Я не обнаружил Джоли внутри. Вместо этого меня поприветствовала пустая комната. При виде надписи на стене, в которой кто-то назвал ее ленивой и бездарной шлюхой, у меня заболело в сердце.

Мои кулаки сжались и разжались, и не поворачиваясь к дяде, который хрипел у меня за спиной, я спросил:

— Кто это сделал?

— Мы не знаем.

— Почему это не убрали?

— Мы только обнаружили этот погром.

Едва дядя Грег закончил предложение, я отправился за горничной из кухни. Пока она убирала пол, я стер красную краску и провел инвентаризацию всех вещей, которые нужно было заменить.

— Что ты собираешься делать? — спросил дядя, когда я схватил пальто, которое перед этим бросил.

— Собираюсь убедиться, что все испорченные вещи буду заменены.

— Мы можем послать в город кого-то другого. Это не твоя забота.

Я подошел к дяде ближе, позволяя ему увидеть решимость в моих глазах.

— Это именно моя забота. Ты и вправду думаешь, что я невиновен в том, что случилось с Джоли, после всех уроков танцев и после того, как я поощрял ее игру на пианино?

Выражение лица дяди смягчилось.

— Она не Делайла. Джоли — сильная девушка. Она сможет с этим справиться.

Я резко кивнул.

— Да, она может, но это не значит, что она должна делать это в одиночку. После всего, что она для меня сделала, пришло мое время поддержать ее.

Внимание дяди Грега устремилось на горничную, которая убирала комнату, и чьи уши ожили. Я проигнорировал его предупреждение. Мне хотелось, чтобы все знали, если они связались с Джоли, значит, они связались со мной. Встретившись взглядом с горничной, я сказал:

— Можешь передать это послание всему персоналу. Я найду преступника и накажу его. Если кто-то навредит Джоли снова, будут серьезные последствия. Понятно?

— Да, — ответила горничная.

Несколько часов спустя, я убирал последнюю вещь, которую купил для Джоли, новые балетные туфли, когда дверь открылась, и она обнаружила меня на коленях перед своим сундуком.

Она открыла рот, потом закрыла его, состояния комнаты было достаточно, чтобы объяснить, что происходит.

— Вам не стоило этого делать. Сколько я должна? — наконец произнесла она.

Я твердо кивнул.

— Ты мне ничего не должна.

— Но…

— Я не буду брать твоих денег, и это не обсуждается. — Я шагнул ближе, и она быстро моргнула, фокусируясь на моих губах.

Она боялась меня? Я надеялся, что нет, это было бы слишком.

— Прошу прощения за поцелуй. Такого больше не повторится, обещаю. — Замешательство кружило в ее глазах, и я почувствовал, что должен дать ей больше объяснений. — Я, правда. думал, что ты чувствуешь то же, что и я, притяжение между нами. Я бы никогда не поцеловал тебя, если бы не думал, что ты этого не хочешь. — С тяжелым как бетонная плита сердцем, я попытался пройти мимо нее, но она взяла меня за руку, останавливая.

— Я хотела, чтобы вы поцеловали меня. И хочу, чтобы вы поцеловали меня сейчас.

Ей не нужно было повторять дважды. Наши губы сошлись, поглощая друг друга. Ее медовый запах пьянил. Руки Джоли обвились вокруг моей шеи, а я поглаживал ее спину, прижимая к себе. Ближе, ближе и ближе. Мне все еще было недостаточно. Наши рты раскрылись, а языки переплелись. Своими мягкими изгибами она прижималась к моему телу. Мне хотелось остановить этот момент. Я не хотел ее отпускать.

В конце концов Джоли отстранилась. Тяжело дыша, я смотрел в ее расширенные зрачки. Я заметил отечность и покраснение на ее губах. Я был в ответе за это так же, как и она была в ответе за ту страсть, что текла в моих венах, и за быстрое биение моего сердца. Я хотел, чтобы она чувствовала это каждый день. И сам хотел ежедневно ощущать это.

— Это было чудесно, но мы не можем так продолжать. — Джоли нарушила момент. — Я не хочу быть вашей тайной. — Грусть окрасила ее карие глаза, и мне хотелось смыть ее поцелуем. — Я не буду вашей любовницей, если вы женитесь на Терезе или ком-то еще.

Мои брови поползли вверх.

— Так вот что по-твоему должно случиться? Я бы никогда так с тобой не поступил. — После того, как она пришла в себя, я добавил. — И я не собираюсь жениться на Терезе.

— Она уверена, что вы женитесь. Тереза думает, что она единственная, кто сможет вернуть вас в общество Гамбурга.

— А я тот, кто поможет ее семье избавиться от финансовых проблем. — Глаза Джоли раскрылись от удивления. — Да, мне это известно. Возможно, я отсутствовал и не поспеваю за модой, но я еще достаточно умен, чтобы проверять людей, которые проявляют ко мне интерес.

— Что вы планируете делать?

— Пока что Тереза довольствуется тем, что мы друзья. Надеюсь, мне удастся ее убедить, что для нас это наилучший вариант.

Джоли энергично помотала головой.

— Она не согласиться на это.

— Я предложу ей сделку. Она поможет мне вернуться в общество Гамбурга, а я заплачу ей приличную сумму денег, которая избавит ее семью от нависших неприятностей.

Джоли тяжело сглотнула.

— В теории, это может сработать, но вы забываете о ее гордости.

Я пожал плечами.

