Находят меня.

Логан не отворачивается. Даже когда поднимает свой бокал вина в молчаливом приветствии — он не отрывает взгляд.

И я тоже.

Ты рядом со мной. Логан в другом конце зала. Калеб Индиго у меня под кожей.

У меня нет пульса, нет дыхания, не работают жизненно важные функции. Всё что я могу — это смотреть, чувствуя внутреннюю войну и огонь потребности, ощущая, как страх встаёт комом в горле.

— Твой друг? — спрашиваешь ты таким тихим голосом, что только я могу тебя слышать.

— Нет, — это единственный ответ, на который я способна.

— Ты лучшая лгунья, Икс. Я видел, как вы танцевали, — ты делаешь долгий глоток виски. Ты очень много пьешь. Я волнуюсь. — Логан Райдер. Я слышал о нём.

— Да? — я стараюсь отвечать спокойно, и почти преуспеваю в этом. Но мой взгляд всё ещё в ловушке, Логан притягивает и гипнотизирует через всю комнату. Я должна отвернуться или продолжить себя предавать. Только... я не в состоянии. Я стала слабой.

Моё желание разрушено воспоминанием о том почти-поцелуе. Я сгораю от нетерпения закончить его, завершить начатое.

— Логан своего рода загадка в деловом мире. Он запустил свои руки в десяток самых прибыльных предприятий в городе, но никто ничего о нём не знает. Откуда у него деньги, какое состояние, где живёт — ничего. Просто однажды он появился на сцене, вкладывая деньги здесь и там, в то и в это. У него есть удивительная способность продавать, когда цена наилучшая. Однако он никогда не приходит на такие мероприятия. Полный отшельник. Логан твой клиент?

— Нет.

— Но ты знаешь его.

— Нет, правда, — я отвечаю холодно, почти даже правдоподобно.

Ты наклоняешься ближе.

— Я поверю в твою ложь, Мадам Икс. Я у тебя в долгу.

— Я не...

— Просто сделай мне одолжение, хорошо?

— Какое?

Я опускаю свой взгляд на пустую тарелку. Не знаю, когда успела съесть десерт, но там ничего не осталось, кроме крошек и коричневых пятен. Я чувствую, как глаза Логана по-прежнему смотрят на меня.

— Брось притворяться, я хорошо тебя знаю. Перестань делать вид, будто не знаешь, что я видел, как вы танцевали. Вы можете не знать друг друга, но вы хотите.

— Нет.

— В самом деле? — ты смотришь очень острым взглядом, слишком острым.

— Нет, — я с трудом сглатываю и смотрю тебе в глаза. — Я лояльна к Калебу. Но я согласна оставить эту тему, если ты тоже сделаешь это.

— Я не против, — ты встаёшь. Протягиваешь руку, помогая мне подняться. Как только я встаю на ноги, ты отпускаешь меня. — С меня хватит этого дерьмового шоу. Пойдём.

— Очень хорошо.

Я совершаю чудо. И не оглядываюсь. Ни разу.

Ты, Томас и Лен — все трое провожаете меня. Я иду впереди, спасаясь от горячей атмосферы этого здания. Как только мы выходим в ночь, на меня обрушивается вой сирен и рев клаксонов, восемь человек проходят мимо нас, разговаривая и смеясь в ореоле сигаретного дыма и веселья. Мои пальцы запутались в тонкой алой ткани на моих бёдрах, я подбираю юбку, поднимая её выше от тротуара. Смотрю вверх на ночное небо, на окна, на знакомые здания, которые можно увидеть с незнакомого ракурса, на жёлтые такси, проезжающие мимо плотными рядами. Смотрю на светофор, переключающийся с одного цвета на другой, отсюда его огни намного ярче и больше.

Я игнорирую Томаса, игнорирую твой вопрошающий взгляд, игнорирую недоумённые брови Лена, которые он изогнул. Шагаю прочь, юбка шелестит вокруг моих лодыжек, туфли цокают по тротуарной плитке. Свобода. Спелый и густой воздух в моих лёгких, шум в ушах.

Каблук моей туфли застревает в трещине между плиток, но я продолжаю идти, теперь уже одной босой ногой по холодному бетону. Я спотыкаюсь, чуть не падая на землю. Но меня подхватывает крепкое тело, чьи-то руки оборачиваются вокруг моей талии.

Вдруг я чувствую знакомый взрыв аромата — корица, вино и сигаретный дым.

Я смотрю вверх и вижу его.

— Золушка. С тобой всё в порядке?

Я не могу находиться к нему так близко. Не могу.

