— Близкие встречи с осколками, — бормочет он. Поцелуй. Огонь оставил след на его предплечье, блестящий, слишком гладкий, словно рябь. — Слишком близко подобрался к горячему стволу винтовки, — шёпотом объясняет он, получая мой поцелуй.

Каждый раз когда мои губы касаются его кожи, он резко вдыхает, как будто мои губы его опаляют, как будто мой язык раскалён и обжигает его.

Обнаженная кожа под моими руками, твёрдые мышцы... Я зависима. Пьяна им. Я прекращаю поток поцелуев, мои губы рядом с его ключицей, просто прикасаюсь к его коже. Мои пальцы лежат на его лопатках, касаясь ярких чернил, которые я вижу с закрытыми глазами, затем мои руки скользят вниз, чтобы коснуться его талии чуть выше пояса джинсов, после этого мои ладони поднимаются вверх по его бокам, чтобы кончиками пальцев провести по рёбрам. Поэма о прикосновениях, песня поцелуев.

— Икс, ты должна остановиться, — его голос напряжённый, нервный, и слова звучат медленно от его решимости.

— Почему?

Я никогда не чувствовала такой необходимости, не испытывала такого удовольствия от прикосновений. Я наслаждаюсь тем, к чему мне позволено прикасаться, как я желаю, чтобы не было никакого руководства, никаких команд, никаких указаний. Только прикосновения, как я того хочу, чтобы губы двигались по собственному желанию, а мои маленькие руки исследовали произведение искусства.

— Сейчас неподходящее время, — он хватает мою левую руку, кладет на неё правую и убирает мои волосы от лица свободной рукой. — Если ты продолжишь в том же духе, то я обо всём забуду.

— Неподходящее место или время для чего? — когда я задаю ему этот вопрос, то смотрю ему прямо в глаза.

— Для того, что я хочу сделать с тобой, поскольку на это уйдёт много времени.

О, обещание в этих глазах, этих словах.

— Ой, — я дрожу.

— Да, — он глубоко вздыхает, как будто набираясь мужества.

Его взгляд блуждает по моему лицу, словно пытаясь запомнить. Он всё ещё удерживает меня левой рукой, а правой поднимает мой подбородок вверх, подушечкой большого пальца Логан гладит мою щеку, а потом его рука скользит по моему лбу, откидывая прядь волос.

— Чёрт возьми, — бормочет он, и целует, целует, и целует меня.

Я с трудом дышу, голова кружится, сердце готово выпрыгнуть из груди, лёгкие сжимаются, руки дрожат и сжимаются в кулаки, но я отвечаю на поцелуй.

Поцелуй. Обычный поцелуй. Прикосновение губ. И когда это происходит, наши губы такие влажные, нежные, неистовые. Наш поцелуй одновременно робкий и в то же время такой настойчивый. Руки тянутся к его столь разгорячённой коже. Так просто. И в то же время так сложно, наполнено неким тайным смыслом. Вихрь вопросов чередуется с круговоротом возможностей.

Целует ли он меня, потому что желает большего?

А я целую его, потому что тоже жажду большего?

Можем ли мы просто целоваться, познать души друг друга, измерить глубину желания, не стесняясь нашей беззащитности?

Я вырываю запястья из его хватки. Поднимаю руки и обвиваю ими его сильную шею, цепляюсь за него. Прижимаюсь к нему. Мы останавливаемся, чтобы набрать полные лёгкие воздуха, но наши губы продолжают касаться друг друга, но не впиваются, мы задыхаемся, наши глаза открыты и наши взгляды скрещены, мы стоим так близко друг к другу, что черты наших лиц невозможно чётко рассмотреть. Его глаза голубые, как самый глубокий океан, цвета ночи, когда только наступают сумерки после захода солнца и звёзды ещё не пронизывают небо. Его руки опускаются на мою талию, на кожу — всё, чего касаются его руки — это голая кожа, потому что я обнажена, беззастенчива и голодна.

Пол уходит из-под ног, и я обхватывают его бёдра ногами. Его горячий упругий живот касается моей разгорячённой киски. Он поворачивается, прижимает меня к окну. Его руки обхватывают мои обнажённы ягодицы, легко удерживая меня, язык Логана проникает в мой рот, крадёт мой здравый смысл и дыхание, крадёт мою волю и желание ничего не знать, кроме этого, кроме его поцелуя, кроме этого мгновения.