— Лучше ранить ее гордость, чем заключить нас обоих в брак без любви, который закончится чувством обиды.

Джоли слабо улыбнулась.

— Вы уверенны, что хотите так поступить? Уверены, что я стою такого риска и таких хлопот?

— Это не хлопоты, и ты стоишь любого риска. — Одной рукой я притянул ее к себе, а другой скользил по ее щеке. — Я хочу тебя. Еще никогда в своей жизни я не был ни в чем так уверен.

Наши губы растворились в длинном поцелуе. Той ночью мы не спали допоздна. Держась за руки и прижимаясь друг ко другу, мы разрабатывали план о том, как лучше всего поступить с Терезой.

Через два дня я позвал Терезу. Меня охватило беспокойство, пока я ждал ее прихода в гостиной. Может, я делаю огромную ошибку? Может, Джоли была права, и Тереза откажется от сделки из-за своей гордости? Я покачал головой. Нельзя думать негативно. Если Тереза почувствует мою неуверенность, то воспользуется ею, чтобы попытаться убедить меня в том, что нам стоит пожениться. И как только разговор пойдет в этом направлении, будет чрезвычайно трудно успокоить ее.

— Я так рад, что ты пришла.

Тереза ворвалась в комнату, и я не мог не заметить, как тщательно она подошла к своему внешнему виду. Голубое шелковое платье было очень модным для данного времени суток, а прическа и макияж сделаны весьма мастерски. Не к добру. Стоило ли встретиться с ней где-то еще, чтобы она не думала, что я ухаживаю за ней? Возможно, но тема, которую мы оба собирались обсудить, была слишком деликатной, чтобы делать это на публике.

— Спасибо, что пришла повидаться. У меня к тебе предложение.

Я сел и занялся чаем, который подал дворецкий, давая ясно понять, что не собираюсь целовать или обнимать ее в знак приветствия.

Ее глаза загорелись при словах о предложении, но лицо стало кислым из-за отсутствия физического контакта. Она села на диван напротив меня, строго сложив руки на коленях.

— Слушаю.

— У каждого из нас есть то, что нужно другому.

Она сжала губы, но не ответила, что я расценил как знак, чтобы продолжить.

— Мое возвращение в Гамбург было не из теплых. Учитывая историю моей семьи, я пойму сомнения в возможности доверять мне. Но я не мои родители и не моя сестра, так что судить меня и относиться ко мне стоит согласно моему, а не их поведению.

Тереза слегка кивнула в знак понимания, и мне стало интересно, что, если часть ее тоже осуждала меня за мое темное прошлое.

«Уверен, что хочешь это сделать?» — спросил голос в моей голове, — «Это может плохо кончиться». Да, я хотел этого. Лучше попробовать, рискуя нарваться на конфликт, чем продолжать с ложью и притворством.

— Мне нужно вернуться в общество Гамбурга, а твоей семье нужны деньги.

Тереза замерла. Ярость зажглась в ее карих глазах.

— Да как ты смеешь?

— Пожалуйста, услышь меня. Я не говорю это с целью нападения. Я говорю так, потому что это горькая правда, которую нужно признать, чтобы исправить нашу ситуацию. — Я наклонился вперед и оперся локтями на колени. — Могу помочь твоей семье избавиться от проблем, в которых она находится. Могу погасить долг твоего отца, и дать тебе достаточно денег, чтобы твоя семья могла комфортно жить весь следующий год.

— И что потом? — прошипела Тереза. Ее сощуренные глаза придали ей кошачий вид.

— Потом у вас будет время найти решение на более длительный срок.

Тереза сжала кулаки, комкая свое дорогое платье.

— Ты просишь меня сделать что-то, что принесет тебе пользу на всю жизнь, в то время как ты поможешь мне всего на год.

Я покачал головой.

— Мне не нужно быть членом общества Гамбурга. Это не обязательно. В этом преимущество. Тебе же, как не посмотри, нужны деньги, и я заплачу не за один год, а погашу долг, который накапливался в течении десяти лет.

Ее глаза стали стеклянными, а губы задрожали.

— Я не могу этого сделать. Как на счет всего остального? Я настолько отвратительна, что ты не хочешь жениться на мне? Как ты можешь осуждать моего отца за азартные игры, когда твои родители были больными алкоголиками, а твоя сестра — кровожадная убийца?

Моя раздражительность росла вместе с ее, но я успокоился, сконцентрировавшись на дыхании. Борьба огня с огнем лишь сожжет все кругом.

— Это не имеет ничего общего с неприязнью. Это связано с тем, что между нами нет никакого притяжения. Я не хочу застрять в браке без любви, как мои родители, и не хочу, чтобы ты застряла в нем тоже. Мы оба заслуживаем счастья.

Она издала пронзительный смех.

— Верно, но разница в том, что ты собираешься заполучить свое счастье, а я нет! В чем же твоя наибольшая дилемма? Жениться на горничной или жить во грехе? Я должна выйти замуж для гарантии финансового обеспечения. Я не заслуживаю увязнуть в браке с мужчиной вдвое старше меня и быть вынужденной оставить всех своих друзей.

Мое адамово яблоко задвигалось, когда я пытался, но не смог найти ответ.

— Да, держу пари, тебе нечего на это ответить. — Откровенное отвращение читалось на лице Терезы. — Ты не думал об этом. Зачем бы тебе это делать? Ршение дает тебе все, чего ты хочешь.