Отворачиваюсь, не намереваясь возвращаться за туфлёй, застрявшей в плитке. Я должна убежать от него, прежде чем поцелую. Потребность почувствовать его рот — подавляющая, потребность почувствовать его руки вокруг меня — всепоглощающая.

— Твоя обувь.

Логан нагибается, берёт туфлю и протягивает мне.

Я проскальзываю в неё ногой, после чего появляется Томас, огромной рукой сжимая моё плечо и разворачивая меня на месте.

— Настало время вернуться, Мадам Икс.

Я замечаю блеск в глазах Логана, когда Томас произносит моё имя, и возвращаюсь с охранником к машине.

О, и я оборачиваюсь, оглядываюсь назад. Потому что должна.

Ставлю ногу на порог автомобиля, а моя рука лежит на крыше. Я уставилась на длинную крышу и гладкий капот, смотрю, как светофор загорается ярко-зелёным, и ряд автомобилей начинает движение. Толпа людей выходит под навес, но это случайные люди, они не общаются между собой.

Логан стоит там, смотрит на меня, его волнистые светлые волосы растрёпаны. Рука в кармане брюк, другая поднимает сигарету к губам, оранжевый огонёк на миг освещает высокие скулы — пауза — и облако белого дыма поднимается вверх, чуть в сторону и рассеивается.

Томас подталкивает меня мягко, но уверенно, заставляя сесть в машину, дверь закрывается с глухим стуком, и когда Майбах поворачивает за угол, Логан исчезает из поля зрения.

Но я до сих пор его вижу, его взгляд на моём теле сквозь завесу дыма, он смотрит на меня, желая меня так же сильно, как и я его.

Я стою у двери дома в сопровождении Томаса, Лена, и тебя. Хочу побыть с тобой наедине, поговорить. Вместо этого Лен и Томас задерживаются в дверях лифта, блокируя тебя, давая понять, что ты не едёшь со мной внутрь, что я еду наверх только с охраной.

— Спасибо за вечер, Мадам Икс.

— Всегда пожалуйста, — я дарю тебе маленькую, грустную улыбку. — До свидания, Джонатан. И удачи в твоём бизнесе.

— И тебе тоже, — твои пальцы исчезают в правом кармане. — Подожди.

Я останавливаюсь у открытых дверей. Ты подходишь ко мне, берёшь меня за плечи и разворачиваешь. Становишься позади меня. Я чувствую тебя, слышу твоё дыхание. Что-то холодное и тяжёлое ложится мне на декольте. Я смотрю вниз и вижу огромный сапфир. То старинное ожерелье, что ты выиграл на аукционе.

— Джонатан...

— Это не обсуждается, Икс, — ты опускаешь руки на мою шею, закрепляя застёжку, затем делаешь шаг назад. — Вот.

Я поворачиваюсь и вижу, что ты улыбаешься. Киваешь головой.

— Почему? — спрашиваю я.

Ты пожимаешь плечами, и я вижу ухмылку, похожую на беззаботную усмешку.

— Потому что я могу. Потому что хочу. Оно идеально смотрится на тебе.

— Зачем ты купил это, Джонатан? Не для меня уж точно.

Снова пожимаешь плечами, на этот раз уже не так легко.

— Потому что отец был там. Я хотел что-то ему доказать.

— Ты потратил четверть миллиона долларов, чтобы насолить отцу, чтобы показать ему, какой ты?

— В принципе, да.

— Это ребячество.

Я протягиваю руки, чтобы снять ожерелье.

— Возможно, да. Но таково моё детское решение. Сохрани его, Икс. Это мой подарок тебе.

Что-то в твоём голосе и в твоих глазах убеждает меня.

Я опускаю руки. Поднимаюсь на носочки, чтобы обнять тебя платонически.

— Хорошо, Джонатан. В таком случае... спасибо.

— Всегда пожалуйста, — ты салютируешь мне, прикасаясь к виску указательным и средним пальцами. — Увидимся.

И ты уходишь.

Я никогда тебя не увижу. И чувствую себя от этого печальней, чем ожидала.

Наконец, в одиночестве я стою у своего любимого окна. Смотрю, как проезжают такси и грузовики, как ближайший светофор меняет цвета по зелёно-жёлто-красному циклу, чувствую, как свободно дышат мои лёгкие, слышу звуки клаксонов и сирен, голоса и запах города.

Глаза цвета индиго.

Большой палец на моей щеке, губы на моих губах, какая-то необъяснимая тайна навсегда исчезла украденным моментом в мужской уборной, дыхание одно на двоих, тёплый голос и сильные нежные руки, запах корицы и сигарет.