Я обхватываю ладонями его лицо, его кожа колется из-за щетины. Я уверенна в его упорстве. Сдаюсь ему. Теряюсь. Всё может случиться, и я хочу этого, если это будет с Логаном Райдером.

И я не знаю почему.

Я просто знаю, что у него есть некая скрытая власть надо мной, которой я не могу сопротивляться.

Теперь он одной рукой удерживает меня, а другой ласкает мой позвоночник, его пальцы нежно гладят кожу, двигаясь вверх, дотягиваются до моей шеи, сжимают, массируют, а затем снова двигаются вниз. Успокаивающе, и в то же время возбуждающе. Я хочу расслабиться в нём, и хочу его съесть. Мои руки тоже жаждут большего, исследуют, тянутся, находят. Плечи, крепкие и круглые. Рёбра, талию. Широкую спину, горячую кожу, волосы. Мои пальцы вплетаются в его влажные, волнистые локоны.

Я чувствую, как он собирает мои густые волосы в кулак, сжимая его у самой кожи головы, и запрокидывает назад мою голову так, что я смотрю на него... или смотрела бы, если бы мои глаза были открыты... и его поцелуй ввергает меня в забвение. То, как он удерживает мои волосы, восхитительно. Сильно, но и нежно. Я не могу вырваться, даже если бы захотела.

Но я не хочу.

Я только хочу, чтобы он меня целовал, и с жадностью прижимаю свои губы к его, я ощущаю, как его язык проникает ко мне в рот, и цепляюсь за бесконечный лабиринт мышц и тугой плоти.

Сколько прошло времени? Секунды? Минуты? Часы?

Я как-то прочла в старой книге, что мгновение — это одна сороковая часть часа. Возможно, прошёл миллион мгновений, но я сосчитала каждое, каждый момент был выжжен и запечатлён в моей голове, в моей памяти. Я не хочу забыть об этом опыте с Логаном, даже если ничего большего у меня с ним не будет.

Бесчисленное множество моментов.

Его обе руки снова на моих голых ягодицах, касаются, обхватывают, мягко сжимают. Он поднимает одну руку и обхватывает мою щеку, его ладонь такая грубая, жёсткая, мозолистая, сильная, нежная, как прикосновение пера к коже. Его губы касаются моих, убаюкивают, ласкают, Логан прикусывает мою верхнюю губу, а затем и нижнюю. Покусывание моей нижней губы — это наркотик, то как он ласкает мои губы зубами для меня словно афродизиак.

Я чувствую, как мой рот приоткрылся, чувствую его дыхание и язык, и я становлюсь дикой.

Из моего горла вырывается звук, который я могу охарактеризовать как рычание.

Но потом, когда я размышляю над тем, чтобы дотянуться и расстегнуть пуговицу на его джинсах, чтобы обхватить ладонями его твердый член, Логан опускает меня на ноги и отходит в сторону.

Я абсолютно голая, полотенце упало и о нём забыли.

Перед вами картина: я, обнажённая, соски твердеют от его голодного взгляда, от желания моя киска становится мокрой, под молнией брюк явно видно его собственное возбуждение, вена на его шее пульсирует, кулаки сжимаются и разжимаются, его грудная клетка вздымается, мои груди поднимаются и опускаются от того, насколько частым стало моё дыхание. Момент, когда я знаю, что он всего в нескольких шагах от того, чтобы наброситься на меня, и я бы не стала его останавливать, только бы поощряла его и стонала для него и просила бы большего.

— Господи, Икс, — он потирает челюсть ладонью. — Ты сводишь меня с ума, — его голос дрожит.

Я не могу нормально стоять, поэтому прислоняюсь к стене, поскольку ноги подгибаются в коленях.

— Я должна знать, что ты от меня хочешь, Логан, — слова невольно соскальзывают с языка.

Он наклоняет голову и хмурится.

— Что я от тебя хочу?

Он встаёт на колени, поднимает полотенце и прижимает его к моей груди, прикрывая меня.

Я вижу в Логане какое-то нежелание, когда он это делает.

Изо всех сил стараюсь держаться в вертикальном положении, сжимаю колени, царапаю дрожащими пальцами кожу головы.

— Я не доверяю себе, когда я рядом с тобой. Ты делаешь меня... дикой. Но моя ситуация, это не... Я не безобидна. И мне нужно знать, чего ты хочешь. Что происходит. Я... я...

Он двигается как молния, руки мгновенно, но нежно обхватывают мои бицепсы, а большие пальцы рук чертят круги на моей коже.