— Это не делает их смерть менее трагичной.

— Нет, не делает. — Она была права. Это была моя вина. Я должен был остановить Росвиту. Но я провалился. Я был никто без моих людей. Один человек не может ничего изменить, не важно, как сильно он этого хочет.

— Подожди… Ты с самого начала знал, что они не настоящие наследники, хотя весь двор верил, что они ими являлись. — Гретель сморщила лоб. — Почему? Почему король и королева доверили тебе эту информацию? Кто ты?

Я тяжело сглотнул. Я пообещал матери и отцу, что никогда не выдам своей настоящей личности, пока с Росвитой не будет покончено, и я никогда не намеревался нарушить клятву. Обещание было свято. Моя семья и королевство превыше всего. Для других нет места. Все же, с тех пор как я прибыл в Черный Лес, я каждый день становился ближе к Гретель. Сначала я пытался уверить себя, что это из-за того, что мы проводили вместе каждый вечер и засыпали в одной комнате. Но сейчас я должен был признать, что за этим стояло нечто большее. Гретель была самоотверженной. Она была ведома. Она была бесстрашна, не будучи безрассудной. Я восхищался ею. Меня волновала она и ее мнение. Возможно, пришло время довериться кому-то и разделить с ним свое бремя.

— Ты вырос с этими молодыми людьми, не так ли? — Гретель больше не сидела на кровати, а находилась напротив меня. Ее свежий мятный аромат окутывал меня.

Я кивнул, и перед моими глазами всплыли смеющиеся лица Аннабелль и Антона.

— Они были твоими друзьями. — Слова Гретель резали меня на части. — Как ты мог просто наблюдать без каких-либо эмоций на лице, когда их вели на смерть? Ты так заботишься обо всех своих друзьях, или только о тех, кем должны пожертвовать ради короны? — Гретель проворачивала лезвие в моем сердце, но меня поглотила не ярость, а бездонная боль. Я подвел друзей и корону. Мое пребывание здесь ничего не изменило. Росвита до сих пор жива и создает своих демонов. Я оказался трусом.

— Они знали, кто ты, — продолжала Гретель, — но не выдали тебя.

Я поднялся и прошел на другую сторону комнаты, пытаясь увеличить дистанцию между нами, как только возможно.

— Они знали, что делали. Они знали, чем рисковали и добровольно согласились на это.

Глаза Гретель вспыхнули яростью.

— Их жертва так же была щедро компенсирована?

— Не достаточно, — прошептал я, и мой голос перешел в рык. — Думаешь, мне было все равно, но ты и понятия не имеешь, как много я делаю. Я ненавижу себя за то, что подвел их, что подвел всех. Если бы я мог справиться лучше, я бы справился! — Отвращение к самому себе накрыло меня, не смотря на то, что другая часть меня кричала, что Гретель не может осуждать меня, так как единственная причина, по которой она узнала об угрозе, которой Росвита подвергла Германию, была из-за ее брата. Если бы Гензеля не забрали, Гретель не провела бы ни минуты, беспокоясь о ведьме. Она была необразованной лицемеркой, а я дурак еще собирался поделиться с ней своим секретом.

Не сказав ни слова, я вышел из дома, хлопнул дверью, и спешно направился в сторону леса. Риск быть обнаруженным миньонами отошел на задний план, так как нужда убраться из ведьминой деревни подальше от Гретель захлестнула меня. Мне нужно было время, чтобы остыть, пока я еще не сорвал свое прикрытие.

Я был так расстроен, что даже не проверил, шел ли за мной кто-нибудь. Если шел, я разберусь с ним позже. Смотря вперед, я шел так быстро, как мог, пытаясь не срываться на бег.

Когда болезненно-сладкий запах ведьминых сладостей больше не витал в воздухе, а меня окружали лишь высокие сосны, и ни одного дома не было поблизости, я глубоко вдохнул и напомнил себе, почему я здесь.

Убраться подальше от всего помогло. Мое сердцебиение успокоилось, а стянутость в груди уменьшилась. Я спокойно проанализировал ситуацию. Антон и Аннабелль были мертвы, потому что притворялись мной и моей сестрой. Гретель продолжала настаивать на ответах, и я уже не в состоянии справиться со своей миссией. Но еще не все потеряно. Все еще прояснится. Должно.

Я взглянул на небо, надеясь, что оно даст мне знак, и я был прав — передо мной появилась сова, часто махая крыльями. Когда она подлетела ближе, я смог рассмотреть коричневые и серые пятна, а так же письмо, прикрепленное к ее ноге.

Сова приземлилась мне на плечо. Я отвязал веревку и открыл конверт.

Дорогой сын,

Спасибо, что написал мне. Я ужасно беспокоилась, когда мне донесли, что ты исчез из своего полка без каких-либо предупреждений. И хоть я раньше не хотела, чтобы ты встречался с моей сестрой, но боюсь, что сейчас ты единственная надежда. Я наложила защитные заклинания на замок, которые не позволяют Росвите войти, такие же что есть у нее вокруг ее деревни. На протяжении многих лет я пыталась разрушить их, но не смогла. То, что ты смог удачно войти в Черный Лес, делает очевидным то, что заклинания на ее периметре не действуют на тебя.

Ты прав, я мало что могу сделать, находясь во дворце, особенно, беря во внимание состояние твоего отца.

Мои руки задрожали. Неужто состояние отца из нестабильного превратилось в критическое?

