня уязвимой. И это был первый раз, когда я играла перед аудиторией. Возможность того, что лорд Вебер мог сказать, что игра была ужасна, заставило меня напрячься.

— Извините, лорд Вебер. — Мой голос предательски дрожал. — Я закончила.

Мари опустил фужер и улыбнулась.

— Спасибо, Джоли. Это было чудесно. Будешь ли ты свободна через две недели, чтобы сыграть на нашей свадьбе?

— Конечно! Вы уверены, что хотите этого?

Внутри меня все перевернулось.

— Уверена, — улыбнулась Мари.

Лиам кивнул в знак подтверждения. Он был более сдержан, но его глаза блестели счастьем.

— Скажи, где тебя прятали? Никогда ранее не слышал твоей игры на пианино.

Я тяжело сглотнула, боясь, что они не захотят, чтобы я игралп у них на свадьбе, если узнают, что я — новичок.

К счастью, Мари пришла мне на помощь.

— Джоли только начала. Грег Хайнберг порекомендовал ее. Я столкнулась с ним на днях.

Лиам нахмурился.

— А как он узнал…

— Джоли работает на нас.

Низкий голос вмешался в разговор, и мое сердцебиение ускорилось, когда я встретилась взглядом с Ноланом. Снова, я была так увлечена игрой, что не заметила его. Или, возможно, не хотела замечать. Потому что перед тем, как начать, я почувствовала дрожь, что случалось, когда он был рядом. Тогда я не осмелилась искать его, но сейчас я не видела ничего, кроме него.

На мгновение лицо Лиама побледнело, будто Нолан был призраком, когда он пришел в себя, то спросил:

— У вас есть пианист?

Нолан покачал головой, и мои ладошки вспотели в ожидании того, что он собирался сказать.

— Джоли — очень талантливая личность. Она ежедневно учиться играть в свободное время. Но в нашем доме она не пианистка. Она — наша горничная и самый лучший учитель танцев, которого только можно пожелать.

Лиам удивленно поднял брови, а Мари подмигнула мне. Не понимая, что это должно означать, я осторожно улыбнулась в ответ.

— Оба графа Хайнберга очень добры ко мне. Они позволяют мне практиковаться в свободное время и разрешили играть для вас. Желаете ли вы, чтобы я повторила репертуар?

Мари отрицательно покачала головой.

— Сейчас мы идем в бальный зал. Там будет играть струнный квартет. Хочу убедиться, что они смогут достойно играть на свадьбе.

Она вручила мне мешочек со шнурком.

Это было куда труднее, чем я думала, и, будучи удивлена, я резко вздохнула.

— Благодарю.

— Не за что. Я пришлю тебе письмо с деталями о свадебной программе.

Не в силах больше сдерживать радость, я еще раз поблагодарила ее и позволила губам расплыться в широкой улыбке.

— Почему бы тебе не остаться и не выпить чего-нибудь?

Мои глаза широко раскрылись после приглашения Мари, и я была готова отказаться, но Нолан произнес:

— Останься.

Мари и Лиам ушли с друзьями, и перед тем как я поняла, Нолан взял меня под руку и подтолкнул в сторону бального зала.

— Тебе стоит попробовать их яблочный сок. Он очень вкусный, — сказал он небрежно, будто в том, что граф прохаживается под руку с горничной нет ничего особенного.

— Что вы делаете?

Я хотела, чтобы мой голос звучал сердито, но он прозвучал хрипло.

— Хочу удостовериться, что не опозорюсь со своим первым танцем на публике после возвращения.

Каким бы сладким не был его ответ, это лишь усилило мое возмущение

— Вы говорите, что хотите танцевать со мной? Здесь?

— Да, — спокойно ответил Нолан. — Таким образом ты сможешь шепотом подсказывать мне правильные движения и убедиться в том, что я не выставлю себя дураком.

— Но… — Я оглянулась вокруг и нашла человека, которого искала. — Разве вы здесь не с Терезой?

Нолан пожал плечами.

— Это не преступление, танцевать с кем-то другим, а не с тем, с кем пришел.

Я расслабилась, узнав, что они не встречаются. Это было глупое самоутешение, но я не могла ничего с этим поделать.

— Она будет очень злиться. Особенно из-за того, что я всего лишь горничная, — пыталась я вразумить графа.

Нолан резко развернулся и стал напротив меня. Его лицо находилось в дюйме от моего, а сам он дрожал от возмущения.

— Никогда снова не говори мне что-либо подобное. Ты не менее значимый человек лишь потому, что у тебя другой социальный статус, чем у большинства здесь.

Перед тем, как я смогла ответить, он взял меня за руку и повел в сторону струнного квартета.