«Надо определённо сказать, что селекционная работа как в нашей стране, так и за границей, в прошлом, характеризовалась и характеризуется отрывом от генетики. Огромные материалы практической селекции, как правило, совершенно не обрабатываются генетически и бесследно исчезают в архивах. Очень часто мы совершенно не имеем документальных данных по выведению сортов»[43].

«Селекционеры нередко даже сознательно отклоняют от себя генетическую обработку материалов. Этот отрыв генетики от селекции особенно свойствен западноевропейским селекционерам, а также работникам в Канаде и САСШ, где селекция главным образом сосредоточена в руках семенных фирм»[44].

В то же время Н. И. Вавилов, как вы слышали, особенно напирал здесь на то, что в Западной Европе и США всё делают по менделизму?

Далее: «Когда вы поедете по крупным селекционным учреждениям за границей, вы нередко услышите от селекционеров, что генетика — это совершенно другое дело, это нас не касается, нам читать генетические книги некогда, мы ведём работу селекционную, ведём её по интуиции, своими путями, кое-что берём от вас изредка, но между нами и вами — пропасть великая»[45].

Как по-вашему: похожи эти высказывания на то, что говорил и говорит Н. И. Вавилов в последние один-два года? А ведь это не так давно писал тот же Н. И. Вавилов (аплодисменты), выступая на генетической конференции, созванной под его председательством. В резолюциях этой конференции написано:

«Разрыв генетики с практической селекцией, характеризующий исследовательскую работу в Соединённых Штатах Сов. Америки, Англии и других странах, должен быть решительным образом устранён в генетико-селекционных исследованиях в СССР»[46].

Голоса: Правильно!

Лысенко: Кто же говорит, что неправильно? Вы же, менделисты, с этой трибуны говорили, что имеющиеся сорта выведены на основе вашей менделевской генетики.

Акад. А. С. Серебровский сегодня и вчера также говорил о том, что породы животных выведены всё-таки на основе менделизма. Даже акад. М. Ф. Иванова он зачислил в менделисты. Но вот что писал А. С. Серебровский в 1932 г. в «Трудах» той же конференции:

«Характер объектов накладывает определённый отпечаток и на характер тематики, и мы имеем чрезвычайно пышно разработанные главы генетики, тесно связанные, например, с дрозофилой, и полную неразработанность таких глав, которые имели бы особое значение для нашего народного хозяйства»[47].

Голоса с мест: Правильно, совершенно правильно.

Лысенко: Абсолютно правильно, согласен. Дальше читаю: «…Можно, например, взять хорошую селекционную сводку проф. Давыдова «Селекция молочного скота», где добросовестно собран весь научный материал в области селекции и сделаны попытки систематического изложения селекционной науки, стоящей на уровне современных наших знаний»[48].

Видите, — на мировом уровне!

«И что же мы видим? Мы видим, подводя: итоги, что мы имеем лоскуты, обрывки знаний, которые в конце концов часто не могут быть непосредственно приложены к нашей практической работе»[49].

С места: Правильно.

Лысенко: Он говорит даже более жёстко, чем Презент на сегодня.

«Значительная часть этой книги занята лишь вопросом об изменчивости и наследственности. Но и те знания, которые мы имеем пока о наследственности молочности, совершенно элементарны, отрывисты, и кроме тривиального вывода, что имеется много генов, влияющих на молочность, мы ничего на сегодняшний день не имеем»[50].

Голоса: Правильно!

Лысенко: Да кто говорит, что неправильно? Мы всё время говорим, что это правильно.

«А между тем, чтобы действительно организовать селекцию, чтобы быть хозяином в генетике крупного рогатого скота, нам нужно в сто раз больше знать и знать и такие вещи, на которые сейчас мало обращают внимания. Почти всё приходится начинать сначала»[51].

Вот, товарищи, когда меня спрашивают, что оставить из менделизма, чтобы в Академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина успешно вести научную работу по племенному делу и по семеноводству, я всегда отвечаю: почти ничего.

Я прочитал вам высказывания акад. Н. И. Вавилова по растениеводству и акад. А. С. Серебровского, не так давно ведавшего наукой по племенному делу в животноводстве. Оба с предельной ясностью заявляли (и это было совсем недавно), что менделистская генетика не имеет никакого отношения ни к выведенным сортам растений, ни к породам животных. Теперь же Н. И. Вавилов и А. С. Серебровский заявляют диаметрально противоположное и этим самым мешают объективно правильно разобраться в сути менделизма, вскрыть ложность, надуманность учения менделизма-морганизма и прекратить изложение его в вузах как науки положительной.

У некоторых товарищей в последнее время создаётся впечатление, что, хотя мичуринское учение широкой волной движется в нашей стране, хотя десятки и сотни тысяч охвачены этим учением (а это действительно так), всё же людей, разделяющих менделистские взгляды, как будто больше. Ведь и на этом совещании попробуйте проголосовать — можно по сомневаться, что мичуринское учение не получит большинства, в лучшем случае будет 1:3. На самом же деле в нашей стране не так уж много менделистов, как кажется на первый взгляд.

В цитированных уже «Трудах Всесоюзной конференции по планированию генетико-селекционных исследований» указывается (стр. 84–85), что к моменту конференции (1932 г.) имеется специалистов по общей генетике 33 и по частной генетике — 86. Вот сколько было генетиков-менделистов в 1932 году.

Но, может быть, с 1932 г. количество специалистов-менделистов сильно увеличилось? Планом этой же конференции предусматривалось к концу 1937 г. иметь по общей генетике 113 специалистов и по частной — 259.

Но я убеждён, что и этот план не выполнен, так как мичуринское учение, его методы работы растут широкой волной, захватывая и менделистские кадры. Вот кто жмёт менделизм! Его жмёт мичуринское учение! Оно похищает сторонников менделизма, которые переходят в разряд антименделистов.

Людей в агробиологической науке нашего Советского Союза, разделяющих взгляды менделизма и морганизма, намного меньше, нежели кажется на первый взгляд. Кажется же их много главным образом потому, что они концентрируются в ведущих научно-исследовательских учреждениях, расположенных преимущественно в крупных центрах — Москве и Ленинграде. Думать, что это всё в советской науке, отбрасывать тысячи научных работников, работающих в научно-исследовательских учреждениях других городов, конечно, не приходится.

Генетики-менделисты, умалчивая о своих коренных разногласиях с теорией развития, с учением Мичурина, с фактами практической жизни, все беды кризиса своего учения сваливают на критику со стороны дарвинистов-мичуринцев. И на этом собрании в выступлениях можно было слышать, что причиной разногласий между менделевской и мичуринской генетикой является не принципиальное различие этих двух направлении в науке, а «нехорошие» критики менделизма, вроде доктора биологических наук И. И. Презента. Причём чем с большей правдой и доходчивостью тот или иной учёный-биолог вскрывает сущность менделизма, тем более грубым, буквально ничем не обоснованным нападкам он подвергается со стороны генетиков-менделистов. Такие нападки со стороны менделистов можно воспринимать только как положительную характеристику учёных, доходчиво раскрывающих всю ложность основ менделизма.

Для многих тысяч научных работников в агробиологии, а также для студентов сельскохозяйственных вузов правдивый показ менделевско-моргановской генетики является хорошей помощью в их работе и учёбе.