Одна из наших горничных неделями травила его, втирая горную арнику в его простыни. Яд проник в кожу отца, нанося вред внутренним органам. Доктора делают все, что могут, чтобы поддерживать его состояние стабильным, и мне хотелось бы провести с ним как можно больше времени. Потому что, боюсь, ему осталось не долго.

Поэтому, задание выявить слабости моей сестры перепадает тебе. Так как Аннабелль и Антона раскрыли, тебе стоит поторопиться, пока Росвита не нашла твою сестру.

Знаю, что ожидаю многого, и прошу прощения, что взвалила это на тебя это все вот так, мой дорогой Кассиус. Но боюсь, в виду последних событий и того, что время уходит, у нас нет другого выбора. Чтобы даровать тебе наибольший шанс на успех, я шлю тебе свое кольцо. В нем моя сила, позволяющая читать мысли.

Надень его, как только сможешь, и приготовься ощущать дискомфорт на протяжении нескольких дней. Тебе потребуется время привыкнуть к кольцу и к своим новым возможностям.

Удачи, дорогой сын!

Люблю,

Твоя мама.

Я полез в конверт и сжал руку вокруг холодного серебряного кольца. Я восторгался кольцом, как дитя, ведь так желал, чтобы матушка передала мне его в один прекрасный день. Теперь я хотел отдать его обратно. Я бы мог все изменить — королевство, замок, нашу возможность воссоединиться с семьей. Но жизнь так не работает.

С кольцом в моем распоряжении, я должен был атаковать Росвиту. На стратегию больше не было времени. Мне нужно овладеть силой кольца и нанести удар до того, как ведьма пошлет миньонов на новое дело.

Я решительно натянул холодный метал на палец. Ничего не произошло, и меня объяло разочарование. Что если кольцо матери не работает на мне? Что если я не был достоин его магии?

Перед тем, как я успел успокоиться, начался сдвиг. Окружающие меня вещи стали меняться. Листья больше не были зелеными, но обрели множество различных оттенков: болотный, батистовый, изумрудный, нефритовый и темно-зеленый. Пение птиц больше не звучало, как одна песня, но раздавалось палитрой мелодий. Кто-то обращался к своему другу, в то время как другие заявляли о своей территории.

Моя кровь взбурлила и помчалась по венам. Каждая мышца тела ожила. В голове застучало. Всего стало слишком много — все стало слишком ярким, слишком громким, слишком насыщенным. В глазах кружилось, мышцы сокращались и расслаблялись без моего разрешения. Ноги ослабли, и я рухнул на землю.

Агония, которой я раньше никогда не чувствовал, ворвалась в меня. Тысячи булавок одновременно кололи снаружи и внутри тела. Я завыл и скорчился на земле, ногтями впиваясь в твердую грязь, когда я пытался, но не мог получить облегчение во время приступа.

Чем усерднее я сражался с болью, тем сильнее она становилась. Поэтому, я сдался ей, глубоко дыша и принимая ее. Боль была ценой, которую мне нужно было заплатить за мамин дар. Если она смогла пройти инициацию, значит и я смогу. Мать и отец верят в меня. Они рассчитывают на меня. Я — наследник Германии. Я сделаю все необходимое, чтобы защитить свою страну от злобной ведьмы.

20. Гретель

Как только Стефан вышел за дверь, я осознала, что совершила ошибку. Я оттолкнула его слишком далеко. Боль на его лице была очевидной, но я решила добавить. Мое поведение было неправильным, и мне следует извиниться. Стефан сделал все, что мог, чтобы спасти притворявшихся наследниками, и сейчас я ясно видела, что он ужасно себя чувствует из-за их утраты.

Я не могла позволить Стефану сдаться и уйти. Мне было нужно, чтобы он остался и сражался вместе со мной. Я не смогу сразить Росвиту в одиночку. Я думала, что одной работать намного лучше. Но это было во времена школьных занятий в Зивальде, а сейчас это не так. Чтобы спасти Гензеля и Германию, мне нужно научиться быть частью команды.

Так же и по эгоистическим соображениям, я не хотела, чтобы Стефан уходил. Мне нравилась его компания. Он не был похож на парней из Зивальда. Он был особенным.

Выглядывая Стефана, я побежала большими шагами, чтобы догнать его. Не желая привлекать к себе внимание миньонов, я остановилась на окраине деревни, а потом направилась к лесу. Вскоре лесная дорога разделилась на три части, а Стефана так и не было нигде видно.

Я стояла там какое-то время, пытаясь угадать, каким путем идти, когда раздался пронзительный крик. Я рванула в ту сторону. Мое нутро говорило, что это Стефан, хотя по звуку не было похоже на него.

— Стефан! Стефан! — Он лежал на земле, его тело изгибалось от боли, глаза закатились, а по спине бежал пот. — Что с тобой?

Его взгляд сфокусировался на мне на долю секунды. Я схватила его липкую ладонь и мягко сжала ее, что вызвало у него стон боли и сразу же заставило меня отпустить его руку.

— Стой. Не делай ничего, пожалуйста, — произнес он хриплым голосом. Без слов, я отодвинулась на дюйм и обняла свои колени, не отважившись заговорить, так как он продолжал мучиться в спазмах возле меня. Возможно, Росвита или ее миньоны отравили его? Или это была королевская магия? Может, Регина наказывала его за то, что он не смог сохранить фальшивым наследникам жизнь и что позволил ведьме обнаружить этот обман?